Укрощение любовью

*** - Ты же понимаешь, что все это ни к чему не приведет? – она смотрела на меня как-то испуганно и с надеждой. То ли хотела, чтобы я окончательно подтвердила ее слова, то ли что бы их опровергла. Вопрос в том, что я не понимала, чего она хочет наверняка. - Что ты имеешь ввиду? – подфутболив камушек, лежащий на дороге, выигрывая время спросила я. - Ну ты понимаешь о чем я. Ты сейчас говоришь, что любишь, что типа тебе все равно, что ребенок от него, что я та единственная. А сколько у тебя таких было? – она опять замолчала, как будто боясь услышать подтверждения своих слов. - Рит, я тебе уже говорила, что у меня никогда такого не было, как у нас с тобой. – я сжала сильнее ее руку, которую еще держала в своей. – Ты действительно та единственная… Я не хотела еще ни с кем так. - Как так? – она сверлила меня взглядом. - Ну так как с тобой, вместе, по-семейному что ли. – я растерялась, никогда не говорила такого. - Но ты же понимаешь, что Леша, точнее его ребенок всегда будет между нами? - Это не проблема, если ты не будешь постоянно говорить, о том, что он от него, то мы можем сделать вид, что он просто оказался случайным донором, несогласованно, для нашего ребенка. - Это ты сейчас так говоришь, а через пару лет в порыве злости или еще чего ты вспомнишь об этом сама. И подумаешь: нафига я с ней связалась. - Ты что с мамой об этом говорила, что ли? – я уже начинала злиться, - речи в стиле твоей традиционной родительницы. Она смерила меня взглядом. - Знаешь! Какая разница с кем я говорила? Я вообще не понимаю зачем предложила встретится. – она вырвала свою руку и закрыла лицо руками. – Маш, я все решила, я улетаю, просто хотела попрощаться. - Рит, ты сейчас на эмоциях, вот действительно фигню делаешь. – я раздвинула ее ладошки, которые прикрывали ее лицо. – ты же понимаешь, что дело не в ребенке, а в том, как мы к этому будем относиться. Я не буду ничего обещать, но попробовать мы же можем. - И как ты себе это представляешь, у тебя тут даже школа не окончена. – она сама не подумала, что сказала, как это двусмысленно прозвучало. - Боишься, что я сяду тебе на шею, как наглая малолетка? – я пытаясь сдерживать раздражение, улыбнулась. – не переживай, я умею зарабатывать деньги, не важно в какой стране. - Маш, я не это имела ввиду. Ты же понимаешь… - она осеклась. - Я все понимаю Маргарита Андреевна. Не продолжайте. – я остановилась, она прошла чуть дальше. – Время нас рассудит. Бросив эти слова на прощание, я резко развернулась и побежала туда, куда бежалось, просто дальше. Все навалилось, как куча отходов, которые и переработать не могут и выкинуть некуда. Я почувствовала себя островом мусора где-то в центре океана, который плавает и загрязняя собой нашу среду совершенно не подозревает о том, что он не вписывается в картину этого мира. Люди ведь сами его произвели, а теперь жалуются, что он что-то там загрязняет. Два вопроса крутившиеся в моей голове разъедали мою нервную систему в геометрической прогрессии. «Что делать с Маргаритой?», «Как я отношусь к тому, что она мне походу изменила? Хоть и не по своей воле, хотя кто знает?» *** - Да она никогда не будет с тобой, что ты ей можешь дать, тем более сейчас? – я слышала, как мой соперник кричал мне сквозь толщу опьяненных жестокостью голосов. - Ты не дотягиваешь до нее, даже ребенок у нее от меня, - он пытался атаковать напрямую и промахиваясь, матерился сквозь свое блеяние, которым он надеялся вывести меня из себя. - Ты все равно не сможешь вырваться из клуба, - он опять попытался отвесить мне хук с правой. Я просто молчала и думала о том, как он жалок и невыносим, люди опять кричали, они жаждали шоу. Им было совершенно не известно, что сегодняшний бой будет особенным, что не все отделаются простыми штрафами, не все доедут домой до своих кроватей и просто с чистой совестью лягут спать, не мучаясь от того, что пару часов назад они играли с человеческой