1.0
24 ноября 2022 г., 14:05
Примечания:
ПБ включена
В этом городе зима была совершенно другой: холодная, со снегопадами и метелями, с ветрами, пришедшими почти с Северного полюса, не хватает только разве что белых медведей, и картина удалась. В прошлом и снега-то не было, счастье для детей, если его высыпало до щиколоток, и минусовой температуры не бывало. Здесь всё как-то по-другому. Стервятник это заметил в первый же день приезда, и рад этому не был.
Зима всегда ворочила и оживляла старые раны. Казалось, что они заживают, пока с приходом первого декабря полосы на коже не вскрывались снова, обнажая кости, мышцы, пуская стекаться кровь по всей руке.
Хотелось думать, что в этом году выйдет по-другому, особенно мыслей добавляла фраза "Новый год — новая жизнь", сказанная лучшим другом до переезда. Ангел. Стервятник уже не помнил, кто именно дал ему эту кличку, но этот кто-то явно попал в цель, потому что никем, кроме Ангела его назвать было нельзя.
Идти в новую школу не хотелось, особенно учитывая, что это обычная СОШ, не его прошлая гимназия с естественно-научным профилем, а самая обыкновенная школа, которых пруд пруди по всей стране. В прошлой он был старостой класса, в этой же дай боже сможет завести общение с двумя-тремя людьми.
Он бы и не переезжал, если бы не родители, если бы не брат.
**
В первый день третьей четверти он явился на пороге школы в чёрной шубе и во всём своём великолепном обличии. Серьги-ключи в ушах, множество серебряных колец на пальцах и чёрный жилет поверх чёрной рубашки. Мгновенное понимание того, что его вполне могут избить за внешний вид, проскользнуло холодком по спине. Слишком поздно. Это ведь не его большой город, а маленький закуток на окраине, тут такое в порядке вещей. Но опасения были зря, и люди одевались здесь куда ярче Стервятника, по крайней мере один мальчишка из, кажется, девятого класса точно: множество маек и жилеток с пуговицами и значками на худом теле, на кистях рук браслеты, а на шее — радуга амулетов. Он пробежал мимо, врезавшись в кого-то по пути, огромный рюкзак с тоже какими-то украшениями упал на пол, мальчишка быстро забрал и побежал дальше, не удосужившись извиниться. И только сейчас Стервятник увидел, что за тем шёл высокий лысый парень, перед которым раступалась большая часть коридора. Если бы он не встретил его в школе, то явно принял бы за какого-нибудь зека или скинхеда и обходил бы стороной. В директорской его встретила какая-то женщина, отдала листок с расписанием для 11 «А». В правом верхнем углу были написаны его имя и фамилия, больно цапнувшие по сердцу. Он уж слишком не любил их, и даже родители начали называть его по кличке, смирившись с решением сына. Первым уроком был русский язык на втором этаже, и Стервятник плутал в коридорах. Но везение сегодня было на его стороне, и он оказался у дверей кабинета ровно со звонком. Все копошившиеся в классе разом перестали заниматься своими делами и уставились на него. На удивление тот мальчишка с большим рюкзаком и лысый тоже были здесь. — Это 11 «А»? — голос не слушался и предательски ломался, но вроде бы никто не заметил. — Именно они, а ты, по всей видимости, новенький? — голос из-за учительского стола врезался в уши громче, чем удар в барабаны. Слишком громко. — Ну, что-то вроде того. Стервятник продолжал стоять на своём месте и оглядывал класс. М-да, разношёрстно, как-то. — Садись ко мне, — мальчишка с большим рюкзаком сидел один на третьей парте второго ряда, и Стервятник молча пошёл к нему, минуя обсуждения собственной персоны. — Представиться не желаете, молодой человек? Мне не говорили вашего имени, — учитель поднял густые брови вверх и посмотрел с какой-то насмешкой. Ну