Старые папирусы

С трудом уняв кровь и прижимая к ране чистый бинт, Анубис вошел в дом. Гостить он не собирался, но разве это дело: прийти к старшим, воспользоваться их колодцем, а самих даже не поприветствовать? Шу не поймет. Хотя сейчас время засухи. Вполне могут путешествовать, к тому же Локи отправиться, например… - Расслабь кисть! – донесся из дальней, северной, защищенной от яростного света дня комнаты красивый звонкий голос. – Ласковее, ты ведь не душить кого-то собрался!.. Да. Голос Инпу узнал сразу. Эллинский бог-искусник, его невозможно было спутать. С кем это он так?.. Пророкотали струны, Аполлон коротко рассмеялся. - Ты умеешь петь только о пустыне? - Если уж говорить об искусстве, моя стихия – танец, а не музыка или песня, – отозвался с ворчливой ноткой другой голос, низкий и чистый. Инпу даже вздрогнул, услышав его. Сет! Давно же они не виделись! Пожалуй, с тех самых пор, как пала под натиском христианства исконная вера Та-Кемт. Быстрые и недолгие столкновения в расчет можно не принимать… Сет по-прежнему не желал знаться с родными, за исключением деда и бабки. Имя Гора при нем произносить было просто опасно, с братом Душа пустыни не разговаривал, Исиду демонстративно едва терпел, явно только из унаследованной от деда вежливости, а бывшую супругу вообще вычеркнул из жизни, словно ее никогда не существовало. Инпу однажды попытался спросить… Не самого Сета, конечно – Тефнут. Нубийская Кошка только вздохнула и в весьма суровой форме посоветовала правнуку не совать нос не в свое дело. С другими богами Сет тоже почти не общался. С открытым уважением относился к Маат и Тоту, но и только. И, как прежде, у него не было постоянного приюта, он не являлся ни на один праздник, даже если приглашали, твердо держал слово, данное в день возрождения: ему не нужны были больше поклонение, молитвы, жертвы и все прочие элементы культа. Иногда, конечно, он давал слабину – например, открыто и недвусмысленно взял под свое покровительство целый народ, живущий, как и он сам, в великой пустыне. Туарегов. Или подолгу гостил либо здесь, либо у богов других земель. Однако все это не означало, что Душа пустыни оставил свою родину. Сет любил Та-Кемт не меньше любого из собратьев, со всей силой своей страстной души. И когда стране грозила опасность, он словно напрочь забывал почти любую личную неприязнь. И действовал бок о бок с Гором, Осирисом и всеми другими. Только на Нефтиду всегда избегал смотреть… Инпу шагнул туда, откуда доносились голоса – в комнату с бассейном, за которой несколько лет назад закрепилось название гостиной. Сильная, красновато-загорелая ладонь Сета на гитарном грифе. Поверх его пальцев, направляя, лежала изящная, – но изящная очень по-мужски, – светлая кисть эллина. Слегка соприкасались прямые черные пряди и легкие золотистые кудри, почти одинаково длинные. Черные. Инпу знал – он никогда не привыкнет. Сет должен быть рыжим, как буря в пустыне. Второе рождение изменило его, и двадцать веков минуло, но все равно эта ночная чернота отзывалась в Инпу резким диссонансом. Но картинка почему-то мгновенно закрепилась в памяти. Аполлон поднял на вошедшего ресницы лишь на секунду, произнес короткое приветствие и уже собирался возобновить прерванное занятие, но Сет распрямился, нахмурился, увидев состояние племянника, и отложил инструмент. Инпу занял свое любимое место в уголке. Сет смотрел на него безотрывно, и черные глаза были непроницаемы. - Покажи, – глухо велел он. Именно приказ, словно и не прошло несколько тысячелетий с тех пор, как Сет царствовал над богами. Но сейчас Анубиса это почему-то не задело. Он молча повернул голову, отнял от виска бинт. Снова потекла кровь. Подобную рану богу мог нанести только другой бог, причем соперник, удар должен быть обрушен с яростью и ненавистью. Обычные травмы заживали едва замеченными… Сет чуть слышно, но очень страшно скрипнул зубами. Инпу приладил бинт на место. - Яхве или Аллах? – мрачно спросил Душа пустыни. Он не сомневался в авторе этого автографа, и все же – вдруг ошибется? Светло-синие яркие глаза