жизнью. Они меряли своими деньгами то, что не властен отмерять даже Бог. Да и где он черт побери? Не может все так просто быть в том мире, который он якобы создал. Не могут люди умирать просто так. Не могу убивать других потому что хотят. За что? За лишний миллион или какие-то там брюлики? За красивую жизнь? В которой нет никакого смыла через пару лет, потому что сколько бы ты не заработал, тебе всегда будет мало. Счастье не в том, чтобы подняться на гору. Счастье в том, чтобы в пути оборачиваться назад и смотреть на прекрасный город, который остается у твоего подножья. И думать: ну вот еще один поворот и пауза, а потом всё-таки нет, еще сто метров и передышка, нет я смогу, я не сдамся. Так и с этими чертовыми деньгами, хочешь заработать на первый велик, а потом на первую тачку, а потом чтоб она была элитная, а потом чтоб в ней возить элитных проституток, потому что нормальным людям ты перестаешь доверять. Ведь они хотят от тебя только денег, так и доходят до разбитых сердец и несбыточных мечт. Когда есть все, не интересует больше ничего. Когда можешь купить все, не ценишь больше ровным счетом ничего, даже человеческую жизнь. Алексей бил сильно и хаотично. Его масса давала ему приоритет. Мои руки сгорали от боли. Его же крепость и непробиваемость играли ему на руку. Нужна была другая тактика. Хотя я все еще надеялась, что наш бой не дойдет до того, что кто-то кого-то грохнет. - Где твои спецэффекты, Руслан? - сплюнув кровь орала я на мужчину во время таймаута. – я уже задолбалась танцевать на ринге. Я не смогу от него еще час бегать. Где театр по заявкам? - Они должны скоро появится. Я же сказал, что все норм, держись. – он запульнул мне чистую каппу в рот и я отправилась на встречу своим незакрытым гештальтам. *** Шесть часов назад - Мам, в общем, я не совсем уверена, что оправдаю твои надежды. – я нервно перебирала макароны с сыром, которые так обожала всегда, но сейчас не лез даже маленький кусочек в глотку. -Маш, ты же понимаешь, что жизнь одна, и я ее за тебя жить не собираюсь? – она смотрела на меня и выстукивала какую-то мелодию своими ногтями о стол. – Это я так с лирической точки зрения. – мама улыбнулась, - чтоб ты не подумала, что я ханжа. Но теперь ближе к делу, что случилось? - Я думаю, что я не доучусь в школе. – я вторкнула вилку в самую большую макаронину и по-дурацки нервно улыбнулась. - Ммм… - мама подняла на меня глаза. – потому что…? - Потому что… я…потому что я хочу уехать. У меня виза еще два месяца действительна, и я хочу там доучится, может в старшую школу получится. – я подбирала убедительные аргументы и прятала глаза. - Рита? – мама посмотрела на меня вопросительно. - Что Рита? – я нервно сглотнула. - Она уезжает? – мама не повышла тон, она как будто просто читала мои мысли. - Да… - на выдохе произнесла я. - Это из-за тех фото? – мама посмотрела на меня с сожалением. - Каких фото? – я чуть не сломала вилку, так сильно воткнула ее в тарелку. - Ну, из-за которых меня в школу неделю назад вызывали. - Тебя вызывали в школу? – я открыла рот просто. – почему я нихера не знаю. - Не ругайся. – мама лишь улыбнулась. – меня позабавило просто, на самом деле, я очень удивлена была. Меня вызвал директор, как я поняла в тихую. - Какие фото мам? Что там было? - Вы у твоей любимой учительницы в машине целовались. - мама отпила глоток чая. – на самом деле очень нечеткие фотки, но по очертаниям можно понять, что это вы. - Охиреть, а почему я не в курсе? – я выпала в осадок просто. - Директор захотел это решить по-тихому, были только он, я и наша с ним тайна. Он мне должен ты же помнишь. Я просто сидела и пялилась в одну точку. - И что вы там решили? – я положила вилку рядом с тарелкой, от греха подальше. - Ну, ты же совершеннолетняя. Я сказала, что претензий не имею, и что это твое дело. А в остальном, я думала, ваш директор не стал бы драму раздувать. Ему то зачем? Но как я поняла, не это причина, тогда