Like Leaves In The Wind, We Fall

Кем я стал, мой друг? Ведь все, кого я знал, Свой замыкая круг, Уходят навсегда. Ты видел всё и сам, Ты в царстве был моём. Я подведу тебя, Я принесу лишь боль. Вернуться бы назад На миллионы миль, Себя бы я унял, Я был бы в этом твёрд. WITCHZ - Hurt (Johnny Cash Cover)

12:21

***

˗ Они не знают, когда он проснется и произойдет ли это вообще.

Слова сошли с его губ случайно, когда он увидел проснувшегося Кинна. Мужчина, сидевший в инвалидном кресле, выглядел отчаянным. Бледное лицо, волосы в беспорядке после стольких дней сна. Тонкий, почти исчезнувший синяк вокруг запястья. Неопрятный. На секунду, Чей хочет, чтобы другой мужчина страдал. Почувствовал боль, с которой он едва справлялся все это время. Мука бурлит внутри, грозясь вырваться наружу, сквозь стиснутые челюсти. Вместо этого, он вонзает короткие тупые ногти в ноги, все еще обнимая колени, прижатые к груди. Ты отобрал у меня Порша! Ты заставил его лгать мне! Почему вы были скованы наручниками? Почему вы упали в тот овраг? Почему ТЫ сидишь здесь невредимый, когда Порш может никогда не проснуться? Таким образом, простой факт превратился в укол. И Чей мстительно проследил, когда это было понято Кинном. Неподдельная скорбь на лице Наследника Теерпаньякун удивила его. На секунду, он чувствует ликование, потому что этот мужчина, этот мафиози, который без колебаний забрал Порша, плачет. Чувствуешь себя лучше? В этот момент, ему кажется, что Порш стоит прямо перед ним, целый и здоровый. Его глаза, полные разочарования пронзают Порчея до глубины души, прежде чем он повернулся к Кинну, все еще тихо плачущему у кровати Порша. Разве не видишь, как он любит меня? Стыд и вина наполняют сердце Чея. *** Иногда Кинн мог пролить одну-две слезы, прежде чем превратить печаль в гнев и возмездие. Такая бравада хорошо скрывала, что он чувствовал на самом деле. Насколько Танхун помнил, Кинн никогда не плакал так, как сейчас. Даже в детстве, на похоронах матери. Горькие слезы, соленные, как океан. Отчаянные слезы. Слезы тоски, разбитого сердца и мучений. Кинн походил на сосуд, переполненный водой до краев, и теперь он не выдержал давления. Вода вырвалась наружу. Он тонул, отчаянно боролся за воздух, и теперь это видели все. Рыдания клокотали глубоко внутри него и срывались с его губ. Казалось, весь его мир только что рухнул. Кинн был разбит. О, младший брат. Как долго ты держал все в себе? *** Кинну казалось, он умирает Можно было забыть о падении в овраг и двух пулях в грудь. Он умирал. Мгновенно уничтоженный, он был в мелкую пыль и растоптан безжалостными ногами. Ни одно слово в мире не могло описать его чувства сейчас. Он будто был разорван пополам и каждая из его частей тянулась к другой в надежде удержаться. Он был дубом, пораженный молнией, взрывающимся при соприкосновении с пламенем во время урагана. И от этого он разлетелся на миллионы кусочков. Он был человеком, тонущем в океане, чьи волны были высотой с небоскребы, в небе сверкали молнии. Гром яростно ревел, разрывая барабанные перепонки и погружая мир в тишину. Сто тысяч тонн океана обрушивались на него и ломали его тело. Морская вода хлынула в горло и нос, заполняя легкие. Голос пропал. Множество слов и криков были заперты в задыхающихся легких, удерживаясь в клетке из костей. Кинн не мог дышать. *** В момент, когда у Кинна появилось учащенное дыхание, Танхун вскочил со своего места рядом с Порчей и подбежал к своему младшему брату. Притянув его к своей груди, Танхун начал поглаживать Кинна по спине, пытаясь успокоить его. Вместо того, чтобы успокоиться, Кинн начал задыхаться и почти перестал дышать. Обойдя инвалидное кресло, Танхун сел на колени перед Кинном. Он встретился взглядом с широко раскрытыми, полными слез, испуганными глазами молодого человека, когда взял его лицо в ладони. ˗ Дыши со мной. Вдох и выдох. Вдох и выдох, вот так. У тебя хорошо получается, младший брат. ***

Кинна вырвало.

***

12:45

*** Ким проскользнул в палату, держа поднос, полный разнообразных фруктов и сэндвичами, который он стащил из больничной столовой, в одной руке. В другой, у него был пакет с напитками. Осторожно закрыв за собой дверь, он заметил пустое инвалидное кресло около окна. Жалюзи закрывали три четверти окна; послеполуденное солнце полосой протянулось по полу. Анонг, медсестра, которая присоединилась к ним ранним утром, стояла около кровати Порша, проверяя его показатели. Ее темно-каштановые волосы были заплетены в красивую французскую косу, которая спускалась до поясницы и сильно выделялась на фоне персикового халата, который она носила. Поймав взгляд Кима, она подмигнула. Губы Кима изогнулись в улыбке. Пройдя в комнату дальше, он заметил Порчея, одиноко сидящего на диванчике, ближайшему к кровати. Семнадцатилетний парень внимательно смотрел на мужчин на диване. Танхун сидел, прислонившись спиной к подлокотнику, спина Кинна была плотно прижата к его груди, длинные ноги раскинулись по дивану. Старший успокаивающе проводил руками по волосам Кинна. Ким не скучал по влажным волосам брата и по чистой одежде. Танхун был одет в розовый шелковый халат поверх чистой белой футболки, серые штаны и черные носки – хорошая перемена по сравнению с темными тонами последних дней. Кинн завернулся в одеяло, которое, должно быть, принесли с сестринского поста, как и пижама мятного цвета. Его лицо было бледным и заплаканным, глаза покраснели и налились кровью. Очевидно, за эти сорок минут Танхун затащил брата в душ.