*Избавьте меня от Версаля*
30 декабря 2022 г., 17:26
Примечания:
Зарисовка декабрьского обновления. Всё почти как в игре.
***
— Я отправлюсь с королём, — щебечет Рене у воздушного шара. Александр снисходительно закатывает глаза: в крови нет примеси вина, как вчера, поэтому её кокетливые улыбки и жесты, обращенные к Людовику, не царапают сердце. Или он этого не замечает. Александр спокойно смотрит, как слуга покорно кланяется и вежливо подаёт ей руку, а король сияет, не отводя глаз от Рене. Недаром Его Величество прозвали Солнцем. Такой ослепительный лик от присутствия дамы может быть только у короля. И… Разве у неё нет нарядов иного цвета? Отчего вновь алый?! Нотка раздражения задевает скулы, выделяя желваки камердинера, но тут же улетучивается. Взгляд серых глаз провожает воздушный шар, медленно поднимающийся ввысь. — О, Ваше Величество, с такой высоты взору откроются все Ваши владения! — восторженное восклицание Рене доносится до слуха Александра. — С тем же успехом могла бы просто оседлать метлу и посмотреть, — колко роняет Александр. Сразу же с досадой морщится от собственной несдержанности. Слуга неподалёку роняет смешливый взгляд на камердинера. Александр отсекает эту смешливость ледяным взором, и слуга стирает наметившуюся улыбку с уст, вмиг став серьезным. — Позаботьтесь о безопасности короля, — холодно приказывает камердинер. И Рене. Но Александр более ничего не произносит, отступая от площадки и направляясь прочь. Но не успевает отойти далеко, как громкий хлопок разрезает воздух, оглушая. Все гости вздрагивают и задирают голову вверх. Воздушный шар сбивается с траектории и движется в произвольном направлении, стремительно снижаясь. — Король! — полный ужаса вскрик накрывает Версаль. И только один возглас отличен от общего. — Рене!***
— Нашёл! Отзовите поисковую группу! Возвращаемся! Александр, стремглав перепрыгнув кривые коренья, мчится к Людовику и Рене, прижавшимся друг к другу и к стволу дерева под промозглым дождём, от которого не защищают даже кроны густого леса. Его король и его шпионка, подрагивая от прохлады и, вероятно, нервов, поднимают на него уставший взгляд. — Целы? — камердинер присаживается перед ними. Встревоженный взгляд серых глаз крепко прикован к чертам Рене, которая морщится, как при редкой боли. Александр бездумным, быстрым жестом аккуратно убирает прядь волос с ее щеки и сразу же отводит руку, перемещая взор на короля. — Я — да, — хмуро отвечает Людовик. — У Рене травма запястья. — Идти можете? — Да, — Рене находит в себе силы встать и пресекает попытки короля и камердинера придержать её. — Я сказала: «Да». Справлюсь сама. Девушка, хмурясь, молча приподнимает подол здоровой рукой и направляется к слуге, а оттуда — к тропе, на которой ожидает карета. Александр и Людовик придирчиво смотрят ей вслед. — Своевольный нрав у твоей воровки, — вдумчиво роняет Людовик. Александр настороженно приподнимает бровь. «Твоей воровки»? — Не гляди так на меня, Александр, — морщится король, перешагивая через коренья. — Я не настолько глуп и слеп, чтобы не замечать очевидного. Камердинер идёт следом, но то и дело бросает пристальные взгляды на Людовика. — Она мне рассказала, — с прохладицей поясняет король. Александр укоризненно выдыхает сквозь плотно стиснутые зубы. Женщины. Умеют хранить тайны лишь группами человек по 40. И что же она поведала Его Величеству? — Ты используешь её навыки в своих интересах, — спокойно говорит король. — О, нет, Людовик, — равнодушно возражает Александр. — Я использую ее навыки в твоих интересах. Король останавливается, не дойдя до кареты. Оборачивается на камердинера. Тот иронично выгибает бровь. Они знакомы много лет, и в редкие минуты, когда вокруг нет посторонних ушей, их общение переходит из стези «Король — камердинер» в доверительное «Людовик — Александр». — Вот как? — король сдвигает брови к переносице. — Я берегу твою корону, — произносит Александр. — Я сам берегу свою корону, — в глазах Людовика сверкает укоризненная искра. — Не будь так в