Укрощение любовью

— Ну ты чего зависаешь, Маш, все норм будет, ты же всех знаешь. Школа та же. — Оля, идя рядом слегка коснулась моей руки. — Все хорошо, просто задумалась немного, они же уже выросли, повзрослели, наверняка стали ещё большими идиотами чем были — я усмехалась, отвечая на её улыбку. — кстати, брат нашёл твой лифчик в комнате. — А, вот чего он так странно на меня смотрел? — усмехнулась девушка — Не только, он к тебе подкатить хотел. — открывая дверь перед девушкой и пропуская её вперёд констатировала я. — Вот как, и чего же не подкатил? — продолжала допытываться Оля. — Ну он думает, что раз мы переспали, то ты ещё любишь меня, и что у него нет шансов. — пыталась оправдать смущённого брата я. — Не плохая теория. Но тот факт, что мы спали никак не мешает нам строить свои личные жизни, насколько я понимаю, ты это имела ввиду вчера? — Оля перевела взгляд на меня переодевая сменную обувь.       Она все понимала, она со всем смирилась.       В ней было прекрасно все: её клетчатая юбка от школьной формы, аккуратно заправленная белоснежная рубашка, чёрный галстук, который был чуть ослаблен на шее, синий пиджак и белые гольфы, что так шли к её новым кедам. Отец Оли был зам полковника где-то там в УВД. Он любил свою дочь как ангела, она имела все, но не была избалована. Ранняя смерть матери не привела её к наркотикам или к беспорядку в жизни, она просто слишком рано повзрослела. Её блондинистые волосы, спадавшие вьющимися локонами на плечи, придавали её образу непорочности и лёгкости. Она была нежна и податлива в постели. Она излучала свет. Свет, который помогал радоваться этому дню. Ну почему я не могу в неё влюбится? Она же прекрасна. Возможно именно поэтому, что она была чиста и не могла мне причинить боль. — Эй ты чего зависла? — Оля коснулась моего плеча. — Ты, кстати, чего без формы? Если тебя Мегера увидит, то отправит домой. — Ещё не получила, директор сказал, что сегодня в конце дня могу подойти забрать. — оправдывалась я. — А ну ладно, ты кончено могла надеть хотя бы брюки, а то твои рваные джинсы явно выведут кого-нибудь из учителей. — улыбалась Оля. — мне они конечно нравятся, но я не думаю, что кто-то в этом храме знаний оценит твой рокерский прикид. — А что не так, я даже рубашку белую надела, и галстук видишь, — закидывая эту удавку на шею лепетала я — Позволь мне — протянула нежные руки девушка, и в пару мгновений затянула изящный узел на моей шее. — Особенно твои черные мартинсы будут сегодня темой для обсуждения. Я думаю — Это почему же? — удивилась я — Да просто так не патриотично, где же лодочки на маленьком каблуке? — Оля открыто стебалась надо мной — Ты специально, да? — улыбнулась я — Да… - девушка наклонилась к моему уху и прошептала — я бы прямо сейчас раздела тебя, сорвала твою рубашку и расстегнула твои джинсы, (кстати, цепь на них заводит меня тоже) распустила бы твои русые волосы и трахнула бы тебя прямо здесь, но мне кажется, что мы поставили на этом точку, и я всерьёз рассматриваю кандидатуру твоего брата. Может быть я смогу полюбить его.       Оля явно о чем-то размышляла, но я не понимала, это была провокация или она и вправду рассматривала моего брата.       В раздевалку влетел наш одноклассник и, увидев нас, от неожиданности выронил свой смартфон, экран которого покрылся паутиной разбитого стекла. — Да бля Троицкая, извращенка! Ты же в школе! Я из-за тебя экран разбил. Могла со своей подружкой и дома чпокнуться!       Я лишь ехидно улыбнулась. А Захар не изменился. Такой же ушлепок и остался. — Да Колесников, ты как обычно. — сказала я. — Ба…?! Да это Тимофеева, что ли? Ты? — уставился на меня парень огромными глазами. — Да, дорогой, и тебе привет.       Я подхватила свой и Олин рюкзак, и мы вышли из раздевалки направляясь в сторону нашего класса. Как оказалось, у нас первым должен был быть классный час. Понедельник день тяжёлый.       Я уже прикидывала как буду, развалившись на последней парте, слушать любимый русский рок и наслаждаться лёгким перерывом перед немецким. Хотелось взглянуть на Мегеру Андреевну. Я всё-таки собиралась сдавать ин-яз в этом году, отучится в лингвистичке первый курс и уехать к своим друзьям обратно в Берлин. Там было конечно не так все гладко, моя якобы девушка, как она считала ждала меня назад. Хотя я сразу сказала, что я ничего не обещаю. Все было слишком запутано, да и паспорт надо было менять. Ничего пару лет тут и там можно поступать на вышку. — Добрый день Мария… вы меня слышите?       Оля пихала меня локтем уже минут пять, а я опять ушла в мысли под БИ-2.       