Как ягода, но трясёт

Квадрич-Циклов

Туман, развалившийся на тёмной пустынной улице, отдавал запахом гари. Парень топал ногами в попытках отряхнуть снег. Задвижка на позолоченных воротах скрипнула, открывая путь во внутренний двор поместья. Квадрич-Циклов быстрым шагом пересёк территорию, пробравшись к гаражу. Спустившись на четыре пролёта, он увидел своё чудо, стоящее в самом дальнем углу громадной подземной парковки. Он ненавидел абсолютно всё в этом доме, так не должно быть. Он не может купаться в роскоши и иметь двухэтажную парковку с позолоченными воротами, когда другие работают, претворяя в жизнь самые мерзкие прихоти знати. Подойдя ближе, он никак не мог налюбоваться, поглаживая пальцами корпус танка он уже собирался залезть внутрь, но перед ним возникла Алекзэндрро. — Зачем ты пришёл сюда посреди ночи? — А ты? — парень всё так же водил пальцами по танку, не смотря на сестру. — Только не говори, что ты опять собрался в районы знати! Мне уже надоело прикрывать тебя перед родителями, прими уже тот факт, что судьба не всегда справедлива, — Алекзэндрро нахмурила брови. — А чем занимаешься ты по ночам? — одним движением Квадрич-Циклов оказался в сантиметре от сестры, — ты ездишь по выселкам, подбирая несчастных отбросов! Разве это нормально? — Но я не расстреливаю дома спящей знати. Если хочешь оказать сопротивление системе, то делай это хотя бы в лицо, а не как в До-н-басс, — ухмыльнулась девушка. — Очень смешно. Дай пройти, — парень оттолкнул её, освобождая себе путь. — Ты когда-нибудь будешь меня слушать? — рука Алекзэндрро взлетела, но он успел перехватить. — Хватит давать мне подзатыльники. Не в этот раз. Всё равно, в наших хоромах такая шумоизоляция, что, если начнётся война, мы узнаем об этом последними. Он ловко запрыгнул внутрь. Рёв мотора заглушал крики сестры.

Человек-звонилка

Марионетки уже не справлялись со своими задачами. Астахич сломался. Его изобретение было крайне полезным, однако сам он уже не имеет никакого значения. Громкие шаги оставляли после себя только гулкое эхо. Человек-звонилка удалялся дальше в глубь тёмного коридора, смердящего сыростью. Он ненавидел, когда его не слушают. Астахич стоял рядом с громоздкой дверью, он будто солдат держал караул, охраняя спокойствие и умиротворение своего хозяина. — Отдаю тебе должное, ты верный соратник, — человек-звонилка погладил его по лицу тыльной стороной ладони, проводя пальцами ниже к шее, — твоё изобретение — занятная игрушка, ты вернулся очень кстати. Без тебя мой план пришлось бы отложить на неопределённый срок, но, отнюдь, посмотри, что мы натворили. Вместе... — Вы обещали, что это пойдёт на благо всего человечества! Что всё пройдёт без насилия! — Астахич задыхался, пытаясь выровнять дыхание, — Вы солгали мне! — К чему все эти формальности. Мы же друзья, можно на «ты», — человек-звонилка снял капюшон, поправляя волосы, — не так ли, мой милый Астахич? Теперь ты не сможешь сбежать, как это было раньше.

Храм

Головная боль пробирала до мозга костей. Открыв глаза, она увидела только размытые фигуры двоих людей в темноте. Воспоминания будто бы улетучились в никуда: вот они ждут Татарчан с Тублёй, она прикуривает сигарету, а дальше — пустота. — О, Диаболо! Она проснулась! Доброе утро, красавица! Как спалось? — звук капающей с потолка воды перебивал голос. — Где я?! Если что, это несмешно! — Храм захлестнула волна недовольства, — уберите ебучие провода с моих ног! — Ой, кажется, она ещё не поняла. Ну ладно, на первый раз дам тебе поблажку, — тонкие пальцы провели линию от скулы до подбородка на лице девушки, — дорогая, каково осознавать, что ты в паучьих лапах?! Пальцы сжали лицо Храм, вгоняя острые ногти ей в кожу.

Жендосси

Холод. Его раздражал холод. В прицнипе зима не была у него в почёте. Он плёлся по заснеженной улице под ночным небом. Расстроенный и голодный, он злился на чёртову знать. — Так трудно оставить кофевые?! Тупые денежные мешки! — оскалившись, он бурчал себе под нос. Выселки оживали после заката: отбросы выходили на улицу, чтобы закончить работу. Ночь — единственное свободное время, когда отщепенцы могли уделить время себе. Свет фар врезался в него, продолжаясь тонкой тенью Жендосси. Дверца хлопнула. — Ты! Наконец-то! Все куда-то пропали, а ты! Ты обманывал меня! — Алекзэндрро стремительным шагом догоняла парня, — стой! Ты же не из знати! Я знаю. Жендосси остановился. Его тайну раскрыли, но несмотря на все страхи, ему стало легче. — Да, ты права, мне нужно домой, — он продолжил идти, не оборачиваясь. — Остановись же! — снежок прилетел в спину парня, оставляя белый ком на ярко-синей джинсовке. — Чего ты хочешь от меня? — Мне плевать, какая твоя настоящая фамилия, но, — девушка начала тараторить. — Волковко, — парень перебил её. — Да почему меня никто не слышит сегодня? Ты должен мне помочь! Татарчан пропала, а Храм не отвечает уже двое суток, — Алекзэндрро задыхалась. — Что? — Жендосси удивлённо развернулся, только сейчас он увидел запыханное лицо девушки, — ладно, поехали. Она коротко кивнула ему и устремилась к машине.