Я буду с тобой от первого опавшего листка до первого проросшего

Сны Стервятник никогда не любил, в них всегда были собраны все его мечты и все страхи. Собственное сознание каждую ночь терроризировало, не давало покоя и обычных бессонных ночей. Хотелось всегда скрыться: читать до четырёх утра, пересаживать цветы и вышивать гладью до онемения пальцев, хотелось петь и выть, но не спать. В этот раз смешалось всё воедино, Стервятник даже не успел понять порядок действий: уж слишком быстро события сменялись другими. Тень был рядом, лежал под боком, что-то шептал на ухо, что-то дурацкое, что-то до такой степени несуразное, но настолько приятное слуху. От близости тел одежда прилипла, скомкалась и оголила некоторые участки кожи. Тень их гладил, иногда слишком влажно целовал щеки и шею, а Стервятник лежал, не в силах протестовать. Казалось, что он весь — сплошной свинец, мраморное изваяние — ни больше, ни меньше. В какой-то момент захотелось встать, убрать руки брата с себя. Это грязно. Это порочно. Это неправильно. Тело не слушалось, не слушался и Тень. Чужие пальцы забрались под футболку, ощупывая худые ребра, почти играя на них лунную сонату, больно вжимая ногти до побеления чужой кожи, до неприятных и жгучих царапин. Стервятник проснулся со вкусом собственных слез и стойким ощущением прикосновения на собственной груди. Ребра болели, болело сердце. Он, как и обещал, не покинул и напоминал о себе каждую ночь каждой зимы. Сейчас не хотелось абсолютно ничего. Ничего. Такое ужасающее слово с терпким привкусом обреченности. Когда-то он планировал свернуть горы, и братская поддержка помогала, теперь он не мог понять своих желаний, а образ Тени пугал и дарил кошмары. Домашнее задание было решено в кратчайшие сроки, романы на литературу прочитаны вчерашним вечером, цветы политы, а новые нитки отсутствовали. Отсутствие движения пугало вдвойне. Не важно, что именно делать, важно — просто делать. Движение — жизнь, движение — свет. И этого самого света Стервятник не видел уже долгие годы. Лезвие лежало на столе. Родители в любом случае никогда не заходили в комнату к сыну, а гостей быть не могло. Можно было и не стесняться. Рядом лежали пачка сигарет и зажигалка. Не курил он уже недели две, но не сомневался, что скоро снова сорвётся и начнёт. К черту гимназистское прошлое, прошлое идеального сына, будто бы не пережившего самый главный страх наяву. Сидеть на месте невозможно, ворох мыслей сотрясал, фантомное ощущение все ещё держало в своих тисках. Стервятник почти пулей подорвался, собираясь и одеваясь в привычное одеяние. Стоит прогуляться, заодно заскочить за нитками. Мама ничего не успела сказать — входная дверь хлопнула прямо перед носом. Морозный воздух защекотал хвоей в носу, ветер задувал под длинную шубу, а снег шуршал под ногами. Солнце заходило за горизонт, и розовые закатные лучи освещали землю, превращая их в кроваво-красные. До ближайшего магазина творчества идти минут пятнадцать, не меньше. Наушники разрядились и остались дома. Приходится вслушиваться во внешний мир, а этого Стервятник не любил с детства. Машины сменялись машинами, водители в них сигналили и ругались друг с другом, вороны на деревьях устраивали дебаты, сотрясая снег с ветвей, несколько воробьёв село Стервятнику на ворот шубы, защебетав какую-то свою песню. Птицы всегда оказывались рядом с ним, даже тем, где их быть априори не могло. В магазине было тепло. Множество мотков пряжи, метры и метры ткани, пуговицы, блёстки, пайетки. Глаза разбегались, хотелось купить всё и сразу, но бюджет ограничивал. Длинными чёрными ногтями перебирать нитки для вышивания было более, чем прекрасно. Кажется, что ничего лучше нет. С такой радостью, с таким