и пусть смеётся. — Если не говорили, значит: пока не надо, — и в классе наступила тишина. Похоже никто не говорил ему чего-либо такого, а Стервятник слишком привык к спорам с учителями, чтобы относиться к этому, как к чему-то не такому. В конце концов, не в Древнем Риме живём. — После урока поговорим. А пока начнём с проверки вашего пробника. Циммерман, прекрати, пожалуйста, рисовать на моих уроках, ты написал работу на пятьдесят восемь баллов, тебе нормально вообще? — по всей видимости этот самый Циммерман повернул голову, въеживая её в плечи, но карандаш из рук выпустил. — Так-то лучше. И началась учебная деятельность, которая Стервятнику не очень-то и понравилась. Сосед по парте, представившийся Шакалом, начал вводить в курс дела и рассказывать об одноклассниках и учителях. — Это Ральф, наш классный, ты с ним лучше не бунтуй, иначе мало не покажется, — и тут же поменял свой фокус на других людей, — а это Сфинкс, он тут у нас самый главный в школе, его боятся даже учителя, важнее него — Слепец, но его пока в школе нет: снова лежит в больнице. Стервятник путался, но был приятно удивлён, что в этой школе тоже присутствовали клички. Стало даже как-то проще дышать. — Если вас всех называют кличками, то почему этого Циммермана по фамилии? — всю речь Шакала он слушал внимательно, но не задать вопрос было сложно, потому что это пока единственное, что ему было интересно узнать. — Ну, он новенький, только в этом году пришёл, а вообще его называют Курильщиком, — он почесал макушку и вытащил из-за уха какое-то длинное перо, кажется голубиное. — Ого, а тебе не нужно? И Стервятник согласился, что да, в общем-то, очень даже нужно. Ральф весь разговор поглядывал на их парочку, но замечаний не делал. После звонка Стервятник аккуратно сложил тетрадки в рюкзак, учебники ему ещё не дали, и прошёл к учительскому столу. — В следующий раз не хами, понял? — Стервятник медленно кивнул. — Так-то лучше. Кто ты, откуда ты и как ты? И как с русским и литературой у тебя? Ральф завалил вопросами за раз, параллельно что-то записывая в кожаный блокнот. Ответы слушал он как-то невнимательно, по крайней мере так показалось со стороны. — Стервятник? Когда тебя окрестить успели? — он недоуменно посмотрел на ученика, наконец отвлекшись от каких-то своих дел. — Ещё в прошлой школе. — Понятно, — он хмыкнул себе под нос и снова уткнулся в блокнот. — Куда поступать, на кого и что сдавать? — Химия, биология, на кого — не знаю. Становилось холодно, будто в кабинете кто-то отключил отопление. Надо было взять с собой пиджак, определено надо было. — Хорошо, я сообщу это учителю, — он снова начал что-то шептать. — Чего стоишь, у вас сейчас геометрия, давай быстрее. И Стервятник вышел из кабинета, окунувшись в суету сует коридора. Шакал ждал его на банкетке и радостно подпрыгнул при виде новоиспеченного друга. Дорога до кабинета математики была недолгой, а может роль в этом играли рассказы Шакала, но сути это не меняло. — Ждём Самую Длинную. Ты же будешь на ней, верно? Название ворошило фантазию, и на ум полезло явно не то, о чем говорил одноклассник. — Прости, но я понятия не имею, что это такое. — Мне тебе столько нужно рассказать, — и он принялся петь. К такому Стервятник готов не был, но тактично слушал, даже изумившись тому, что в песне было все куда понятнее и складнее, чем в обычной речи.**
