Case 143

      Юнги вновь проснулся с головной болью от всего пережитого пару дней назад. Нервы сдали, а тревожные мысли не давали покоя по ночам. Каждый вечер он в своём сознании возвращался в тот момент, когда стоял перед Тенью и смотрел ему в глаза, а в них ничего: ни страха, ни мольбы о пощаде. Но что-то заставило Юнги передумать, не стрелять в того, кто убивает и сделает это ещё не раз без сожалений.       Мин встаёт с постели, не тревожа ещё спящего Чонгука, идёт в кухню и выпивает сразу две таблетки аспирина, после чего смотрит в телефон на пришедшие сообщения по работе. Знает, что в его выходной докучать никто не будет, но проверяет, всё ли идет, как надо. Намджун только написал, что всё путём. Тэхён вот идёт на поправку, сидит дома и набирается сил. Мин навестил напарника прошлым вечером, так как швы начали заживать и его отправили домой на больничный.       Обойдя в тот день, кажется, всю больницу, Мин нашёл нужную палату, и, не решаясь войти, помня, что случилось по его вине, остановился у двери и услышал телефонный разговор.       — Да, я все помню, — Тэхён разговаривал с кем-то, а Юнги, видя раздосадованное выражение лица юноши, понимал, что ничего хорошего ему не говорят. — Хватит твердить мне одно и тоже! Я всё понял, — поднял голос, а потом успокоился и ласково ответил на прощание, после чего выключил телефон.       По окончанию разговора, Мин всё-таки решился войти, постучав пару раз, тем самым привлекая к себе внимание. Тэхён не ожидал увидеть командующего здесь, но с улыбкой на лице его встретил. Это так грело душу — видеть в здравии своего юного и верного напарника.       — Звонили родители? — Юнги не скрыл, что подслушал. Тэхён только кивнул, убирая телефон в сумку. Мин понимает, насколько те могут быть строги, учитывая, что любимый сын попал под пули, сильно обеспокоены его самочувствием. Ким собирал свои вещи, желая поскорее уйти из невыносимой ему больницы, пропахшей едкими медикаментами и сигналами о том, что кому-то снова плохо.       — Как дела обстоят в расследовании? — поинтересовался Тэхён, а Юнги мягко улыбнулся и похлопал того по плечу.       — Не переживай сейчас об этом. Отдохни, ты заслужил. Как ты себя чувствуешь?       — Уже лучше, но я могу завтра приступить к работе…       — Ни в коем случае, это приказ, — строго заявил Мин, — ты должен восстановить силы, а пока отлежись и особо не напрягайся, чтобы швы не разошлись. Ким согласился. Он никогда не своевольничал, всегда слушался приказов командира, как и в этот раз. Между ними повисла тишина, в которой Юнги пытался не корить себя, а искренне принести извинения. Ведь из-за него пострадал напарник, ему и отвечать за свои поступки.       — Я хотел извиниться… — всё-таки собравшись с мыслями, Юнги только начал разговор, как Тэхён его перебил.       — Не стоит, Юнги. Это случайность. Ты не виноват. Мне следовало быть осторожнее.       И вновь Мин слышал искренние слова того, что его командир — божий одуванчик и ни в чем не повинен. После слов Тэхёна каждый раз сжимается сердце из-за несправедливости. Его прощают вновь, но он не чувствует удовлетворения. Лишь ждёт, когда изобьют, наорут или подстрелят, чтобы поквитаться, однако ничего не происходит и это сбивает с толку. Юнги только по-дружески обнял напарника и пожелал ему скорейшего выздоровления. Он посадил Тэхёна в такси, однако после встречи полицейский всё ещё чувствовал укол вины из-за своей нерешительности.       Юнги не простит себе такую оплошность, потому что кто-то играет в игры разума, в которых он проигрывает. Заслышав шорохи из спальни, Мин вспоминает о Чоне и возвращается к нему. Часто из-за работы или тупых отмазок, они быстро прощались, но Юнги всегда соглашался сходить в ближайшее кафе и выпить по чашечке кофе. В это утро он собирается не сбежать, а наоборот, продлить удовольствие. То, что произошло между ними тогда, ничто иное, как прорыв: ярый порыв эмоций, а не просто очередной секс. Химия, которую чувствуют оба, в этом Юнги уверен.       