блеском в глазах, с таким живым биением сердца. Такое прежде мог дать только Ангел, только его родной голос, его тёплые объятия. Ещё прежде был Тень, но сейчас он дарил лишь тревожность и паранойю. В кармане шубы покоились два полиэтиленовых пакета с нитками и пряжей. Красный, изумрудный, чёрный и белый. Теперь есть занятие на ближайшие ночи. Откуда-то сбоку вышел Сфинкс. Стервятник его не заметил, пока собственный рукав шубы так нагло не потянули вправо. — Почему тебя не было на Самой Длинной? Спина больно ударилась о кирпичную кладку дома. Вороны откуда-то сверху начали кружиться и громко каркать. Плохая примета. — Тебя это как-то волнует? — воздух из лёгких постепенно уходил и пополняться не намеревался. Этот скинхед кого угодно сведёт в могилу одним только взглядом. От неуютного рассматривания собственной персоны, Стервятник сильнее запахнулся в шубу, шурша полиэтиленовыми пакетиками в карманах. — Как раз очень волнует. Шакал весь извёлся, пока тебя искал, а ты тут себе бусинки выбираешь, значит. Пойдём, объяснить тебе нужно здешние правила, — и Сфинкс ушёл, Стервятник нехотя поплёлся за ним, спорить как-то перехотелось. ** В этой квартире было мрачно, жутко и не по себе, в прочем, как и в его собственном доме. На стене ползала паучиха, оплетая все возможные участки комнаты паутиной. Арахна. Даже не зная о её существовании, можно было почувствовать её множество глаз, прожигающих дыры в твоём теле. — Ты думаешь, что можешь просто так попасть в нашу школу и не следовать местным обычаям? — Табаки хлопал по столу ложкой, которой пару секунд ранее уплетал желе. — Так ты же спрашивал. Зачем спрашивать, если выбора нет никакого? — в голове тараканы бегали в попытках что-либо понять, но без толку. — А он ещё вопрошает! Вежливость это, Стервятник, веж-ли-вость. Здесь ни у кого нет выбора. Хочешь, не хочешь, а обязан. Без тебя ничего не получилось, придётся ждать следующей Самой Длинной, — он принялся дальше что-то бубнить себе под нос о безобразии и ничего не понимающих новеньких. — А теперь мне кто-нибудь нормально объяснит, чем я провинился, и что без меня у вас не получилось? Рыжий метнул взгляд, но тут же его потупил. “Понятно, от этого никакой поддержки ждать не стоит” . Тишину нарушал старый телевизор, ведущие новостей что-то говорили про аварии возле их школы прошлой ночью. Какая-то ирония судьбы. Бледный встал с кровати и за плечи вывел Стервятника из кухни в спальню. Открытое окно. Снег на улице валил и частично попадал в комнату. Холодно, но ничего страшного. — Понимаешь, существует четыре Самых Длинных Ночей — каждой по времени года. У нас осталась лишь одна — весенняя. Можешь верить, можешь не верить, но время в эти дни течёт действительно дольше, ты это мог заметить вчера, если был внимателен, — и Стервятник задумался: и действительно они проговорили с Ангелом по ощущениям часа четыре, а на деле вышло вдвое меньше. — Вижу, согласен, — из уст незрячего это звучит слишком забавно, — прекращай, я слышу, как ты думаешь, и эти мысли дурно пахнут. “Либо он сумасшедший, либо сумасшедший тут один я.” — В Самую Длинную стоит держаться рядом. Мы рассчитывали на твоё присутствие, нам нужно было твоё присутствие, понимаешь? Если нет, то второй раз объяснять я не собираюсь. Но чтобы весной ты помог нам совершить наш план. Голова кружилась. Воздух холодный, но при этом невероятно душный. Дышать абсолютно нечем. Стервятник начинал задыхаться. Это определённо на нервной почве, он уверен в этом, и по приходе домой сразу же выпил самостоятельно приготовленную настойку валерьяны. Пакеты с пряжей и нитками так и не распаковал, положил на стол, к сигаретам и ключам от дома, и оставил там. ** Уроки шли, контрольные