Я буду с тобой от первого опавшего листка до первого проросшего

2.1 Спортивный зал был полон танцующих потных подростков. Девчонки - в красивых нарядных платьях с давно потекшим макияжем и распавшимися кудрями. Парни — в повседневных джинсах, кто-то принарядился и надел рубашку-поло, кто-то — худи. Полутемень. Играет какой-то медляк, и парочки зажимаются по углам. На длинных столах, взятых из столовой, лежали сендвичи, какие-то закуски и множество разных соков. Разумеется, старшие курсы протащили алкоголь и смешивали себе «коктейли» в коридорах, а учителя делали вид, словно не замечают этого. Дым-машина работала на славу, и пол застилал белый ковер, в который без зазрения совести дымили свои электронки. Вечер на самом деле хороший. По всем канонам школьных дискотек и со знанием хорошего вкуса.  Русалка постаралась на славу. Стены были обклеены потрясающими плакатами, где-то значились цитаты из песен Ланы Дель Рей, где-то замысловатые узоры, символизирующие День Святого Валентина.  «11А» разбрелся кто куда. На танцполе отплясывал довольный всем Шакал Табаки, Крыса стояла возле одного из столов и слишком в открытую добавляла из чекушки водку в свой стаканчик. Рыжая сидела на одной из лавочек с остальными девчонками. Рыжий глаз с нее не спускал в этот момент, все еще помня недавний инцидент. Они тогда знатно повздорили. Слепой, виновник тогдашней драки на пробнике по русскому, стоял со Сфинксом в углу, почти возле самого входа, отсалютовал Стервятнику своим стаканом и продолжил разговор, пока к нему не подошла Длинная Габи, ученица десятого.  Стервятник ходил то тут, то там, старательно за всем следя. Не хотелось напортачить в этот день. Ральф показался откуда-то из-за спины, по-дружески хлопнув по худому плечу.  — Ты молодец. И речь достойная, разрядила обстановку и дала всем расслабиться. Горжусь тобой.  Черные глаза Ральфа смотрели с какой-то теплотой, поза расслабленная, а по голосу было понятно, что тот уже успел где-то немного выпить, но в разумных количествах. Не секрет, что на школьных дискотеках пьют не только сами школьники, но и учителя. Правда обычно они сидели у себя в учительской, пока парочка ходила по залу и контролировала ситуацию. Вот только в прошлом году недосмотрели явно.  — Спасибо большое, — Стервятник открыто улыбнулся, и эта улыбка чем-то напоминала звериный оскал, обнажавшиеся белые чуть заостренные клыки выглядывали поверх бледных зубов, и Ральф пробежался по ним взглядом.  И в самом деле от этой похвалы в груди разлилось приятное чувство. Им гордятся. Надо же, действительно такое могло произойти. В жизни бы не поверил.  — Тебе спасибо. Добавил ты в эту школу хоть немного ума и благоразумия, — Ральф отглотнул из стаканчика, подозрительно пахнувшего ромом.  — У вас что, чистый алкоголь там? — и в самом деле, что-то не увязывалось в голове, что такой педантичный и строгий учитель мог без зазрения совести пить прямо тут — со своими учениками на мероприятии, который должен сам контролировать. Одно дело — пара глотков в учительской, другое — в открытую выпивать прямо здесь. Разница должна прослеживаться.  — А ты к директору пойдешь? — он улыбнулся краешком рта, прекрасно понимая, что этого точно не произойдет.  Где-то там, вдалеке, песни с медленных и любовных сменились на ритмичные и веселые, однозначно русский реп, причем без цензуры. Хотя к одиннадцати ночи уже никто внимания на это не обратит. Шакал, запыхавшийся и мокрый от пота, сидел со Сфинксом и Рыжей на скамейке, Слепого нигде видно не было. Видимо Габи все же куда-то его утащила.  — Раз уж сегодня все законы отменены, то может покурите со мной?  Тормоза отшибло знатно. Хотя что плохого может случиться?  — А ты не перепутал ничего? Непрофессионально будет с моей стороны с учеником курить.  — А пить с ним рядом ром — в самый раз. Или директору про меня расскажете? — ну уж была не была.  — Забавный ты. Хорошо, идем на крыльцо.  