Передо мной стояла высокая девушка, в облегающей юбке чуть выше колена, на высоких каблуках. На ней были надеты чулки, эту марку я узнаю из тысячи. А она любит рисковать. Явно не занудная серая мышь. Из-под белой блузки проглядывался чёрный кружевной лиф, который так и кричал — «я во время секса всегда сверху». Аккуратно собранные тёмные волосы в гульку подмывали меня коснутся их и освободить их из плена резинки. Лёгкая прядь, чуть спадающая по её лицу и очкам, заставила меня вздрогнуть и подумать, как она стонет, впиваясь в мои плечи сдувая с лица волосы, которые мешают ей во время постельных сражений за первенство и оргазм.       По моему лицу было видно, что я просто «охринела», пребываю в нерешительности, просто выпала из реальности. Вытащив наушники с хрипотцой проговорила я: — Здравствуйте…? — Здравствуйте! Я уже думала вы не одарите нас своим вниманием. И всё же. Меня зовут Маргарита Андреевна. Я ваш классный руководитель на этот год. Я так понимаю, вы были уже в этом классе. Ребят вы знаете. Друзей заведёте или возобновите старые связи… — О да, старые связи — это тема. Они уже с Олькой и так трахнулись в раздевалке сутра… Старая дружба не ржавеет, да? Тимофеева? — с завистью, перебивая учителя, рычал Тарас.       Оля лишь усмехнулась и откинулась на спинку стула. Оля была первой красавицей класса и все парни, пуская слюни на её фото боялись пригласить её на свидание. Девочки в тайне завидовали ей, но боялись. Она была не постижима для них. Она могла отвечать за свои слова и знала, чего она хочет. Она была взрослее их, они же предпочитали просто не трогать её. — Сказки не сочиняй, тебя там даже не было, олень. Или тебе завидно, что Оля не тебе, а мне даёт? — я решила довести его до кипения. — Ты - прошмандовка немецкая! Че припёрлась обратно? Сидела бы там дальше у себя в Германии и баб бы трахала, там они не против. — уже привставая орал парень.       Оля погладила меня по плечу и усмехнувшись прошептала: — Тимофеева, я не стесняюсь, что мы с тобой спали, но думаю так ты не трахнешь её.       Она все поняла. Она увидела мой взгляд, она узнала этот охотничий оскал и её это забавляло. Теперь между нами была окончательная точка. — Так рты закрыли! — грубо и с отзвуком метала сказал Маргарита Андреевна.       Какой у неё голос?! На минуту мне захотелось ей подчиниться и в своём мире фантазий я уступила ей на время место сверху. — Мы ещё не закончили! Живи и бойся! — пытался запугать меня Тарас. Его детские черты лица напоминали мне озлобленно детёныша, который не может в борьбе за молоко найти мамкину сисю.       Я, ехидно закусив губу и нагло пялясь на него, показала лишь фак ему в ответ. Боковым зрением уловила саркастическую улыбку Маргариты. Повернувшись к ней, я увидела, как ее взгляд резко упал в журнал. ***       Этого быть не может! Нахера вообще назад вернулась? Опять! Дежавю! Сраные училки! Я не была в неё влюблена, не с первого же взгляда, блять. Нет это просто спортивный интерес, я просто хочу её трахнуть. Как только это произойдёт, она перестанет меня интересовать. А это произойдет? Я анализировала, что могло меня зацепить? Её лиф? Её дерзость? Её полный уверенности взгляд или метал в её голосе, когда она груба? Я почувствовала, как внизу живота сворачивается. Узел затягивался, причём не только на моем галстуке. Курить в туалете было нельзя. Но я по старой привычке затянулась и, ритмично дыша, пыталась развязаться с волнением, которое меня захлестнуло после классного часа. *** — Ты че в школе дымила? — спросила меня Оля, когда я бухнулась рядом с ней на стул в кабинете немецкого. — Да. В туалете, по старой памяти. — усмехнулась я. — Выбила она тебя из колеи, да? — приподняв левую бровь сказала девушка. — Как сказать. Скорее да, чем нет, но я ещё не поняла пока. — не стала врать я. — Ну что, я ставлю месяц, на то, что ты её трахнешь. — смеясь продолжала удивлять меня Оля. В этот момент все замолчали, и я спиной почувствовал, что сзади стоит обладательница яблочных духов, которые дурманили меня ещё во время классного часа. — Девочки, я думаю вашу личную жизнь вы можете обсудить вне моего урока. — она саркастически усмехнулась. А Оля лишь улыбнулась ей в ответ. — И да, Тимофеева, на территории школы курение запрещено, особенно в женском туалете. — То есть я могу курить в мужском? — почему-то начала бросаться на амбразуру я.       Ее левая бровь приподнялась. Она явно не ожидала от меня такого выпада. — Вы можете, все что хотите, за пределами школы и в неурочное время. В разумных пределах конечно. — одарив нас с Олей все той же улыбкой с подтекстом, открыла журнал она. — О-о, а она играет с тобой, — прошептала Оля.       