работы писались с завидной лёгкостью на лучшие отметки класса. Ральф теплел. Ученик, повысивший рейтинг не только класса, но и всей школы в такие короткие сроки, не может не радовать. Пробники по русскому были каждую неделю, Курильщик Циммерман получал уже свои семьдесят баллов, Табаки — честно заслуженные шестьдесят, а Стервятник — стабильно больше девяноста. Рыжий удивлялся, спрашивал, просил помощи на работах, но Стервятник железно отказывался. После того случая в квартире Слепого всё вернулось на круги своя: никто ни о чём не спрашивал, ни о чём не говорил, и эта Самая Длинная Ночь уже казалась небылицей. Говорить Ангелу об этом Стервятник отчего-то стеснялся: нельзя показывать малышам собственные слабости. В столовую с одноклассниками он не ходил, оставаясь в относительной тишине коридора и наслаждаясь обществом учебников. Учитель химии, по ощущениям, был готов расцеловать Стервятника чуть ли не прямо на уроке: наконец-то за время его карьеры появились люди, которым интересен его предмет. Дело тут было даже не в том, как он его преподносил, а в самих ученика, шедших на любой бунт против взрослых, желающих показать, что они вовсе не дети. Стервятник понимал, что этим они только доказывают обратное. На классный час последним уроком пришли все, включая заядлых прогульщиков. Нянчиться с подопечными Ральф не любил, и никто не пытался проверить его нервы. Кроме Стервятника, так некрасиво выразившегося в свой первый день, никто себе такого не позволял. Даже Рыжий, даже Табаки, даже Сфинкс. Последний вообще сидел за самой дальней партой и внимательно слушал классного руководителя, записывая некоторые слова в блокнот. Слепец рядом с ним что-то тихо говорил тому на ухо, совершенно не меняя позы, оставаясь на протяжении часа каменной статуей, к чему, в целом, Стервятник успел привыкнуть за это время. — В следующем месяце будет четырнадцатое февраля, все ведь помнят? — помнили, безусловно, все и болванчиками закивали. — Чудно. Раньше была только почта, с помощью которой вы отправляли свои валентинки, в этом же году администрации понадобилось проведение праздника, так как из-за некоторых наш Новый Год отменили, а по отчёту список мероприятий стоит конкретный, и обмануть высшее руководство у нас не получится, так что будьте готовы к середине февраля туда явиться. Отказы не принимаются, зато принимаются желающие провести этот вечер. Отменили Новый Год? Интересно, из-за чего. Точнее, из-за кого. Стоит спросить Табаки после уроков, он уж точно расскажет обо всём в самых ярких красках, может быть даже споёт оду. Стервятник уже привыкал к такому поведению нового друга и с еле видной улыбкой слушал каждое изречение. Громкие звуки никогда ему не нравились, исключением из правил являлись музыка в наушниках и Шакал, слушать внешний мир уж слишком не хотелось, а слушать свои собственные мысли так тем более. — Стервятник, может ты захочешь быть ведущим? По твоим рекомендациям из прошлой школы, ты замечательный ведущий, верно? — Ральф спрашивал для вида, ведь уже что-то решил сам для себя. Стервятник оглянулся на класс и понял, что такое решение вполне логично и объяснимо. Соглашаться не хотелось, пауза затянулась слишком сильно, и выжидающие глаза напротив смотрели прямо в его зрачки. — Извините, но я не хочу, — сбоку послышался Табаки, яростно что-то говорящий прямо в ухо о его глупости. — Я же сказал, не перечить ему! Тебе жить надоело? — голос въелся в мозг, жужжа и отражаясь о череп. — Хочешь или не хочешь — не твой выбор. Если желаешь подставить нас перед администрацией, то у тебя прекрасно получается, а если хочется закончить одиннадцатый класс, то слушайся меня. Хотелось рассмеяться. В планах было без