Последним была химия, и Стервятник чувствовал себя наконец-то в своей тарелке. Окислительно-восстановительные реакции и цепочки превращений. Похоже, что никто в классе этого не понимал, и это сильно удивляло, ведь эти темы не были такими уж сложными. Объяснив принцип решения задач Шакалу, Стервятник прорешал все номера из распечатки и скучал. Учитель дал ему новый листок, но и тот прорешен был за десять минут. После профильного класса было легко. Математику с них тоже требовали, поэтому на геометрии сложностей не возникало. Видимо, быть отличником здесь будет легко. Все темы, проходящиеся здесь в одиннадцатом, он знал ещё с прошлого года. «Гимназисты — будущая элита общества» и спорить с этим высказыванием теперь как-то глупо. Шакал что-то ещё шептал на ухо, иногда перекидываясь взглядом со своими друзьями и показывал только им одним понятные жесты. Рыжий парень громко засмеялся с одного, и химик шикнул, как это делают библиотекари. На губы незаметно наползла полуулыбка, и девушка с третьего ряда это явно заметила. Зеркала на верёвках висели на шее, и девушка смотрела на мир только через них, даже на доску с решением реакций. Ладно, стоит взять свои слова назад: это определённо не самая обычная школа. За один учебный день Стервятник понял, что здесь именуют учеников и учителей с уборщиками кличками, проводят несколько дней в году с ночёвкой в классных кабинетах, да и в целом жизнь в школе кипит постоянно. А ещё, тут собрались самые удивительные люди округи, потому что такое скопление стольких разных ярких людей он никогда не видел даже за семнадцать лет жизни в большом городе. Такое поведение одноклассников казалось странным, ведь в его гимназии были образцовые ученики, здесь же подростки спокойно курили в туалетах, дрались на переменах и пили пиво на уроках, никто им и слово сказать не сможет. И не было понятно: хорошо это или плохо. Домашней работы задали мало, и через полтора часа Стервятник был свободен. Шакал взял его номер телефона и скидывал голосовые сообщения, вызывающие улыбку минимум. После двадцати минут были известны все сплетни и интриги школы. Было интересно. Было до жути интересно. Вообще, Стервятник раньше бы так не поступил, ведь слушать про чужие жизни казалось чем-то зазорным, но было ощущение, что такое поведение здесь в порядке вещей. Ангел звонил и писал, присылал фотографии и видео из гимназии, в основном где он сидел грустный и поникший. Сердце щемило, на глаза напрашивались слезы, но плакать — удел слабых. Слон, его родной милый Слон плакал в кружочках телеграма, и от этого становилось ещё больнее. Восьмиклассник, которого Стервятник "приютил" и "укрыл собственным крылом", был одним из самых светлых и чудесных людей, до этого доводившихся ему видеть. Он определённо съездит к ним обратно на весенних каникулах, он не сможет их оставить совсем одних. Комнатные растения перевозить было затруднительно, но оставить ещё и их было определённо неправильным. Кактусы, хлорофитумы, гладиолусы и фиалки. И это не полный перечень любюмцев, а лишь те, которые можно было разместить в маленькой комнате. Пяльца, иглы и нитки для вышивания лежали в ящике стола, картины он отдал Ангелу на память о себе. Потрепаный томик со стихами проводил почти все свое время в кровати Стервятника, потому что тот любил читать в темноте, включив фиолетовое освещение. Отец ругался из-за этого света, говорил о том, какие последствия могут быть, но против желания сына пойти невозможно. Да и при фиолетовом свете не только наркотики хорошо растут, это любые растения любят. «Ну это сам полиции объяснять будешь в случае чего», — и отец больше эту тему не поднимал. К одиннадцати Шакал добавил его в классный чат. Все бурно обсуждали. В закрепе было написано что-то про Самую Длинную. Прочитав пару сообщений и ничего не поняв, Стервятник закрыл телеграм и позвонил Ангелу. Через пару гудков он взял трубку. — Привет, — довольный хриплый голос. Кажется, он только проснулся. — Я тебя разбудил? Прости пожалуйста. — Правда