этом уверен, — на губах Александра намечается улыбка. Людовик усмехается. Складывает руки на груди. — Я король, — Людовик вздёргивает подбородок. — Да, Солнце, которое сегодня скатилось с облака, упав в лес, и тут же пролился дождь, — Александр насмешливо морщит нос. — Готовься к новому имени, Людовик: теперь тебе придадут еще более Божественное предназначение, чем было прежде. Благодать сошла с небес на воздушном шаре! — он, воздев руки к небу, задирает голову вверх, и смех Людовика разносится на весь лес. — Александр, не могли бы Вы воздать молитвы позже?! — из кареты выглядывает злая, как демоница, Рене. — Вы заставляете даму ждать! Людовик и Александр поворачивают голову: растрепанная, перепачканная, промокшая девушка яростно сверкает глазами в сторону короля и камердинера. Мужчины синхронно усмехаются. — Разумеется, мадемуазель де Ноай.***
— Мы успели наполнить только одну ванну, — виновато говорит служанка. Людовик и Рене коротко переглядываются. Девушка, растерявшись, сминает рукой ткань перепачканного платья. — Мадемуазель де Ноай? — король поворачивает голову к Рене. — Вдвоём мы чудесно уместимся в одной ванне. Что скажете? Рене изумленно округляет глаза. Слуги, стоящие здесь же, наоборот, опускают взор. Александр за спинами Рене и Людовика усмехается, но холодно, отстраненно. — Вы имеете в виду… — неуверенно, почти лепеча, произносит Рене. — Чтобы мы… — она краснеет. Ее просящий, почти умоляющий взгляд выстреливает в Александра, и тот его перехватывает. — Не смотрите так, Рене, — камердинер вздергивает бровь. — Ваше невысказанное вслух предложение неуместно: втроём мы в ванну не поместимся. Слуги глушат смешки, Людовик беззвучно смеется, а Рене вспыхивает всеми оттенками красного, когда кровь приливает к щекам. — Вы болван?! — восклицает Рене. — Это вопрос? — иронично уточняет Александр. Людовик уже не скрывает веселья, вовсю смеясь. Слуги едва сдерживаются: с одной стороны, им смешно, с другой — небывалая дерзость в сторону камердинера в присутствии короля поражает. — Это утверждение! Что ж, — она берет себя в руки. — Я не возражаю, Ваше Величество, — Рене улыбается Людовику. — Принесите полотенца нам с королём. — Да, мадемуазель, — кивает служанка. Людовик хитро щурит глаза и, когда Рене отходит за ширму, что снять с себя грязный наряд, король склоняется к плечу камердинера. — Представь, какое удовольствие такая вспыльчивая особа может принести в постели, — лукаво и тихо произносит король. — Благодарю, друг, за столь щедрый подарок. Александр дёргает головой, как от оплеухи, и впивается зло вспыхнувшим взглядом в короля, но тот этого не замечает, отвернувшись. — Оставьте нас, — приказывает Людовик, подходя к другой ширме. — Да, Ваше Величество, — покорно кивают слуги. — Ждите снаружи, — Александр исправляет приказ короля. Людовик останавливается и оборачивается. Посмел перечить воле короля? Камердинер вежливо и прохладно улыбается. — Вы пережили трудный день, Ваше Величество, — лже-учтиво говорит Александр. — Как и мадемуазель де Ноай. Вдруг вам обоим понадобится помощь: принести лёд для травмированного запястья дамы или напитки для Вашего настроения. Слуги будут рады выполнить любой Ваш приказ. Людовик метает полный подозрения взгляд от Александра к ширме, за которой замерла Рене, услышавшая, как камердинер дерзнул исправить приказ короля. Людовик язвительно растягивает губы в усмешке, сверля взглядом камердинера. Тот не менее стойко смотрит в ответ. — Разумеется, мой дорогой друг, — тактично произносит король. — Благодарю за… — вызывающая ухмылка становится наглее, — … заботу. — Не стоит благодарности, Ваше Величество, — обращение сквозь зубы в ответ, и Александр покидает помещение.***