привлечения внимания окончить год, сдать все экзамены и уехать куда подальше, далеко от родителей и всех родственников, а тут всего за неделю с вершком он заполучил столько ажиотажа вокруг себя. Похвально. Ангел с Красавицей определённо восторглись бы и обсуждали это ещё месяц. — Хочешь снова остаться после урока? Учти, что для твоего личного дела это может плохо обернуться. Ральф что-то говорил о других событиях, о предстоящих экзаменах и об их сложности. Стервятник не слушал, он запомнил лишь Шакалиное «Ну почему ты такой упрямый? Сказали тебе не надо, а ты лезешь на рожон», Табаки после этого не проронил ни слова и после звонка сразу же убежал со Сфинксом и Слепым. Никого не осталось, кроме них двоих, завядшей фиалки в горшке и тикающих часов прямо над доской. — К чему все эти скандалы? Ты ведь умный мальчик, так? Самый умный в прошлой школе, самый умный в нашей. Чего ты добиваешься? — Ральф встал прямо перед его партой, заслоняя противные часы и отделяя от возможности следить за временем. — Попытаться стоило. Вы тоже крайне не глупы, и чего добиваетесь — понятия не имею. Отправьте Шакала, у него язык подвешен, сможет провести ваш праздник даже без подготовки, да и люди здесь его глубоко уважают и любят, — Стервятник продолжал сидеть, положил ногу на ногу, образуя прямой угол, сложил руки на груди и полуухмылялся. Вся эта ситуация, весь этот разговор — всё это его смешило и веселило. Ральф отчего-то искренне засмеялся. Псих психа почувствует издалека. — Не пытайся слинять — не получится. Как раз из-за Шакала Новый Год отменили, спроси об этом у него самого, он тебе всё расскажет. Директор больше не потерпит его, так что выбора нет. Тебе нужно просто сказать речь — ничего более, может несколько подводок к выступлениям, если их всё же захотят провести. В пятницу зайдёшь ко мне, а пока ступай. Стервятник ушёл, скрипнув стулом о ленолеум. В коридоре ждал Табаки. Это становится уже традицией. Рядом сидел Рыжий, крутил в руке два квадратика презервативов и о чем-то думал. Шакал что-то пел и качался в разные стороны, громко хлопал в ладоши и вытирал с них пот о свои пыльные джинсы. — А мы уж думали, что тебя там заперли, — Рыжий встал с кушетки, поправил лямки рюкзака, сунул презервативы в карман брюк. — И в правду, Стервятник, Ральф с тобой что-то долго разговаривал. Не поругались? Если поругались, то ты сразу скажи, я тебе помогу. А вообще всё-таки зря ты так с ним, он же серьёзный мужчина, опасный, в некотором роде. Аккуратнее будь, друг мой, аккуратнее. Не нужны тебе проблемы почти перед самым выпуском, — он спускался по лестнице, говорил без умолку, активно жестикулировал и всё время поднимал брови. Стервятник половину не слушал и зациклился только на том, что долго пробыл в кабинете. Разве? По его ощущениям прошло не больше нескольких минут. — Как, кстати, прошло? Не кричал? Не кидался книгами? Нет, ты не смотри так на меня, я ему как-то подарил на день учителя что-то современное из книжного, а он меня — бац — и томиком прямо по голове. Больно было, но заслуженно. — Погоди, Табаки, ты разве не со Слепым и Сфинксом ушёл? — Стервятник остановился у гардероба, прокручивая в голове воспоминания. Вдруг что-то напутал? — Да, мы с ними сходили в буфет, плюшки со сгущёнкой, кстати, вкусные были, зря ты их не поел, попробуй завтра, а потом увидел этого остолопа, поговорили с ним о тебе и о том, что зря я так погорячился на твой счёт, так что прости меня, дружище, но и я прощаю тебя за непослушание моих советов, я же их не просто так даю, верно? — он выжидающе уставился в янтарные глаза, дождался лёгкого кивка головой и продолжил рассказ. — Пойдём сегодня ко мне? Поиграем в настольные игры, поедим