Я почувствовал это тоже. Она бросила мне вызов. Она явно была заинтересована нашей историей с Олей, и иронизировала, попадая в эту воронку. Только я не могла понять, это её задевает или она просто любит бросать другим вызов.       Урок проходил дальше все так же. Наши короткие словесные перепалки подогревали нас заходить все дальше и бить с подтекстом больнее. Мои не очень одарённые логикой одноклассники воспринимали это как обычную ссору хулиганки и учителя, но только мы с ней понимали, что за каждым словом, за каждой улыбкой стоит скрытый смысл. Оле это надоело, и она просто не вникала в нашу беседу. Маргарита Андреевна приняла её безразличнее и не задевала тему меня и Оли.       Звонок прозвенел, все как сумасшедшие бросились из класса. Вроде взрослые, а хуже детей. Кто-то боялся, что в столовой раскупят всю еду, чего априори не может быть, а кто-то боялся не успеть докурить, ведь перемена всего пятнадцать минут.       Оля грациозно прошла мимо меня, поправила мой галстук и прошептав мне нежно на ухо: — Встретимся внизу. — вышла из кабинета.       У меня не было в планах начинать флиртовать с Марго именно в первый день, но раз возможность подвернулась, то почему собственно и нет. Она даже не удивилась, что я осталась после урока с ней один на один. — Что-то вы Маргарита Андреевна слишком жестоки к новеньким. — начала диалог из далека я. — Почему? Ты же жила полтора года в Германии, то что я тебя опрашивала только на немецком, я считаю вполне справедливо, — с улыбкой увереулась она от моего замечания. — Да нет, с этим нет вопросов, я люблю немецкий. Как не странно я училась на нем там. Приходилось учить, если общаться нужно, выхода нет. — Ах, ну тогда совершенно не понимаю, о чем ты. — учительница улыбнулась мне и убрав выбившуюся прядь за ухо закинула ногу на ногу. Мой облизывающийся от возбуждения взгляд не ускользнул от неё. — Тимофеева, здесь не Германия, учителя не настолько толерантным для пошлых желаний. — она шла ва-банк. — Ну почему же, вы думаете, что можете флиртовать со мной весь урок, а я просто проглочу это? — черт, я совсем выключила тормоза, если она сейчас опять рассвирепеет, как Инга тогда. — Хм. — она лишь усмехнулась, она принимала мои правила игры, и всех этих «да как ты смеешь» и типа «я учитель» не прозвучало. — ты слишком наглеешь. Это было скорее сказано, как похвала нежели упрёк. — Наглость — второе счастье. — продолжала я. — Я думаю, что твоя девушка не оценит, что ты флиртуешь со мной, а тем более, что ты раздеваешь меня взглядом, причём настолько явно, что я думаю: даже не совсем одарённый Тарас это скоро поймёт. — её пульс не увеличивался, она была настолько спокойна, что меня это бесило. Она не повторяла поведение Инги. Она была хладнокровна, господи, она сносила мне крышу. — Да что вы, мы с Олей просто друзья. Когда-то мы были вместе, пару раз переспали. Но интеллект не позволяет нам из-за пары ситуаций перечеркнуть нашу долгую дружбу. — не собиралась скрывать я, она ведь все равно узнает, и лучше от меня, чем какие-то левые сплетни. — Поэтому сегодня бедный Тарас с пеной у рта обвинял вас в непристойном поведении? Она что ревнует что ли? Да нет показалось. — Нет, Оля завязывала мне галстук, а друг Тараса, Захар залетел в этот момент в раздевалку. Ну вы же знаете, мужчины — это худшие сплетницы. — мы усмехнулись друг другу.       Прозвенел звонок на следующий урок. Она указала взглядом на дверь, прервав наши взгляды глаза в глаза. Что я могла в них прочитать: ничего, я не понимала, как она себя чувствует во всей этой ситуации, было это разрешением на последующие действия или она просто как классный руководитель хотела узнать новую ученицу?       Мой карандаш упал на пол, чем разбил в осколки ту тишину, которая воцарилась между нами. По её взгляду я поняла, что она тоже пыталась прочитать и проанализировать меня. Я наклонилась, чтобы поднять карандаш, и оказавшись лицом на уровне её бёдер, как я и предполагала, она носит чулки, значит открыта к сексу, не законсервированная комплексами и предубеждениями. От неё не укрылся этот момент. Она слегка закусила нижнюю губу, и я отчётливо прочитала в её глазах желание. Она хотела меня, но не давала себе волю. Она любит доминировать, и в той ситуации почувствовав своё превосходство, она хотела запустить руку в мои волосы и почувствовать мои ладони на её бёдрах, она хотела получить успокоение, я слышала, как стучит её сердце. Я была готова дать руку на от сечение, что ещё секунда и это случилось бы прямо там, на столе, на полу, не важно, но нас прервали громкие шаги за дверью.       Я привстала и, закинув карандаш в пенал, поздоровалась с завучем и вышла из кабинета. Между нами осталась тишина.