что? – мама прищурилась и взглянула испытующе. - Мам, а я ведь смогу уехать не зависимо от причины? – я взглянула на нее чуть виноватыми глазами. - Ну если ты мне расскажешь правду, то да. Мы с Русланом тоже собираемся в отпуск, он сказал, что желательно взять на месяц, я правда не поняла зачем, но он какой-то сюрприз готовит вроде. Знала бы ты мамочка какой. Подумалось мне. - Так что там с отъездом? – мама не могла удержать свое нетерпение. - Рита беременна и ее бывший ее ищет, чтобы окольцевать, а родители Риты были бы этому только рады. – я испуганно посмотрела на мать. - Воу…м-м-м… я думала, что Маргарита не маленькая уже. - Это то да, но вот родители, к сожалению, не всегда понимают, что ребенок вырос уже. – развела руками я. - Когда вы хотите уехать? – мама как всегда была конкретна и не растягивала резину. - Двадцать девятого утром она улетает, я хочу полететь с ней или хотя бы за ней. У меня нет ни билета еще ничего. - Новогодний рейс? – мама чуть улыбнулась. – самое забавное, что наши билеты с Русланом тоже на двадцать девятое, только на вечер. - В смысле? – я уставилась на маму в удивлении, - а почему вы мне об этом не сказали? - Я думала, что Руслан тебе сказал. - Вообще-то нет. Как я выяснила, мои родители улетали в тот же день в Хорватию. Руслан позаботился о том, чтобы после допроса сразу смотать свои котомки и свалить за кордон. Выставив это все как программу защиты свидетелей. Ведь если начнутся аресты, то те, кого не заберут сразу, начнут шерстить всех, что бы понять кто их заложил. То что это переезд с концами, мама должна была узнать уже на месте. Про фотки я так и не спросила у Риты. Да и зачем. Все же разрешилось. Но лицо завуча я бы хотела увидеть, чтобы позлорадствовать над ней. Она бы, наверное, захлебнулась слюной от собственной ярости и правильности, пока бы доказывала, что я психически не здорова и раньше таких как я принудительно лечили или и того хуже сжигали. *** - Ты все еще мечтаешь о ней? – он усмехнулся, - Да она стонет что надо, как шлюшка профессиональная. Я разозлилась и потеряв бдительность пропустила прямой в челюсть, во рту растеклась металлическим привкусом досада и желание пристрелить этого урода. Я не могла даже допустить, что он мог к ней прикоснуться, что он мог хотя бы пальцем дотронуться до нее. Одна половина моего здравого смысла понимала, что он меня провоцирует, вторая предательски с какой-то детской обидой подсверливала желание все бросить и забыть о Маргарите. Но как забыть? Все мои попытки не думать о ней приводили к тому, что я даже во сне видела ее. Я чистила зубы, думая, как это было бы уютно и по-семейному делать это с ней. Неряшливо, сутра, зарываясь в ее волосы целовать ее в макушку и потом вместе пить кофе и поглощать свежие блинчики или омлет, да не важно что. Я могла бы с ней даже людей убивать, лишь бы с ней, лишь бы она была рядом. Та мысль, что она могла мне изменить, даже неосознанно или на зло, коробила меня изнутри и просто непозволительно долго высверливала сомнения в правильности принятых мною решений. - Она любит сверху, - он скалился как голодный волк, но в его глазах было видно помешательство. – Знаешь, я, когда ее трахал, о тебе подумал, ты то так не смогла бы. И тут до меня дошло, что у них ничего не было, она бы просто не смогла быть с ним. Он просто блефовал. Внутренний голос подсказывал мне, что что-то тут не чисто. Я сжала капу так сильно зубами, что десна закровили еще больше, а удаляющийся шум зрителей, которые что-то где-то там кричали отошел в небытие. Я больше не слышала их, я не видела больше никого. После, общаясь с Русланом я узнала, что даже он в тот момент испугался, когда увидел мой взгляд. По его словам, «я как освирепевшая пантера прыгнула на своего соперника, готовая разорвать его в клочья». Я не знаю, как мне хватило силы и мощи, чтобы положить на лопатки эту груду мышц, но очнулась я только тогда, когда меня