Он садится на краю постели и даёт Чонгуку стакан прохладной воды, тот опустошает сразу же. Юнги, смотря на Чона, чувствует облегчение в душе, но беспокойные мысли не собираются исчезать из его головы как по волшебству. В течение последних ночей он всматривался в тёмные углы своей комнаты и думал о случившемся. Мин корит себя за то, что не сделал, — ему нужно было выстрелить. На кону стояли жизни неповинных людей, а он струсил, и никто об этом не знает, кроме пострадавшего Тэхёна, Намджуна и самого ублюдка в чёрном.       Чонгук, заметив, как Юнги подвис в своих мыслях, подползает к нему и коротко целует в губы, выдергивая того из пучины терзаний. Кажется, что одна его незатейливая и добрая улыбка, может осветить всю комнату и пролить свет в затерянной во мраке юнгиевой душе, которая пытается найти выход.       — Как ты? — выражает заботу Чон, перебирая блондинистые пряди.       — Хорошо, — отвечает Мин.       Сердце при виде Чонгука священно трепещет, а когда его нет рядом — испытывает благоговейный ужас. Этот парень смог что-то перевернуть в сознании Юнги, что теперь найти свой покой без него он сам не в силах.       — Откуда это? — любовно интересуется Мин, аккуратно касаясь пластыря на плече любовника, который заметил ещё тогда, в ду́ше.       — Убирался в кладовой и с верхней полки упал секатор.       — Болит? — Юнги многое хочет сказать, но говорить о своих чувствах вслух не в силах. Теперь пытается намекнуть на то, что не ровно дышит к парню через действия и заботливые речи, что не свойственны ему.       — Уже нет, — и Чонгук целует. Расцеловывает каждый миллиметр лица Юнги, то в щеки, то в лоб, переходя на шею, пробуждая похотливые желания.       Чонгуку невозможно говорить «нет». Юнги поддаётся на его ласки, расплавляется под ним, как масло на сковородке. И что-то в голове щёлкает, он решает в ту же минуту предложить поменяться положениями. Думает, что это может показать их с другой стороны, расширит горизонты между ними. Ведь, кажется, они уже видели друг друга и голыми, и обнажёнными. Он проводит ладонями по крепкому молодому телу, ощущая каждую напрягающуюся мышцу и то, как отзывается парень на прикосновения.       — Давай сегодня поменяемся местами? — неожиданно для Чонгука предлагает Юнги.       Чон быстро укладывается поудобнее к изголовью кровати, пряча ладони за голову. Он вальяжно расположился на постели, считая, что «поменяться местами» значит то, что Мин примет позу наездника. Однако предложение было не об этом. Юнги усмехается над таким поведением парня, который, не замечая никаких попыток от мужчины оседлать его, только хмурится.       — Я не это имел в виду, — говорит Мин. А до Чона медленно начинает доходить смысл сказанных ранее слов.       — Разделяй и властвуй, — настаивает на своём Чонгук, указывая на свой пах. Юнги не понимает, почему тот не хочет попробовать нечто новое для них обоих. — Тебя что-то не устраивает? — серьёзно спрашивает Чон. — Просто прими тот факт, что подо мной тебе невероятно комфортно и всё.       Чон придвигается ближе к Мину, замечая, как тот резко нахмурит брови, не веря, что слышит такие слова.       — Юнги, пойми меня правильно, всё контролировать невозможно, никто не в силах, даже ты, как и получать желаемое по щелчку пальцев. Я понимаю твою командующую натуру, но здесь я хочу быть главным. Просто давай остановимся на мысли: то, что между нами, удовлетворяет нас обоих и менять ничего не станем, — говорит Чонгук, заправляя выпавшую блондинистую прядь.       Юнги не отрицает того, что ему свойственно контролировать всё на работе, потому что, по его мнению, без него правильная комбинация может рухнуть. И, возможно, Чонгук прав, один человек не может за всем уследить и тем более управлять всеми. Однако укол в сердце произошел не из-за этого. Дело в том, что человек, к которому у него сильные чувства, не пожелал всего один раз оказаться на месте Юнги и не собирается ничего менять. Это задело самолюбие, а также заставило задуматься уже трезвой головой: кто он для Чонгука?       — Почему ты не хочешь попробовать по-другому? — в лоб спрашивает Мин. Он желает услышать истинную причину.       А Чонгук устало вздыхает, чувствуя назревающий на пустом месте конфликт. Они смотрят друг на друга, пытаясь без слов понять и принять позиции каждого из них. Юнги не видит и толики сожаления, а Чон же не отрицает этого.       — Просто не нравится, — сухо ответил парень.       — Но ты даже не пробовал со мной! — настаивает на своём.       Однако Чонгук не намерен начинать это утро с плохой ноты. Он встаёт с постели, подходит к Юнги и садится ему на бедра. Затем, крепко обхватив шею мужчины, врезается в его губы. Они целуются развязно и мокро, что не на шутку вновь возбуждает Юнги. Он оглаживает спину любовника, пока тот ёрзает на нём, провоцируя. Руки медленно опускаются на две сочные половинки, желая воплотить желаемое, потому что Мин видит в таких действиях «зелёный» свет. Однако Чонгук останавливается, отрывается от губ Юнги и говорит:       — Я жутко проголодался, — водит кончиком языка по нижней губе и шёпотом добавляет, — но больше всего я хочу кофе.       Парень встаёт и прячется в кухне, оставляя Юнги одного со вставшим от таких ласк членом. Это было на похоже на пытку. Вроде вот, то желаемое и в один момент оно оказывается таким недосягаемым. Это злит. Мужчина чувствует себя марионеткой в чужих, но таких нежных руках. Юнги приходится скрыться в ванной, чтобы унять своё возбуждение без человека, с которым договорился приносить удовольствие друг с другом, а возможно, он в своей голове построил розовые воздушные замки с Чонгуком, не зная того, как тот по-настоящему относится к нему. Неужели и вправду у Чона не появилось тех величественных и боготворимых всеми чувств к Мину?

*****

      Спустя двое суток Юнги, собираясь с силами, унимает своих внутренних демонов, чтобы снова быть в строю. Он проходится по коридорам своего отдела в сторону комнаты допроса, где его уже заждался один небезызвестный ему подозреваемый — владелец табачного предприятия и очередной знакомый Змея. Перед тем, как открыть дверь, Юнги делает неглубокие вдохи, стараясь отбросить всё лишнее из головы и приступить к выполнению своих обязанностей. Пак Тэун прав, ещё одна оплошность и полицейский может лишиться своего поста раз и навсегда.       Он заходит внутрь, кидает папку с документами на стол, обращая на себя внимание Ли Хисона — двадцатисемилетнего парня, что заграбастал себе бизнес отца по воле случая. Они виделись уже неоднократно, каждый раз в сделках со Змеем фигурировали имя и фамилия его отца, а теперь всем занимается истинный наследник.       — Здравствуйте, офицер Мин Юнги, — приветствует парень, брезгливо осматривая полицейского с ног до головы, — признаться честно, я не рад нашей встрече, — добавляет он.       — Взаимно, — отвечает Юнги. Ничего не поделать, этот избалованный парень снова влез туда, куда ему не следовало.       — Звоните моему адвокату, — сразу же заявляет Ли, — без неё и слова не скажу.       Юнги устало потирает переносицу, кладёт ногу на ногу для удобства, потому что тут он потратит много времени впустую, чтобы вытащить из этого выродка что-то путное.       — Да-да, знаю. Встречаемся не в первый раз, — Мин смотрит на подозреваемого, а тот вальяжно закинул ноги на стол, удобно расположился на стуле, даже не думая о манерах приличия. — Бедненький Ли Дживон лежит в коме, не подозревая о том, что делает его сынок. Надеюсь, он гордится своим отпрыском…       — Полагаю, ваши тоже вами гордятся, — добавляет Хисон, словно знает, куда нажимать, чтобы сделать больнее. Юнги только бросает на него зловещий взгляд.       Мин вновь унимает свою злость, вытаскивает из папки документ о договоре между двумя компаниями и кидает Ли, чтобы тот взглянул, по какой причине они встретились вновь. Оба знают, что в очередной раз парень уйдет безнаказанным. Всегда приходил его адвокат и доказывал то, что господин Ли Хисон не связан с этими делами, так как занял пост своего отца совсем недавно, да и подпись на документах не его, а значит он чистый и невинный перед глазами присяжных и перед законом. Это часто выбешивало Юнги, но с этим он ничего поделать не мог.       — Мы оба знаем, что ты избежишь наказания, — прерывает затянувшееся молчание Мин. Он складывает руки в замок, меняя положение, придвигается ближе к Хисону, чтобы достать из него хоть часть ответов. — Просто поделись со мной тем, что знаешь о сделке между уже твоим табачным предприятием и «Sky group». Что между твоим отцом и Чон Минсо?       