стыдно, будить лучшего друга, страдающего от бессонницы, как-то слишком бессердечно. — Я рад тебя слышать, так что все в порядке. Как в новой школе? — В целом, неплохо. Кажется, у меня удалось наладить контакт с одним из них. Или это у него о мной. Кажется всё же второе, — от спутанных мыслей хотелось смеяться. — Наладить контакт — это хорошо-о-о, — Ангел потянулся, и были слышны хрипение, скрип кровати и хруст костей. — Только нас не забывай, угу? Нам без тебя плохо, правда. Даже Конь грустит. Всем тебя не хватает, пап. Стервятника передёрнуло. Долгие две недели его никто так не называл. В прошлой школе это было вполне обыденно, Стервятник и правда походил больше на их папу и вёл себя соответствующе. Даже некоторые учителя его так называли. А началось все со Слона, ещё шестиклассника, ходившего за ним хвостиком. Кто-то из одиннадцатых пошутил про отца и сына. Этого вполне хватило, и полусмешная кличка переросла во что-то родное и приятное слуху. Воспоминания хлынули под кожу, согревая и вороша старые раны. — Мне вас тоже. Они ещё с полчаса говорили о разном, и Стервятник не смог бы точно сказать, о чем. Вроде он объяснял в очередной раз строение липидов, а может рассказывал про позавчерашний сон и правила игры в шахматы. В голове всё смешалось в один сплошной ком, не подлежащий какому-либо пониманию. Ночью снились кошмары. Преимущественно брат. От этого хотелось убежать, спрятаться, но двинуться с места было невозможно. Он стоял на одном и том же месте и слушал едкие, мерзкие слова. Это не правда, и Стервятник это понимал. Понимал, но до конца поверить в это было сложно. Иногда казалось, что брат рядом. Что он сидит на подоконнике, вертит в руках лист алоэ и глухо смеётся. Что-то говорит, улыбается и снова смеётся. В воздухе витал аромат благовоний, которые прежде он так любил. Но Стервятник ни одно из них так и не зажёг после похорон. Он оставил полупустую пачку на могиле рядом с любимыми конфетами и упаковкой кофе. Там лежали две гвоздики, выращенные лично Стервятником. Надгробная плита тоже часто снилась. Раньше загробная тематика привлекала, дарила ощущение чего-то неизведанного, теперь же она пугала и отторгала, хотелось скрыться от неё и, как ребёнку, просто не знать о существовании смерти. Но он, увы, не ребёнок, и знать все ужасы мира ему придётся.**
Выходные пролетели незаметно. Первым уроком физкультура. Не будь у Стервятника освобождения, он бы счёл это решением дьявола, но со справкой чувствовал себя прекрасно. Одноклассники играли в волейбол, а Стервятник сидел на скамейке и повторял параграф по географии. Мяч несколько раз пролетел над головой, но ни разу не попал в цель. Преимущественно спасибо белобрысому верзиле. Выучить клички новых одноклассников было пока затруднительно. К третьему уроку пришёл Слепой. Худой, бледный и малообщительный парень. Зрение у него было очень слабое, остегматизм, вроде. Очки каждый раз разбивались, а линзы терялись, но Слепой привык и ходил «без зрения». Это должно быть запрещено, Стервятник в этом уверен, ведь такое поведение ученика явно небезопасно, но удивляться в этой школе небезопаснее вдвойне. Шакал, оказывается, имел двойную кличку и именовался Табаки. В голову полезли ассоциации с курительным растением, однако обладатель этого странного имени сразу же воспротивился и начал пытаться объяснить смысл, но зовущий его Слепой оборвал диалог. Стервятник остался впервые один, и становилось как-то не по себе. Рыжий парень присел за парту рядом и улыбнулся. —Я Рыжий, — он протянул руку. — Я вижу, — Стервятник пожимать руку не спешил. — А ты шутник, хах, — парень усмехнулся, — это кличка моя — Рыжий. — Ясно, — Разговаривать с этим Рыжим