Аполлона сверкнули интересом, но он промолчал. - Яхве, – тихо отозвался Анубис. – Поспорили из-за одной достойной души. Он не стал рассказывать все. И чужак рядом, пусть даже дружественный, и самому Сету это не было так уж интересно. Для бога-скитальца только одно имело значение: его личный враг задел его родича. Что там в семье происходило – уже их дело… Сет помолчал. Он хорошо помнил битву за Та-Кемт. Тогда он, каким ни был отшельником, вернулся из пустыни и вместе со всеми стал на защиту родной земли. Они проиграли. Никто не погиб только чудом. Молодой семитский бог был беспринципен и преступал древние законы Вселенной не просто без размышлений, а вовсе походя. Сет никому не желал пройти через то, что пережил сам, и боги Та-Кемт отступили. Кто-то смирился и отправился в Обитель Сна – туда, где забытые боги отдыхали от своих трудов и ждали, пока люди вспомнят их имена… или оставались навсегда. Не самая дурная участь, конечно. Но Сет имел счастье убедиться, что в роду Ра слабосильных нет. Из них, старших богов, не ушел ни один. Боролись, как умели, по-прежнему помогали людям, и оказалось, не так уж неправ был он, Сет, отказавшись много лет назад от поклонения. Не оно нужно, чтобы процветать… Боги других земель поступали примерно так же. Многие уходили, и с легкой руки Гермеса новую эру стали называть Эпохой Великого Сна. Другие оставались и продолжали сражаться и за себя, и за смертных. А поскольку дело было общим, боги разных стран стремительно сближались и становились друзьями. Потому и сидел сейчас Аполлон в гостевой комнате золотистого дома Шу и Тефнут… - Где нарвался? – задал Сет племяннику еще один важный вопрос. Инпу, кажется, не понял, посмотрел на него странно. Поморщился. - Я ведь сказал: из-за души поспорили. Не на земле живых. Сет кивнул. Он и не надеялся, что Яхве можно где-то поймать. Этот… Сет даже ругательства такого не знал… его самого в свое время называли беззаконным, но в сравнении с Яхве он мог сойти за образец строгости, милосердия и чести. Семитский бог никогда не показывался людям, – по крайней мере, в истинном своем облике, – и, кажется, не имел дома на живой земле. И всегда нападал без предупреждения… Тоже нарушение высшего закона – помимо прочего. Он давно понял, что силой, даже такой, как его собственная, хитрого врага не одолеть. Что же делать?.. Рана Инпу – хороший повод перегрызть Яхве горло, причем вовсе не обязательно принимать для этого обличье зверя. Но как до этого горла добраться? Будь здесь Локи, он непременно подбросил бы умную мысль. Вернее, сначала поднял бы косного умом друга, который только и годился на то, чтобы крушить и душить, на смех, а потом подбросил… Но язва-северянин тоже был занят. Той же войной за свою родину. От помощи он в свое время гордо отказался, и, кажется, вполне управлялся без нее. Впрочем, Сет, что бы там Локи ни говорил, вовсе не был дураком. Все-таки война, его сфера влияния, состоит не только из битв. - Несколько дней назад сюда, в Луксор, приехали ученые из Англии, – сказал вдруг эллин. – Среди них – профессор Чарльз Астрей и лорд Александр Говард. Родственники переглянулись. Упомянутый профессор знал о египетских богах больше любого другого ученого. И при этом оставался ярым христианином. Возможно, вернейшим из ныне живших на Земле. - Мы для него демоны из сказок темного народа… Сет поднял ладонь, Инпу замолчал. В черных глазах Души пустыни разгоралось алое пламя. Азарт. И вот он медленно, мрачно и отчасти зловеще улыбнулся. Он обыграет врага на его же поле. Афина, как своего рода коллега, оценит… - Благодарю! – он поднялся, величаво поклонился Аполлону. Тот сделал странный прощальный жест красивой рукой и истаял в воздухе. Понимал, что сейчас не до него… - Давно я не дружил со смертными, – произнес Сет. Критическим взглядом окинул свой костюм. В отличие от большинства богов, он с презрением относился к все время менявшейся одежде людей, предпочитая древний стиль. – Они пользуются услугами проводника? - Обычно да. Сейчас, наверное, еще не нашли, европейцы устраиваются долго. - Хорошо…