пиццы, а? Ты какой-то вялый последние дни, надо расстормошить, иначе как будешь вести четырнадцатое февраля? Как, кстати, решили назвать вечер? Что, Ральф не сказал этого? Ну конечно, ты ж должен был сам догадаться, и прекрати смотреть на меня так, иначе никакой пиццы не получишь. Голова кружилась из-за множества слов, кажется, что некоторые начали произноситься по нескольку у секунду, и от этого дыхание снова затруднялось. Стервятник остановился посреди коридора, натянув шубу и не застегнув пуговицы, схватился за грудь, впиваясь когтями в место, где должно находиться сердце. В голове послышался смех слишком похожий на его собственный. Очнулся он через несколько минут, оказавшись в той же позе ровно. Конечности затекли в неестественной позе, в ногах кололись сотни иголочек, прошибая насквозь. Табаки тряс его из стороны в сторону, Рыжий стоял прямо перед его лицом, щёлкал и хлопал в ладоши, пытаясь привлечь внимание. Охранник странно посмотрел на их троицу, закатил глаза и обратил свой взгляд снова к газете. Стервятник вышел из транса и пошёл во двор школы, будто ничего не происходило. Две пары ног быстро затопали в его сторону, и он нехотя повернулся. — Всё нормально? Ты будто в землю врос, — Рыжий достал сигарету из кармана, прикурил и предложил её Стервятнику, чуть погодя тот всё же взял. Знал ведь, что долго не сможет продержаться без курения. — Просто голова закружилась, всё абсолютно нормально. Такое бывает, это в порядке вещей. Так что, Шакал, идём? Помнится, ты обещал мне игры и ужин? Пойдёмте в таком случае быстрее, уже начинает темнеть. На улице и вправду темнело. Внутренние часы говорили, что время движется к пятому часу, но по состоянию природы такого не скажешь, будто и вовсе семь вечера. Они дошли почти молча. Рыжий рассказывал про своих друзей, много шутил, купил несколько бутылок пива и принялся пить одну из них на улице, позвякивая остальными в рюкзаке. Солнце полностью зашло за горизонт, и путь освещали только фонари. Лес вблизи не давал покоя, и Стервятник пообещал самому себе сходить туда на днях. На телефон не приходило сообщений от родителей, или он забыл его вовсе зарядить. — Пока поставьте маргаритту в микроволновку, я найду настолки, — Шакал нырнул в свою спальню, шурша пакетами и чем-то ещё. Вечер обещал быть интересным. ** Стервятник, всегда отличавшийся знаниями среди своих сверстников и людей немного старше, проигрывать не привык, но Рыжий одерживал победу второй круг. Мозг отчаянно не мог запомнить правила, казалось, что Табаки их попросту придумывал на ходу, но все остальные их помнили и знали наизусть. Под конец вечера было скурено полпачки и выпито несколько литров дешёвого пива. Живот крутило от недостатка пищи в организме, но от вида еды попросту тошнило. — Теперь подкидываешь кубик, оп, у тебя два и три, смотри, дальше ходишь два вперёд, три назад, дальше берёшь карточку, — «отдайте два следующих хода соседу слева», Крыса радостно улыбнулась. — Ну же, Стервятник, не расстраивайся, Лорд вот тоже не мог сперва играть, а теперь один из лучших игроков школы, так что есть чему поучиться. Македонский, что там Толстый делает? — Табаки вихрем унёсся в соседнюю комнату, пытаясь проследить за сохранностью собственной квартиры. Неведомым образом она вмещала в себе огромное количество людей так, что ни один не теснился. Когда пришли одноклассники и ребята из параллели, Стервятник уже находился в прострации и слушал голос Тени, который вкрадчиво подсказывал, как играть. Поначалу он лишь отмахивался от него, всё ещё вспоминая тот сон пару дней назад. Брат не злился, а лишь наоборот — звонко хохотал до такой степени, что смех отображался эхом в черепе. После очевидного проигрыша