Ли не ведёт бровью, лишь ехидно улыбается, понимая, что преимущество на его стороне. Юнги всегда знал, что у всех людей есть слабые стороны, рычаги давления, которые помогали получить необходимое. Однако, познакомившись с этим парнем, он никогда не видел таковых. Ли Хисон — наследник не одной компании, эгоистичный и лицемерный парень с крупными купюрами денег в кармане, ему всё нипочём.       — А что я получу взамен? — спрашивает парень. Азарт получить поддержку от полиции, а может, даже нечто большее, покрывает юношеский разум.       — Свободу, как и всегда.       — Ну это скучно, — Ли перестаёт заинтересованно смотреть на полицейского, просто запрокидывает голову назад, вглядываясь в тёмный потолок комнаты.       А Юнги нужны ответы, ведь он всего лишь на шаг от цели. Нельзя сдаваться!       — Чего ты хочешь? — Мин предчувствует нехорошее, заключив сделку с этим парнем. Снова может произойти похожая история, как и с наркоманом, но он получает неожиданный ответ, который меняет всё:       — Хочу видеть своё имя крупными буквами в заголовках горящих новостей и газет, что помог в расследовании полиции в поимке Чон Минсо. Вы ведь его ищите?       И тут, услышав условия Ли, Юнги старается широко не улыбаться. Он понял, что Хисон не в курсе того, что Чон Минсо уже как месяц мёртв. Раньше в их разговорах в порыве эмоций Юнги мог произнести прозвище Минсо, но этот самовлюбленный парень не обращал на это внимание, ведь вопросы всегда касались лишь дел его отца. А значит, он не подозревает о новом главаре. Странно то, что Ли не слышал о смерти самого разыскиваемого преступника, но это лишь на руку полиции. Даёт пищу для размышлений и возможность использовать этого парнишку в своих целях.       — Хорошо, — Мин театрально вздыхает, будто бы у него не было выбора, и видит победную и горделивую улыбочку Ли. — Расскажи, что знаешь, и мы отпустим тебя, но также с условием о невыезде из города.       Хисон молчит пару секунд, пытается прочувствовать всё величие, а Юнги не торопит его, пускай насладится моментом, пока не поймет, что его облапошили. Оказывается, людей гордых и нарциссических вот так просто обмануть.       — Мне известно лишь то, что мой дорогой и всеми любимый папаша заключал сделки лично, без свидетелей, поэтому подробностей о всей их вакханалии я не в курсе, — Ли впервые за это время сел ровно, как примерный ученик, начал докладывать, что знает.       — Это всё? — а Юнги нужно больше информации. — Как думаешь, в чём выгода их сделки?       Это похоже на экзамен, во время которого Хисону преподаватель задаёт наводящие вопросы, чтобы тот смог получить свой зачёт — признание в глазах других, будто без него расследованию не сдвинуться с места.       — Полагаю, деньги, — юноша разводит руками, как само собой разумеющееся. — Табачный бизнес приносит большой доход, курящих людей в мире полно, а вот курящих наркоту будет больше. Вроде, Минсо что-то говорил о том, что занимается незаконной торговлей, это я вам по секрету, офицер.       Юнги слушает внимательно, и лишь одна фраза заставляет его понять весь тайный план Змея, который тот передал Тени. Мин поддакивает, чтобы парень продолжал свою речь.       — Хм, — Ли задумывается ненадолго, — если читать ваши бумаги, что это предприятие обанкротилось и не имеет никакой силы, моё имя там лишь обманка: меня на свете тогда ещё не было.       Минсо и Дживон знали о последствиях ещё в то время, когда только затеяли это всё, но возможности расспросить кого-то из них у полицейского нет. Один мертв, другой — при смерти. Фортуна точно не на его стороне. Тогда Юнги будет строить догадки сам, а пока задаёт заключительный вопрос подозреваемому:       — Что ж, всё-таки попытаю удачу. Что ты делал в день, когда группа захвата арестовала твоих людей и банду Минсо в твоём же здании? — Юнги прекрасно знает, что получит в ответ. Он просто смотрит на вновь лукавую улыбочку Хисона:       — Офицер, позвоните уже Чхве Ийджи. Ну знаете, той стройной блондинке с пышными формами, что работает на меня.       