оттаскивали люди в форме, от разбитого лица Алексея, который уже не сопротивлялся. Люди вокруг бегали и кричали, только не от того, что им понравился бой, а от того, что они не могли найти черный выход. От своих грехов и соблазнов убежать не так просто. Особенно, когда и с черного входа прорывается совесть. В данном случае, это была совесть закона, облаченная в полицейскую форму. Туман окутавший все вокруг не был боевой, световой или шумовой гранатой. Я начинала потихоньку осознавать, что опять сорвалась и что возможно я уже не смогу так просто отделаться от этого дела, ведь Леша не сопротивлялся. Если я завалила этого придурка, то мои планы откладываются как минимум лет на пятнадцать. В бреду и растерянности я не сообразила, как чья-то сильная рука схватила меня за запястье и потащила в глубь раздевалок. Все в таком же тумане меня наклонили в раковину под холодную воду и после нескольких секунд я поняла, что Руслан мне орет что-то совсем близко над ухом, после отрезвляющей пощечины я разобрал его слова. - Да, блядь, очнись ты. – как я поняла это уже не первый раз, когда он пытался мне сказать что-то важное. - Не ори, я снова тут. – я наклонилась уже сама под воду и сплюнула кровь, которая заполняла мой рот. - Времени нет, короче переоденешься снаружи. – он всучил мне рюкзак с вещами, - в конверте твои документы и деньги. Откроешь его сразу, как только уйдешь отсюда квартала за два, не раньше. - А ты? – я, все еще не совсем соображая, спросила его. - Послушай. Если все получится, увидимся уже скоро. – он тяжело вздохнул, - никому не звони, даже маме. Просто вали в аэропорт, там билеты и паспорт – он повторил еще раз. - Так почему мы не валим вместе, ало? – я растерянно натягивала джинсы и завязывала кеды. - Потом, все потом. - Я завалила его да? - я нервно сглотнула. - Нет, он дышал еще. Не думай об этом. - Точно? - Малая, нет время на пиздеж. – он схватил меня за куртку, которую я накинула поверх своего тренировочного топа впопыхах, и вытолкал за двери служебного коридора, где обычно забирали и отгружали мусор. - Заебись, еще и как бомжара буду вонять. – я выругалась себе под нос и не завязывая кеды, а лишь заправив шнурки и застегнув под горло куртку, побежала пока на горизонте не было видно никакой опасности. *** После того как я оказалась на вокзале, я открыла конверт и поняла, что держу два паспорта на имя гражданок Германии, в одном была моя фотография с именем Мет Вольф и фото Риты, рядом с которой значилось Милина Вольф. Какая бы говняная и паршивая ситуация не была, я засмеялась. Думала, что про себя, но люди, стоящие рядом посмотрели на меня как на душевно не здоровую. Два билета, которые были зарезервированы на наши имена и вид на жительство, который согласно документам, у нас не ограничен. Зашибись, он случаем нам там виллу еще не прикупил? Разбирая документы, я увидела, что на пол упала записка, на которой было накарябано кривым почерком Руслана следующее: «У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы вы свалили из страны, потом вас начнут искать, и ты сама понимаешь, что далеко не полиция. Не едь от вокзала, возьми такси спонтанно. Ячейка 245, пароль твое день рождение.» Вот же дурила, опять со своими ребусами. В камере хранения на вокзале я нашла новый мобильник с немецким номером, кредитку на мое новое имя и фото, на котором были мы все вместе, Руслан, мама, я и Рита. Оля нас тогда сфоткала за ужином. Черт, Оля. Надо не забыть, ей написать, как приземлюсь. Закинув все это в свой рюкзак, переодевшись в туалете в мою привычную одежду, скинув с себя пропитанную кровью борцовку и шорты, я нащупала в куртке листок с именем «Вован». - Зашибись, ну че, вот это будет весело. – я набрало все еще с местного номера цифры, указанные на бумажке. - Ало, - грубый мужской голос раздался в трубке, ну а что я хотела, десять часов вечера пятница. Он и бухой, наверное, еще к тому же. - Привет, Вован. – я