Стервятник решил прислушаться и одержал победу. Хоть что-то хорошее от Тени всё же было. — А я ведь говорил, что наверстаешь упущенное, — Табаки шёл с Толстым на плечах, придерживая его за ручки. Толстый — младший брат Македонского с проблемами в развитии, и все вокруг его любили. Кого-то пугали его рыбьи глаза, огромные руки, но все вежливо обходились с ним даже в детском саду. Рыжая больше всех его любила и таскалась чуть ли не везде, где только можно. Стервятник в глубине души позавидовал такой любви, но Тень, услышав это, вдруг нахмурился и будто обиделся. Отказавшись играть дальше, Стервятник вышел на кухню, намереваясь выпить что-то не алкогольное. На стуле сидел Слепой. Стервятник его сначала не заметил, незрячего выдал его же собственный голос. — Приди весной. Не подведи. Сам же понимаешь, что происходит что-то плохое. Стервятник вздрогнул от охрипшего голоса, кивнул скорее для самого себя и налил в кружку обычную воду. Холодная. Жидкость заструилась по пищеводу, охлаждая и взбадривая. Вдруг раздалось непонятное пиликанье. Телефон Слепого. — Да, Ральф. Нет, он тут, прямо передо мной. Хорошо, передам, — и он сунул его обратно в карман грязных джинс. — Тебя родители ищут, в курсе? Второй час ночи. В спутанных мыслях Стервятник собирался и шёл домой, не помнил, что говорила мать и как отреагировал отец. Его искали, о нем заботились. Уже остывшие имбирные пряники лежали на столе, свежие подсолнухи в вазе. Разбираться в том, откуда папа взял в начале января подсолнухи, было бесполезно, ассортимент всех цветочных Стервятник знал наизусть и точно помнил, что нигде их не было. Одно из колец упало и закатилось под тумбочку. Как ни стараться, заполучить его обратно получится только при снятии гарнитуры. В более сознательном и трезвом состоянии Стервятник бы попытался хоть как-то, но тяжесть в теле напоминала о необходимом сне. Гортензия на подоконнике осунулась, несколько бутонов белой розы завяли. Нахмурив брови, он полил цветы, срезал сухие и жёлтые листья. Вот теперь точно можно ложиться спать. Несколько непрочитанных от Ангела и Куклы. Напрягая зрение, он все же нашёл силы ответить на некоторые вопросы и пообещал созвониться сразу с ними двумя, прекрасно понимая, что там будут присутствовать ещё Слон и Красавица. Провалиться в сон получилось только после десятка минут размышлений. ** На следующий день болела голова, но это состояние было настолько привычным, что сомнений не возникало, и Стервятник пошёл в школу, морщась при громких звуках. Первым уроком физика и сразу контрольная. Половина класса отсутствовала, вторая почти в открытую списывала. Шакал преспокойно спал на парте, положив под щеки свои ладони. Быстро написав решение задач, Стервятник сдал работу и взял телефон в руки. Несколько пропущенных от Ангела.

Вы:

“Что-то случилось? Договаривались же вечером созвониться, я в школе сейчас”

09:05

Ангел: “Я подумал, что тебе стоит это знать, пап. Не хотел мешать, но родители разводятся. Я честно не знаю, что делать. Я просто хочу посидеть с тобой хоть немного. Мне страшно. Извини, что отвлекаю” 09:06 Сердце пропустило удар. Если родители Ангела разводятся, то вся поднаготная с бизнесом отца всплыла наружу. Хотелось обнять Ангела, обнять и никуда не пускать, только бы он не переживал, только бы не плакал. До чужих чувств Стервятнику всегда не было дела, кроме милого Ангела и малыша Слона. Нужно с этим что-то делать.

Вы:

“Я освобожусь пораньше и обязательно тебе наберу. Обещаю”

09:06

Если пообещал, то выполнит, обязательно выполнит. — Извините, что отнимаю время от урока, но мне нужен Стервятник, — Ральф появился в дверях кабинета настолько неожиданно, что все, включая физика, вздрогнули.