— Александр! — Рене хватает камердинера за локоть. — Мне нужно Вам кое-что показать! Над Версалем — поздний вечер. Слышатся разговоры гостей, которые направляются на театральное представление на открытом воздухе, а Рене, скоро оправившись от падения на воздушном шаре, не обращает ни на кого внимания и тащит Александра в тёмную часть сада. И камердинер не сопротивляется, но и в восторге не пребывает. На языке крутится пара колких фразочек, но он сдерживается, покорно следуя за девушкой. — Что Вы хотите мне показать? — безэмоционально интересуется Александр, когда они останавливаются в темноте сада. — Минутку, где-то здесь… — Рене, склонившись, ныряет в подножие ровных кустов сада. Александр скептически наблюдает, скрестив руки на груди. — Да где же?! Лекс, подожди, — недовольно ворчит девушка. Лекс? Это ещё кто? Александр приподнимает брови, вглядываясь в темноту, где Рене что-то ищет. Вздохнув, девушка выпрямляется, и камердинер замечает на её руках пушистый клубочек. — Кот? — удивляется Александр. — Вы хотели показать мне кота? — Это не кот, а котёнок, — бегло роняет Рене. — Нет, не его. Я просто его нашла и приютила. Да где же?! — она оглядывается. Котёнок издаёт короткое «Мр-мяу», нежась в руках девушки, несмотря на её активные телодвижения в подножиях кустов. Александр усмехается. — Что вы ищете? — не выдерживает Александр. — Мушкет. Камердинер сильнее выпрямляется, убирая скрещенные руки от груди. — Прощу прощения? Рене не отвечает, продолжая поиски. — Рене, Вы можете перестать ползать в кустах и всё объяснить?! — вспыхивает Александр, дернув ее за локоть и развернув к себе. Рене издает «Пф-ф», сдувая выпавшую прядь волос с лица. Котенок устраивается удобнее на ее руках и умиротворенно закрывает глаза, когда ее пальцы гладят его за ухом. — Я гуляла, разнимала кота с щенком, нашла Лекса, а когда хотела уйти, то наступила на мушкет, но брать его с собой не стала, а решила показать Вам. Но сейчас оружия нет! А оно лежало здесь! — запальчиво тараторит Рене, тыча пальцем в землю. — Вы понимаете?! Отсюда вполне можно выстрелить в воздушный шар. И это было покушение на короля! Прямо в Версале! Но зачем бросать оружие и сбегать?! Почему не забрать его с собой и не избавиться? Нам надо найти мушкет! Александр издает терпеливый вздох. То, что падение воздушного шара — это не случайность, и так все понимали. И все распоряжения по этому поводу уже даны. — Как выглядел мушкет, помните? — Помню, — восклицает Рене. — Там был узор, как гравировка. Могу нарисовать. — Прекрасно. Так и сделайте, — кивает Александр. — Это всё? Рене недовольно щурит глаза и, отпустив котенка, выпрямляется и упирает руки в бока. — Как Вы можете быть так равнодушны? Это же покушение на короля! — Возможно, — флегматично отзывается Александр. — Возможно?! — Рене делает размашистый шаг к камердинеру, но тот остается на месте, смотря на нее сверху вниз. — С ним в тот момент был еще один человек, — спокойно уточняет Александр. — Думаете, это могло быть покушение на меня? — у нее аж голос просаживается на два тона вниз, а глаза потрясенно округляются. — Нет, чушь! — Рене мгновенно отметает эту версию. — Стрелять в воздушный шар, чтобы убить меня? Чепуха! — Вынужден согласиться, — признаёт Александр. — Я не стал бы так напрягаться и просто отравил бы Вас за завтраком, приди мне в голову такая блажь, — он мило улыбается. Рене коварно сужает глаза, скрещивая руки на груди. — Отравил бы? — почти не размыкая губ, со свистом произносит Рене. — Вы не особо разборчивы в трапезе, — камердинер пожимает плечом. — Да во всём неразборчивы. Принимаете всё, что Вам даруют. — Вы завидуете? — с язвительной усмешкой уточняет Рене. Александр издаёт короткий смешок, качнув головой. — Похоже, да, — издевательски говорит Рене. — Надеюсь, весть о том, что Его Величество подарил мне прекрасную лошадь, не разобьет Вам сердце? — Мои комплименты Вам, Рене, — не менее издевательски ехидничает Александр. — В стойле у Вас лошадь, на руках — кот, а в покои Вас заманивает кобель. — И командует мной баран, — едко огрызается Рене. Александр стискивает зубы, чтобы не расхохотаться, но не выдерживает. Рене тоже. Их смех накрывает сад: Рене, смеясь, очаровательно морщит носик, Александр неприкрыто веселится. — Только Вы можете так говорить о короле, — Рене, улыбаясь, качает