улыбнулась. – дело есть, подкинешь до Минска? - Ээ… - на том конце явно кто-то замер в ступоре. *** - Ты бля рисковая, чика. – мужик явно недоумевал с того, что мы уже как час ехали в направлении Минского аэропорта. Мне нужно было успеть перехватить Риту, чтобы она не успела зарегистрироваться по своему имени, ну или хотя бы не успела вылететь по своему паспорту. Иначе перекапошат весь самолет. На телефон она не отвечала. Мы не ссорили не расставались, но она все еще была не уверена в том, что будет дальше. После последнего нашего разговора, она явно была в таком же подвешенном состоянии, как и я. Это нельзя было назвать ссорой. Мы не созванивались с того дня. Я взяла паузу на подумать, она походу это приняла и возможно ждала разумного действия сегодня вечером, но она же не знала, что у меня сегодня бой. Никто не знал, что будет с нами. Мы обе сомневались, боялись, но верили. - Так, а чего ты улетаешь что ли? – мужик переключал постоянно песни на своем кассетнике. Честно, хоть я и не была особым фанатом прокуренного рока из девяностых. Хотя, кому я вру, у нас вся квартира пропитана была этим во время моего детства, а мамина кожаная куртка и кожаные браслеты с заклепками где-то хранились в недрах ее гардероба. Пока она не стала деловой женщиной хирургом, у которой должны быть какие-то принципы. Ведь у нее семья, так что какие там рокерские будни – голая бытовуха. Любовь к этому прекрасному жанру музыки, который пропитан дымом, дешевым портвешком «777» или, как его называл мой дед, «три топора» и бесконечной грустью, любовью и болью одновременно. Я никогда не понимала, как могут люди так совмещать это все в одном. Это же такие полярные вещи, у них нет точек соприкосновения, а как оказалось, нужно было просто влюбиться, что бы это понять. - Что прости? – переспросила я, а из колонок раздалось: «Полковнику никто не пишет, полковника никто не ждет…» Меня как током прошибло. А в друг она даже не надеется, что я приеду к ней, вдруг она просто хотела, что бы я не приезжала. - Улетаешь чего? В отпуск? – мужчина закурил, приоткрыв окно. - Да, типа того. – я покосилась на него, но подумала, что курить пока совсем не хочется. Мне не давала покоя красная ауди, которая прилепившись ехала всеми возможными и невозможными поворотами за нами. Вован выжимал максимум из своего раритета, а те не обгоняли, хотя вполне могли. До вылета оставалось еще около двух с половиной часов, регистрация начнется через час, по времени мы успевали. Но какое-то чувство тревоги застряло комом в горле. - Давай остановимся, кофе хочется, там поворот на заправку. – попросила я мужчину. - Да без вопросов. – он резко перестроился, как будто прочитав мои мысли и припарковался за заправкой. Выезжая с заправки, я опять увидела эту дурацкую аудюху, которая завелась и почти сразу же за нами покинула парковку. Я посматривала в зеркала заднего вида и думала, что Витек всё-таки меня нашел, или может это кто-то посерьезнее? - Тоже их заметила? – мужчину резко перестроился в левую полосу. - Да, как приклееные. - Пасут нас от самого города. – он усмехнулся – Ты че дочка местного авторитета что ли? Нас сейчас остановят в лесу и заставят рыть себе могилу? Как в девяностые. - Не все так сурово, но ты близок к истине. – я лишь усмехнулась - Я так и подумал, что ты не простая лохушка. Че наркота? – он был как никогда серьезен. - Да не, я этим не промышляю. - Ладно, ты вроде ничего такая, - он покраснел, - да я в смысле конкретная, ну бля …ай похер… ты поняла меня короче. Я лишь усмехнулась. - Что сделают с тобой? – он задал вопрос прямо. - Ну я думаю, что я пойду в качестве гарантии, чтоб один человек не сдал их хозяина. Если он не послушает, то грохнут, если послушает, то тоже грохнут, скорее всего. - Мило… Ты так говоришь, как будто пельмени в магазине покупаешь, - он кинул на меня взгляд. – ты хоть чуть-чуть боишься? - Боюсь, но не за себя. – я нервно подумала о маме