Всё идёт по старой схеме — позвоните адвокату. Юнги понимает, что больше ничего не вытащит из этого парня. Он выходит из комнаты и позволяет себе победно улыбнуться, получив необходимую информацию. Теперь он движется в свой кабинет, чтобы поделиться новостями со своими напарниками, но, войдя туда, никого на месте не находит. Мин сразу же вспоминает, что Намджун ушёл на обеденный перерыв, а потом уедет проверить очередную свою теорию, а Тэхён ещё на больничном, отдыхает дома. Теперь Юнги сидит в полном одиночестве в своём кабинете, смотрит на доску расследования, и пазлы в его голове начинают постепенно складываться. Казалось бы, всё так очевидно, но лишь когда знаешь то, о чём не знают другие.       По словам Хисона табачное предприятие нужно было, чтобы создать новый бизнес. Юнги усмехается гениальности Минсо, но тот не предполагал, какие глупости наделает его предшественник. Змей планировал подавать наркоту в виде табака, продавать явно втридорога, заодно расширяясь. И никто не заподозрил бы, что обычные сигареты могут быть ещё более убийственными. Мин, расследуя дело Змея, узнавал того всё ближе и лучше. Мужчина был совсем не глуп, посему этот план раскрыть удалось не сразу. Остаётся только найти источник, то есть контейнеры с опиумом, которые хорошо спрятаны, и, конечно же, главаря всего этого предприятия или же хаоса.       Кажется, проще простого, но не тут-то было. Тень, если и попадается на глаза, так просто схватить не получается: он высовывается из укрытия, каждый раз провоцируя поймать. Его действия настолько непредсказуемы и порой не имеют смысла, что Юнги сложно понять его тактику. Поймать киллера становится непосильной задачей.       В моменте Мин чувствует вибрацию, идущую от рабочего стола. Он отодвигает верхний ящик, куда положил когда-то кнопочный телефон, достаёт его и видит пришедшее сообщение: «Сегодня в 17:00» и следом приходят координаты места встречи. Это знак для Юнги взять дело в свои руки и раскрыть предателя.       Чонгук говорил, что нельзя всё контролировать, но Юнги считает иначе. Он пытается доказать обратное, получив сообщение, поэтому бросает все дела на работе и выдвигается на назначенное место шпионом, перед этим даже не предупредив Намджуна, сам справится. Вот только непонятно, кому собрался доказывать обратное Мин — себе или же Чонгуку. С их последней встречи прошло уже пару дней, и они ни разу не пересеклись, не обменялись даже парой слов в мессенджере. Потому что та утренняя ситуация разозлила Юнги, гордость не позволяет написать первому, а Чонгуку, видимо, всё равно. Ведь Мин не считает себя виноватым, но и принять то, что у Чона могут быть на то свои причины — не может. На что он надеется, одному только богу известно, но всё-таки первые слова с извинениями или хотя бы с оправданиями ждёт, чтобы понять, что тому не наплевать.       Когда Юнги приезжает на место встречи, то видит небольшое многолюдное кафе, видимо, популярное местечко. Полицейский, встав у входа, взглядом ищет своего шпиона, который стоит у кассы, забирая два стаканчика с кофе. Он прикрыл свои пышные розовые волосы серым капюшоном толстовки, что сразу заметить его не удалось. Немедля, чтобы всё разузнать, Мин движется прямо на японца, тот, заметив его, приветливо улыбается. Однако Юнги не церемонится, прижимает парня к свободной стене и смотрит свирепо, чем застал Пака врасплох. Чимин же, ничего не понимая, лишь обращает внимание на окружающих, которые смотрят на них. Юнги тяжело дышит, он в гневе, потому что предатель сам написал и теперь ему не отделаться.       — Что ты творишь? — шёпотом спрашивает Чимин, опаляя своим дыханием ушную раковину полицейского.       — Ты знал, что Тень будет в табачном предприятии, которое мы планировали захватить, и не предупредил нас, — шипит в ответ.       Пак смотрит непонимающе, но меняется прямо на глазах. Он расплывается в очаровательной улыбке, его глаза от смеха закрываются, превращаясь в два полумесяца, свободной рукой гладит рукав пальто Юнги и громко говорит:       — Милый, остуди свой пыл, его будешь показывать в нашей постели.       