не хотелось, но гимназистское образование не давало нахамить или послать, даже просто молча уйти казалось чем-то грубым. — Какой-то ты малообщительный. Ты ведь идёшь на Самую Длинную? Рыжий громко жевал жвачку со вкусом клубники-банана. Этот сладкий фруктовый запах чувствовался даже здесь — с другой стороны парты. — Я ещё подумаю. — Приходи, будет весело. Это ты ещё на Ночи Сказок не бывал, вот на ней тебе определённо стоит быть. Пьёшь настойки? Или хотя бы пиво? После этого разговор наконец завязался, и Рыжий уже не казался таким противным, каким показался в самом начале. Оказывается, он был вполне неглупым, учился преимущественно на «четыре», хорошо понимал обществознание и историю и планировал сдавать эти предметы. Куда поступать с ними, он не знал и морочить голову этим не собирался. Вместо этого Рыжий проводил время в компаниях, звал новых людей, знакомил их друг с другом и веселился. «Пока молодой, почему бы и нет? Да и лишние связи не могут не пригодиться». Шакал вернулся. Весь урок о чем-то шептал под нос и теребил край рукава. Почти никто не слушал и ничего не писал, кроме господ сдающих физику. Таких оказалось всего лишь трое. Все остальные предпочитали играть в карты на задней парте и не стыдясь пили пиво в жестяных банках. Стервятник ещё больше удивлялся порядкам в этой школе.**
Тень что-то шептал за спиной, не давая спать. Поразмыслив, Стервятник решил не идти на эти непонятные ночи в школе, созвонился с Ангелом и до четырёх утра болтал о жизни. Гимназистские будни начались со встречи Красавицы и Куклы, милой девушки из параллельного класса. Стервятник был уверен, что их чувства пройдут через многое и останутся такими же чистыми, как в семнадцать. В любовь он привык не верить, особенно наблюдая за почти полностью охладевшими друг к другу родителями, но в друзьях он не сомневался. Стало снова тоскливо и одиноко. — Пап, а тебе снятся кошмары? — милый Ангел волновался, это было слышно, и сердце пуще прежнего сжималось. — Всем снятся кошмары, я — не исключение. Главное: их не бояться, а остальное уже не важно. Он и сам не верил в свои слова. Он уже давно в них не верил. Но дети слушались, внимая истину истин из уст своего бога. Такая роль Стервятника пугала: быть отцом для своих сверстников, когда о собственном отце знаешь лишь крохи информации, несмотря на то, что живёте вы под одной крышей. Кажется, он справлялся. По крайней мере так хотелось думать. — Сегодня на химии Конь разбил пробирки. Одну слишком сильно нагрел, остальные не донёс и уронил поднос на пол. Он рассыпал едкие щелочи! Учительница на нас никогда прежде так сильно не ругалась. Стервятник засмеялся. Неуклюжесть Коня не была чем-то удивительным, к этому в классе все давно привыкли. Дракон, занявший должность старосты после ухода Стервятника, всегда возмущался по этому поводу, но Конь лишь показывал язык и быстро убегал. Дракон его ловил и отвешивал символические оплеухи под хохот одноклассников. — Я надеюсь, что никто руками их не касался, — Ангел по ту сторону трубки замолчал. — Вы серьёзно? Дай угадаю, виновник сие мероприятия — Конь? Судя по глубокому вздоху, он угадал. Действительно, кому бы ещё взбрела такая глупая идея, если не Коню. — Как там Слон? — Уже лучше, — Ангел с радостью перевёл тему с происшествия на более приятную, — сегодня он получил пять по географии и четыре за самостоятельную работу по алгебре. Ангел гордился им, а Стервятник гордился ими обоими. — Он большой молодец. После разговора осталось приятное ощущение чего-то родного. Хотелось это чувство посадить в горшок и ждать появления ростков, чтобы жить с этим "чем-то родным" бок о бок сутки напролёт. Тень на подоконнике улыбнулся.