и о Рите. Что будет с ними, если мы с Русланом не сможем довести наш план до конца. - Она ждет тебя в аэропорту, да? – мужчина опять как будто прочитал мои мысли. - Она, да. – я замолчала. – Не знаю, по идее должна быть там. Я не знаю, я надеюсь, что еще ждет. - Понял. – он задумался. До аэропорта оставалось около десяти минут. Вован не произносил уже около полу часа ни слова, что на него было не похоже. - Эй, ты чего завис то? – я не выдержала сама. - Короче, там перед развилкой будет поворот, слепая зона, выпрыгнешь на ходу, я сбавлю скорость. Скатишься по обочине, они тебя не заметят. Я поеду дальше до Минска, повожу их по улочкам да закоулкам и домой поеду. Ты сможешь пешком минут за двадцать добраться до аэропорта, не включай навигатор, они тебя скорее всего по твоей мобиле отследили. А лучше оставь ее тут в машине. - Ого. – я вылупилась на него огромными глазами. – ты что из КГБ? - Нет, я просто в бывший спецназовец, - он улыбнулся с долькой гордости. - Ого, а я-то думаю, чего ты крупный такой. – он недобро глянул на меня. – ну широкоплечий в смысле. - Все малая, не трынди, как скажу прыгай. *** Я бежала по зданию аэропорта и рассматривала билборды с информацией вылетов. Люди копошились, как в базарный день на рынке. Господи. Пол второго ночи, а людей как на олимпиаде. Та точка отсчета, которая была уже точкой невозврата в наших с ней судьбах. Я смотрела и понимала, что она уже прошла скорее всего регистрацию, и возможно садится в самолет. - Да это пиздец какой-то, Люсь, он опять задерживается. Я надеялся, что новый год мы встретим вместе. – я услышала голос за спиной и увидела на сумке у парня нашивку немецкого спортклуба. Сориентировавшись, я побежала к стойке с информацией. Там стояла огромная толпа, видимо, ругающаяся с администрацией аэропорта. Люди не сильно стеснялись в выражениях, рейс был последний перед новым годом. Понятное дело, никто не хотел провести праздник в аэропорту или в небе. Пройдя чуть дальше я увидела тебя на сидушках возле терминала регистрации на рейс. Я улыбнулась, поймала твой взгляд на себе, а ты застыла на месте. Мне даже показалось, что ты перестала дышать. Твои нежные пухлые губки чуть приподнялись в скромной улыбке. Как будто камень свалился с твоего сердца. Ты не ждала и ждала меня одновременно. Ты любила меня и боялась, что полюбишь еще сильнее. Я как будто читала это в твоих глазах. Нам совершенно не нужно было говорить об этом, наш диалог был без слов, без реплик, нам не нужны были звуки, чтобы понять друг друга. Мы понимали, потому что наши сердца на МРТ нельзя было бы отличить. Они уже давно бежали ту синхронную гонку, которая называлась марафоном любви. - Я люблю тебя – еле шевеля губами, сказала я, что бы ты могла по ним отчетливо прочесть мои слова. - Я люблю тебя. – прочитала я в ответ по твоим. *** - Это было так глупо, ты не представляешь – Маргарита прикрыла глаза откидываясь на кресле в самолете. – Она даже гинеколога подкупила. Мне кажется, моя мать продала бы меня даже в рабство, лишь бы я с мужиком была. - Да это пиздец, - я допивала уже третий стакан воды, а стюардессы лишь вежливо предлагали еще. Думали, наверное, что у меня уже предновогодний сушняк. – Я просто не понимаю, на что они надеялись? Ну как бы убедили тебя в твоей ложной беременности? Ну типа я понимаю, когда девушка выдумывает там беременность и думает - «ай, потом залечу как-нибудь в процессе», но это …это просто «Санта Барбара» какая-то. - Я не знаю, но сам факт того, что когда я пошла к гинекологу, уже к своему, чтоб забрать справки, то была в полном шоке. – Рита гладила пальчиками мою ладонь. – Она мне сказала, что моя задержка и мнимый токсикоз обусловлены любовным стрессом и новым сексуальным партнером, который переполошил мои гормоны. - И кто он? – я подмигнула ей. – я его или ее знаю? - Дурочка, - она притянула меня к себе и нежно поцеловала, как будто пробуя на вкус горячий кофе.