Только после этих слов Мин замечает, что своими действиями привлёк ненужное к ним внимание. Юнги решил подыграть. Он погладил по голове Чимина и быстро чмокнул в лоб, напоследок стрельнув в него злобным взглядом. Пару минут, пока Пак оплачивал напитки, Мин ждал его у входа в заведение. Люди, когда выходили из кафе, косо смотрели на полицейского. Чимин хотел среди народа поговорить по-тихому, но Юнги всё испортил.       Пак вышел и протянул Мину холодный кофе, неудивительно, что тот знает о предпочтениях коллеги, на то он и шпион. Они движутся к следующему людному месту — к парку, молча. Юнги думает о том, как заставить Чимина говорить правду, одновременно нащупывая наручники в кармане пальто, если вдруг пригодятся.       — Что ты имел в виду, когда сказал, что я знал о визите Тени в захваченное твоими людьми здание? — первым начинает разговор Чимин.       — То и имел в виду, — встав напротив, Юнги заглядывает в глаза шпиона, чтобы заметить момент, когда тот начнет врать.       Чимин снова усмехается. Ему смешно и ни капельки не страшно перед свирепым полицейским, что ещё больше злит Юнги. Он стал невероятно вспыльчив, огонь в душе и раздражение не унимаются, абсолютно всё и все вокруг злит его. И как быть, он без понятия.       — Я не знал ничего о планах Тени на то здание, и Ким мне ничего не говорил о вашем захвате. Я выполняю лишь свою часть сделки, — заявляет Чимин, отпив немного пряного кофе. Он улыбается, видя смятение полицейского. — Уверен, Намджун думает о предателе, но среди полицейских, а не среди шпионов. Я тоже думал о человеке на стороне, поэтому по возможности хочу как можно скорее проникнуться доверием в банду, чтобы обличить предателя.       — Ты уже виделся с Тенью? — Юнги решает разобраться во всём по порядку.       — Ещё нет. С ним могут разговаривать только избранные. Я не в их числе, только новенький и бракованный.       — Бракованный? Что это значит?       — Помимо татуировки на пальце, бандитов объединяет что-то ещё. Пока понять не могу, что конкретно, но стоит мне совершить ещё парочку незаконных действий, и смогу стать одним из них.       — Что у брата? — интересуется новостями с другой стороны.       — Тэмину удалось отыскать мафию в Японии, но пока на этом все новости. В чем их цель и где товар, он ищет.       Они недолго прогуливаются вдоль реки Хан, наслаждаясь прохладным весенним воздухом, от туда открывается красивый вид, где можно прокатиться на велосипеде и прогуляться с парой за руку. Всё предельно романтично, если бы не их род деятельности, цель встречи и одно, покрывшееся терновником сердце.       — Для чего ты меня позвал? — задаёт главный вопрос Юнги, когда его план по разоблачению пал. Он был уверен, что Чимин — предатель, но если верить его словам — он чист.       — Чтобы стать одним из банды, надо доказать свою преданность. Сегодня в ночь мне поручили продать немного вещества в клубе в конце Итэвон. Я захотел показать, как будут обстоять дела. Мне, в случае чего, нужна поддержка полиции, если всё закончится неудачно. Да и ты увидишь кухню изнутри.       И Юнги соглашается. Ему уже терять нечего. Он ближе к одиннадцати часам движется в клуб, о котором говорил Чимин. Пак уже был на месте, чтобы не палиться, идти им вместе никак нельзя. Юнги осматривает сборище молодых людей, что решили повеселиться, потанцевать под развязную музыку и напиться до состояния, пока не забудут, кто они такие. Мин движется к барной стойке, от куда будет открываться вид на танцпол и просматриваться места, в которых может произойти незаконная сделка. Юнги смотрит на алкогольное меню и понимает, что на работе пить нельзя, нужно оставаться в трезвом виде.       — Не видел вас здесь раньше, — подходит бармен и начинает незатейливый разговор. — Один или с другом, может, с подружкой?       Юнги не нравится то, что ему лезут докучать, но, увидев в поле зрения розововолосую голову, решает подыграть, чтобы слиться с толпой.       — Один, — отвечает Мин.       — Плохи дела на работе? — Юнги не понимает поначалу к чему вопрос. — Поругался со второй половинкой? — а потом вспоминает, по какой причине люди его возраста могу прийти в такие места: либо всё плохо на работе, либо в семейном плане. В ответ он только кивает. — Понимаю, не отчаивайся, тут таких, как ты, полно — обречённых и непонимающих, что же сделали не так. Всё кажется трудным и невозможным. Но поверь мне, приятель, выпьешь один коктейль и полегчает.       Бармен, пока говорил, смешивал что-то в шейкере, а потом, разлив в бокал, подал неизвестное Юнги.       — Первый за счет заведения.       Мин не поступает опрометчиво, никогда. Однако краем глаза он улавливает фигуру Чимина, который ждёт заказчика и попивает колу, по цвету напитка в стакане, и понимает, что всё пока идёт под контролем. Проблемы у Юнги только в голове, и бармен прав: дела на работе обстоят туго и в личной жизни также. Мин проверяет телефон на наличие уведомлений, пришли только сообщения от Намджуна и пару пропущенных от него же, но ни одного от Чонгука. Неужели парень забил на него, неужели все трепещущие чувства испытывает только Мин?       Юнги неосознанно припадает губами к бокалу с неизвестным ему напитком, чувствуя знакомый крепкий вкус с чем-то кисло-сладким. Столько всего в голове, что и не объяснить, и не рассказать, даже психолог не поможет. Он думает о том, что в свой день рождения не должен был никоем образом давать надежды на нечто большее, ведь сделав шаг на встречу, приоткрыв двери своей души, он обрёк себя на мучения. Сидя в клубе, когда вокруг столько же несчастных людей, кажется, всё не так плохо. Или это так быстро действует напиток.       Мин, не забыв о Чимине, ловит его взгляд. Пак кивает, говоря, что всё идет хорошо. Через пару минут к розоволосому японцу подсаживается парень в чёрной толстовке с капюшоном, из-за чего лица не видно. Он с Чимином быстро переговаривается, они обмениваются незаметно для окружающих. И затем незнакомец исчезает, а Пак остаётся ещё минут пять сидеть для приличия.       Когда тот уходит, он не обращает внимания на полицейского, не одаривает его даже взглядом напоследок, в отличие от Юнги, который, выпив по второму коктейлю, следит за Чимином до последнего. Мин осознаёт, что всё прошло слишком хорошо, что даже на душе становится легко. Он просит повторить его заказ, а когда бармен ставит перед ним бокал, то незаметно ещё преподносит маленький целлофановый пакетик с таблеткой внутри.       — Что это? — спрашивает Юнги.       — Я знаю, что Вам хочется ещё. У нас, помимо ЛСД, также есть крэк, экстази, ну и для неженок — метадон.       Лишь спустя какое-то время, когда бармен оставляет полицейского одного, дабы тот сделал свой выбор, Юнги понимает, что чувство легкости и безмятежности ему приносит отнюдь не успешная сделка, а наркотическое вещество, что ему подсыпали в коктейль. Он осматривает людей вокруг, которые тоже под действием ужасного препарата. Осознав происходящее, Мин смотрит на пакетик и кладёт в карман штанов, чтобы отдать на экспертизу завтра. Он встаёт, собираясь уйти, но его останавливает молодая девушка, которая не дает отчёт своим действиям. Она лезет целоваться, но всё время промахивается мимо губ. Юнги только пытается оттолкнуть её, ему становится душно в помещении, и каждое мгновение, когда он прикрывает глаза, представляет образ Чонгука. Это невыносимо.       Девушка, не чувствуя сопротивления, берёт за руку полицейского и утаскивает в толпу озверевшей молодежи, что поддаётся инстинктам и не думает о последствиях. Юнги не подчиняется сам себе, он всего лишь следует, стараясь не развалиться на полу этого клуба. Его зажимают со всех сторон, дышать становится всё труднее, из-за чего приходится открывать рот, глотая остатки воздуха. А девушка через развязный поцелуй даёт таблетку с запрещённым веществом. Юнги уносит сразу же. Он не понимает, с кем обжимается, с кем целуется, но фантомно осознает, все они не Чонгук, не тот, кто способен одним касанием побуждать похотливые желания, кто проявляет грубость следом за нежностью, не тот, кто за своей таинственностью прячет сущность. И он лишь ловит образ возлюбленного, приоткрывая глаза, когда тот идет к нему на встречу.       Юнги не помнит, как вышел из этого адского круга похоти, только руку, что вывела его из клуба. А потом тьма и Чонгук, который с любовью гладит по волосам.