Надежда умирает последней

Ацуши пытался держаться до последнего, но уже по прошествии третьего дня с сообщения Акутагавы не выдержал. Дазай был на рабочем месте, поэтому Накаджима, на свой страх и риск, не упустил шанса спросить у наставника о давно мучившем его вопросе. –Ацуши, послушай...,–начал Осаму после слегка затянувшейся паузы,–Когда я разговаривал с Акутагавой на этот счет, то он просил ничего тебе не говорить. На данный момент я не горю желанием встревать в ваши отношения, однако скажу лишь одно: ты разочаруешься. Если не хочешь последствий хуже, последуй его примеру. В ответ на непонимающий и расстроенный взгляд Ацуши, Дазай вздохнул и прибавил: –Рюноске находится в очень плачевном положении. Его сейчас лучше не трогать. Дав знак, что это конец разговора, Дазай куда-то пошел–Ацуши не видел. После этих слов ему стало необходимо знать, что случилось с Акутагавой, даже если было сказано, что это не так.

***

В дождливый выходной почти не было людей на улице. Темень на улице навевала грусть и скуку, хотя и без этого у Накаджимы на душе было несладко. Он уже минут двадцать пытался найти дом Акутагавы, и вроде бы он шел в правильном направлении–адреса Ацуши не помнил, зато примерные очертания квартала запомнились ему хорошо. Спустя еще десять минут парень все-таки нашел нужное здание. Накаджима пытался дозвониться до Акутагавы, неоднократно писал ему, но конечно все было безуспешно. Будто у мафиози вдруг исчез телефон. Ацуши постоянно нервничал и в итоге решил самостоятельно добраться до квартиры Рюноске и спросить его. Да, это неприлично, да, это неуважительно по отношению к чужому личному пространству, но Ацуши не мог по-другому. Каждую ночь он не мог заснуть, потому что в животе появлялся тугой комок, сердце начинало биться быстрее, и ничего с этим нельзя было сделать. Накаджима пил успокоительное, но это не помогало. Все выглядит так, будто жизнь Ацуши напрямую зависит от жизни Рюноске. Хотя, с какой-то стороны это так и есть... Накаджима пришел к нужному дому. Набрав консьержа, он назвал предполагаемый номер квартиры и, не ожидав, что его пропустят, быстрым шагом открыл дверь и вызвал лифт. Ацуши не надеялся, что Акутагава будет дома, признаться честно, он вообще ни на что не надеялся. Однако, когда ему открыли дверь все сомнения в происходящем пропали. Рюноске Акутагава стоял в дверном проеме в черной кофте и черных штанах, в целом его вид был болезненным: проглядывающая сквозь одежду худоба, бледное лицо, синяки под глазами, что Ацуши от этого сделалось не по себе. –Рю..носке... –Я же просил,–скорее устало, чем зло, проговорил тот,–зачем ты пришел? Будто язык прирос к горлу; Накаджима не мог ничего сказать, потому что смутные догадки появлялись в его голове. С чего вдруг Акутагаве неожиданно прерывать только начавшееся общение? Почему у него такой болезненный вид? Для чего он просил Дазая ничего не говорить Ацуши? Накаджима надеется, что это неправда, однако это единственная мысль, которая кажется более менее правильной. –Ты болен? Это вырвалось само собой. Хотя, на большее Ацуши в данный момент был не способен. Глаза Акутагавы расширились, и они оказались красными. Возможно, он не спал несколько ночей. –Он же тебе не говорил?–увидев, что Накаджима кивнул, Рюноске продолжил,–я никому, кроме Мори-сана и Дазая, ничего не говорил. Помедлив, Акутагава осмотрелся на наличие посторонних и прошел внутрь квартиры, в немом жесте дав понять Ацуши, чтобы тот заходил. Зайдя за порог чужой квартиры, Накаджима почувствовал легкую тревогу, но попытался прогнать это чувство. Они вошли в кухню. Сев на один из стульев, Акутагава продолжил рассказ: –Я уже уволился, потому что и я, и Мори-сан понимаем, что сейчас мое нахождение в рядах Портовой мафии не имеет значения. Мне осталось недолго. До Ацуши дошел смысл последних слов через несколько мгновений. Признание из уст Акутагавы ощущается еще хуже, чем собственные догадки. Ацуши чувствует, что ему плохеет. Неожиданно он берет руку Акутагавы и стискивает ее в своих двух. –Нет... Я не верю,–его голос дрожит, руки сильнее давят руку Рюноске, на что тот морщится,–Все должно быть по-другому... Вампиризм должен был поправить тебе здоровье, ведь так? Правда же, Акутагава..? –Прекрати,–говорит тот, но свою руку не вынимает,–рано или поздно это должно было случится. Все мы когда-либо умрем, а я сделаю это раньше остальных. –Но это несправедливо! Ты заслуживаешь лучшей жизни, я не хочу, чтобы- –Ацуши, успокойся. Накаджима наконец поднимает взгляд и смотрит точно в глаза Акутагавы. Рюноске не продолжает. Хватает того, что происходит сейчас, они будто понимают друг друга без слов. Просидев так еще пару минут, Акутагава резко встает и выходит из комнаты. Ацуши встает тоже, но не двигается. Ему сейчас тяжело что-либо делать, осознание медленным комом проходит по всему его телу, заставляя дрожать. Накаджима снова подавляет это. Пройдя к входной двери, он не обнаруживает там Рюноске. Поняв намек и не попрощавшись, парень уходит.

***

–Это правда, что Акутагава скоро умрет? Ацуши смотрел на Дазая потерянным взглядом. Лицо наставника же было непроницаемо, однако Накаджима знал: на самом деле все не так просто, как кажется. –Ты все узнал сам. Мне нечего больше тебе сказать. –Но наверняка ведь можно вылечить его! Нельзя же все так оставлять, нужно бороться до последнего, мы можем попросить помощи у Йосано? Возможно, она... –Акутагава не будет ни у кого просить помощи. И без этого мы не имеем права оказывать помощь члену вражеской организации. Накаджима будто лишился дыхания. Горькая боль от осознания реальности расплывалась по всему телу, начинаясь от противного кома в животе. Рюноске–не коллега, не товарищ и уж тем более не друг никому из членов агенства. Только Ацуши не наплевать на его жизнь... Тигр развернулся и быстрым шагом направился к выходу–конец рабочего дня, еще и слезы сейчас из глаз польются. Он не понял, что не попрощался с Дазаем. Голову занимали другие мысли.