головой. — Не боитесь, что он узнает, как Вы отзываетесь о нём? — Я не говорил о короле, Рене, — проницательно замечает Александр, сощурившись. — Это Вы подумали о нём. Рене моргает, удивлённая ответом. Верно, он не произнёс имя Его Величества. — Вы изворотливы, — честно признаёт Рене. Александр усмехается. Его серые глаза во тьме сада горят хитринкой, отражая отблеск лунного света, падающего на сад, и в этом серебристом свечении его взор кажется поистине дьявольским. Но таким же холодным, как прежде? — Вашу находку в саду мы обсудим позднее. А теперь Вам пора на пьесу, Рене, — тактично напоминает Александр. — Его Величество пригласил Вас в королевскую ложу, — серебро в его глазах леденеет. — Сегодня Ваше место рядом с королём. Рене молча, по-прежнему не отрывая взора от лица Александра, кивает и, прижав котенка к груди, удаляется.***
— Александр. Несколько минут до начала пьесы. И когда камердинер появляется в королевской ложе, Людовик приближается к Александру, расслабленно держа в руке бокал с вином. — Нужно кое-что сделать, — король говорит негромко, чтобы не привлекать внимание присутствующих, которые готовятся к просмотру театрального представления. — Да, Ваше Величество? — с готовностью отзывается камердинер. — Подготовьте всё к отъезду Луизы, — Людовик чуть склоняется к камердинеру, понижая голос. — Она покинет Версаль. Александр бегло хмурится, бросая взор на Луизу, которая смиренно держит руки на коленях и смотрит в сторону театральной сцены. — Куда она отправится? — уточняет камердинер. — Полагаю, Вы решите этот вопрос без моего участия, — равнодушно отвечает Людовик. — Одно только пожелание: пусть место ее проживания будет уютным и безопасным. Проживания? Александр резко вскидывает голову и наталкивается на усмешку короля и преисполненный ехидства взор карих глаз. — На меня совершено покушение, и Луизе лучше быть в безопасности в такое время, — король напускает на себя обеспокоенный вид. — Подальше от меня. О, неужели. Александр слишком хорошо знает Людовика, чтобы поверить в его тревогу. Всё куда проще: король освобождает рядом с собой место для другой фаворитки. — Более того, между нами давно ничего нет, — степенно дополняет Людовик. — Не столь давно, беря во внимание, что она носит Вашего ребёнка под сердцем, — резко произносит Александр. Король ухмыляется, пригубливая вино. — Это ещё одна причина, по которой Луизе стоит покинуть Версаль, — размеренно говорит Людовик. — Ни к чему переживания в её положении. Нет истинного беспокойства ни в лице, ни в голосе короля. Его не заботит, где будет находиться Луиза и его ребёнок. Только бы подальше от него. Александр выдыхает сквозь плотно стиснутые зубы, тлея недовольством. Не особо скрываемым, к слову. — Ох, снова этот взор, полный укора, — король замечает это, искоса бросая взгляд на камердинера. — Он Вам не к лицу, друг. Александр поворачивается лицом к королю. Тот тоже разворачивается к камердинеру, свысока смотря на него и усмехаясь кромке бокала, которого касается губами. Мужчины твёрдо взирают друг на друга: камердинер — в большей степени хладнокровно, король — снисходительно. — О чём эта пьеса? — заинтересованно спрашивает кто-то справа. — О мужчине, что прикрывается добродетелью в стремлении овладеть чужой женщиной, — отвечает кто-то слева. Король и камердинер слышат эти обрывочные фразы, но не реагируют, а спустя мгновение Александр дополняет прозвучавший ответ. — Эта пьеса, — с острой учтивостью произносит Александр, смотря прямо на Людовика, — о короле. Людовик ухмыляется. — Убежден, остроумие этой пьесы восхитит Вас, — король поворачивает голову, — мадемуазель де Ноай. Рене оборачивается на короля и камердинера. Людовик очаровательно улыбается ей, а Александр неотрывно взирает на Его Величество. Взгляд Рене мечется от короля к камердинеру и обратно, а затем она поворачивается лицом к сцене, мучительно прикрывая глаза. Жаль, что пуля попала в воздушный шар, а не в мою голову — это избавило бы меня от Версаля.