И они стали пробираться через толпы людей, явно мешая им. Отчетливо заиграла «Пошлая Молли», и Стервятник сморщил нос. Вот уже душное темное помещение сменилось прохладным коридором. Одинокий охранник скучающе смотрел какую-то программу по старенькому пузатому телевизору и даже не обратил внимание на их уход.  На улице было холодно, а вышли они без курток. Снег кое-где валялся сугробами, а где-то зияли лунки мокрого асфальта. Стервятник тихонько высунул из кармана пиджака пачку сигарет. Руки дрожали, пока тянули одну из упаковки. Просто так курить со своим учителем на пороге школы, пока он держит в своих пальцах стакан с ромом? Что-то за гранью фантастики. В их гимназии явно бы такого не произошло, а тут все слишком иначе.  — Держите, — тонкие пальцы с черным маникюром протягивали винстон с двумя кнопками и зеленую дешевую зажигалку.  — Спасибо, — Ральф взял протянутое и аккуратно прикурил, сложив левую руку домиком над огоньком. Едкий дым почти сразу пустился витиеватыми кольцами ввысь.  Стервятник забрал зажигалку, и тоже проделал эту же манипуляцию. Даже дышать стало как-то проще. Ну не сюр ли?  «И ты думаешь, что так должно быть? Да он небось хочет твои губы пристроить в другое русло, а ты ещё не понимаешь. Давно на оценки не зарабатывал, что ли?». Момент испорчен. Голос Тени говорил откуда-то из-за спины, словно приглушенный. Но с ним главное не разговаривать, а тем более не сейчас.  — Куда планируешь поступать, все-таки? — нейтральная тема для разговора с одиннадцатиклассником.  — Раздумывал над тем, чтобы поступить на обычного химика, а дальше углубиться в науку.  Звезды в небе казались такими яркими, а голос Тени все звонче и звонче. «Конечно, умник, ты же больше ничего не стоишь без своих знаний. Что ты из себя представляешь? Кожаный мешок с кучей комплексов и галлюцинациями? Ответь мне». Отвечать явно не стоит, но вот сердце начинает сильнее биться, а боль в коленях лишь усиливаться. Только бы не упасть. Снова.  — Неплохой вариант. Не думал, что ты выберешь что-то другое. Хотя твои успехи в гуманитарных науках меня поражают, если честно. Не увлекаешься писательством?  Корпус неожиданно повернулся, глаза встретились с глазами напротив. Он такая открытая книга? А стоит ли вообще говорить ему правду? Но рот и мозг работают по отдельности друг от друга.  — Немного. На самом деле немного, но вы их засмеете. Я явно не Михаил Лермонтов.  Однако Ральф оказался не согласен.  — Верно, ты явно не он. Но делает ли это тебя хуже? Однозначно нет. И говорю я тебе это не как твой учитель, а просто как человек. Твои сочинения меня поражали не раз. Никогда прежде не встречал таких учеников, имеющих нестандартное мнение о произведениях и доказывающих это так, что я аж сам начинаю сомневаться. Дорогого стоит. И слог у тебя крайне приятный, словно взятый от куда-то из девятнадцатого века. И если что, уж я точно никогда тебя не посмею засмеять.  Сердце все-таки пропустило удар, а потом ещё один и ещё. Слишком много комплиментов, кажется, их число превышает все те, что ему говорили до этого.  «Сколько раз для этого ты встал на колени перед ним?». Тень выплыл прямо перед носом и ухмылялся, посмеиваясь. Стервятник нервно мотнул головой из стороны в сторону, в попытках отогнать галлюцинацию. Тщетно, но попытаться стоило.  — Спасибо вам большое. Буду иметь это ввиду.  Этот вечер запомнится на всю жизнь, в этом он не сомневался. Хотелось продлить его ещё, и рука сама потянулась к пачке за новой сигаретой.  — Можно и мне? — сухая мозолистая рука вытянулась вперед перед ним.  — Разумеется.  «Помни, что в этих краях почки на деревьях набухают гораздо позже, чем в нашем родном городе. Тебе со мной мириться ещё в течение двух месяцев. Точно готов так злостно меня игнорировать?». Только бы промолчать в ответ. Только бы промолчать. Но вот проходит полминуты, и Стервятник ничком падает на крыльцо. Звонко стучат кольца и цепочки о кафельное покрытие.  — Стервятник, Стервятник, все хорошо? — Ральф тут же оказывается рядом с ним, протирая свои брюки в следах подтаявшего снега. — Сука.., — и это последние слова, которые Стервятник все же услышал в тот вечер.