Прости, что люблю тебя

      Легкий ветерок дул прямо с моря, лаская кожу лица Зои, которая подставляла его под эти порывы. Ее белые волосы мягко щекотали ее шею и плечи, стоило бы уже немного подстричься. Было приятно ощущать какую-то свободу и беззаботность. И пусть у девушки еще не все проблемы в жизни были решены, сейчас она не хотела об этом думать, хотела просто наслаждаться этим моментом. Единственное, о чем стилист жалела, так это о том, что Чанбин не мог быть рядом с ней, чтобы разделить эти мгновения спокойствия и душевного равновесия. Зои подумалось на мгновение, что подобного рода отдых ей был необходим, просто, чтобы прийти в норму, успокоиться, посмотреть на вещи с логической точки зрения. Пока она была на Чеджу, то постепенно продумывала план своих дальнейших действий. Наверняка он мог кому-то не понравиться, например, ее матери. Но Зои решила, не без поддержки своей подруги, конечно же, что с нее хватит. Она должна воспользоваться этим шансом, чтобы сделать свою собственную жизнь лучше.              — Большое спасибо, — голос итальянки вывел Зои из задумчивости. Раскрыв глаза, она повернула голову в сторону розоволосой, что сидела напротив нее за столом. Стилист даже не сразу поняла, что все это время подруга не отвлекала ее от задумчивости, а просто тихо сидела, позволяя девушке погрузиться в свое это медитативное состояние. Это было очень ценно.              Они сидели в ресторане на берегу моря, где подавали вкусные и свежие морепродукты. Работник этого заведения расставлял на столе закуски и готовые блюда. На большом подносе было много морских раковин, которые девушки должны были сами приготовить. Итальянка вежливо помогла юноше расставить все по своим местам на столе, прежде чем он ушел и оставил подруг наслаждаться отдыхом.              — Боже, мечтала попробовать эти гребешки с момента возвращению в Корею, — Лия довольно улыбалась, тут же потянувшись к одному из блюд, перед этим поправив палочки у себя в руке. Она выглядела такой увлеченной и расслабленной, будто проблем с рукой совсем не было, как и прочих. — Ты будешь сначала ракушки или осьминога?              — Ракушки, — Зои улыбнулась, наблюдая за тем, как ее подруга тут же начала выставлять сырые моллюски на гриль, чтобы те приготовились.              Зои было отрадно видеть розоволосую такой довольной. Стилист на мгновение задумалась о том, что, если бы она не повстречала Лию, то вряд ли смогла бы изменить свою жизнь так круто за такой короткий срок. Итальянка перевернула все с ног на голову, словно ураган, сметающий все на своем пути. Но это был ураган, стремящийся только к лучшему. Смотря на эту женщину, Зои и сама хотела быть такой же, такой же смелой и сильной, не ищущей компромиссы, когда дело касалось ее собственного счастья и комфорта. Хотя, может быть, это все был лишь фасад, за которым Лия прятала все свои самые сокровенные мечты? Или же ей приходилось быть такой, чтобы не упасть в пропасть своих собственных страхов? Зои никогда не интересовалась у Лии, кем была ее мать и какие у них отношения, а сама итальянка никогда об этом и не рассказывала. Можно ли было ее об этом спросить, как бы девушка отреагировала на этот вопрос?              — Мне иногда кажется, что ты знаешь обо мне и моей жизни абсолютно все, онни, — осторожно начала беловолосая, не в силах унять своего любопытства. Решила начать немного издалека, чтобы не показаться назойливой, прощупывая личные границы композитора.              — Я уверена, что это далеко не так, — Лия улыбнулась, подкладывая подруге в тарелку готовые деликатесы. Стилист не часто называла ее «онни», но каждый раз ей было очень приятно от этого. — Ты разве мне все-все рассказываешь?              — Ну, нет, но все равно… — девушка задумалась и несколько раз кивнула, благодаря итальянку за ее заботу. — О тебе я знаю и того меньше.              — А что ты хочешь узнать? Просто спрашивай, если тебя что-то интересует, я всегда тебе на все отвечу, — заправив прядь волос себе за ухо, композитор наконец попробовала гребешок, о котором так давно мечтала. Вкус оказался очень хорош, розоволосая прикрыла глаза от удовольствия и откинулась на спинку стула, с наслаждением пережевывая.              — Что ж, допустим, я знаю о том, что твой отец привез тебя еще совсем маленькой сюда, что он связался не с теми людьми и попал в неприятности, — пока Зои говорила, Лия кивала на каждое ее утверждение, относительно ее отца. — Но вот о твоей маме я не знаю ничего. Почему она позволила этому случиться? Почему не помогла тебе или сразу тебя не забрала обратно?              Лия не торопилась отвечать. По ее лицу, которое сменилось с довольного на задумчивое, было понятно, что тема ее матери была не самая приятная для нее. Зои уже пожалела, что начала этот разговор, так как не хотела портить подруге отдых.              — Моя мама в первую очередь бизнес-леди, а уже после жена и мать, да и все остальное в целом… — взяв еще один гребешок, розоволосая щедро окунула его в соус. — Она не хотела помогать, ни отцу, ни мне. Считала, раз он сбежал, значит ему была не нужна ее поддержка и деньги.              — Но как же ты? Ты же была совсем малышкой тогда, — беловолосая с толикой сожаления смотрела на итальянку. Ей подумалось, пусть мать ее и не любила так, как должна была, она, все же, была рядом с Зои и по возможности помогала, когда это было крайне необходимо. А в случае Лии, только угроза жизни сподвигла ее мать отозваться на зов собственного ребенка.              — Знаешь, моя мама… Она изначально видела во мне нечто иное, нежели частичку собственного я. Пока я сама не стала молить ее о помощи, она даже не спрашивала, как у меня дела. Но за ее помощь мне пришлось очень много отдать, — начав жевать нижнюю губу, демонстрируя тем самым свою глубокую обиду на мать, Лия начала монотонно переворачивать ракушки, которые снова разложила на гриле. — Для нее я лишь выгодный проект, удачное финансовое вложение. Других планов на меня у нее нет и не было никогда… Что уж говорить, она иногда забывает, как меня зовут.              Стилист не знала, что ей сказать. Она почти ощущала то отчаяние и грусть, что композитор скрывала где-то глубоко внутри себя, но заметно излучала его, когда говорила о матери. Не удивительно, что итальянка была так настроена по отношению к Чану и Минхо, когда те стали проявлять к ней знаки внимания. Как можно понять, любишь ты человека или нет, когда ты никогда не знала, что такое любовь. Зои с этим повезло больше. Она помнила своего отца, который любил ее всем сердцем, потому девушка знала, что больше не согласится на меньшее.              — Поэтому, — спустя явно затянувшуюся паузу, Лия глубоко вздохнула и натянула на свое лицо улыбку, посмотрев Зои в глаза, — как только у меня появилась возможность, я снова сбежала в Корею и стала работать у вас в компании. Здесь мать, пусть и сыплет порой своими глупыми угрозами, не может меня достать. Она это понимает, потому это ее так бесит.              — Звучит мало приятно, честно говоря, — беловолосая слегка поджала губы и проследила за тем, как подруга вновь заботливо положила в ее тарелку новую порцию морских вкусностей. — Получается, ты не особо то и хотела сюда приезжать. Тебя вынудили обстоятельства.              — Ну, изначально, так оно и было. Но когда я нашла ради кого я могла бы тут остаться, все стало не так уж и неприятно, — на лице итальянки заиграла приятная, теплая улыбка, которой она то и дело одаривала свою подругу. Именно в такие моменты становилось понятно, что у композитора все хорошо. — Я иногда задумываюсь о том, куда бы могла еще податься со своими возможностями, но пока на ум ничего толкового не приходит. А может, я просто, и сама не очень-то и хочу что-то менять.              И все-таки Зои каждый раз поражалась тому, насколько сильным человеком была Лия. Кто-то мог бы сказать, что ее воспитали обстоятельства или, из-за беспечности родителей, ей пришлось такой стать. Но беловолосая бы с этим совершенно бы не согласилась. Если в родителях композитора и было что-то хорошее, Лия определенно вобрала это в себя, и сама в себе воспитала сильную личность. Это несомненно вдохновляло. Зои хотела бы быть такой же, как Лия. Каждый раз она об этом задумывалась и каждый раз благодарила все на свете, что судьба позволила девушкам встретиться, пусть им и пришлось для этого пройти множество трудностей.              Накушавшись вкусностей, обе девушки двинулись на пляж, чтобы прогуляться, подышать свежим морским воздухом и сделать пару фото на память. За этим времяпрепровождением Зои даже забыла о том, какие на самом деле неприятности привели ее сюда. С Лией и Чанбином стилист забывала о том, как ей порой бывало трудно. Она уже даже почти забыла по какой именно причине они с розоволосой оказались на Чеджу. Этот глупый скандал, такая нелепость. Зои была уверена, что ничего никто не выяснит и вскоре ей позволят вернуться к своей работе, а если же нет… Что ж, в любом случае у нее уже был готов план на будущее.              — Итак, — по лицу итальянки скользнула какая-то больно хитрющая улыбка, которая всегда смущала Зои. — И какого это? Когда твой парень качок.              — Странный вопрос, особенно от той, чей возлюбленный имеет самые широкие плечи в группе, — беловолосая немного улыбнулась и мягко взяла Лию под руку. Шум набегающих волн неслабо успокаивал, а отсутствие большого количества людей на набережной делало прогулку более приятной.              — Ой, я тебя умоляю, — Лия закатила глаза и цыкнула, небрежно отмахнувшись свободной рукой. — Этот широкоплечий засранец слишком откровенен со всеми людьми в мире, так бессовестно демонстрируя свои прелести. Не сказать, правда, что у нас с ним так уж мало общего…              Розоволосая ухмыльнулась и приподняла одну бровь, опуская взгляд на свое довольно смелое декольте. Это заставило Зои посмеяться. Это и правда их немного роднило с Чаном, хотя Зои не помнила ни одного момента, чтобы они друг другу или кому-то предъявляли за это. На самом деле беловолосая в принципе мало понимала, почему эти двое вот так крепко-накрепко влюбились друг в друга, пронеся эти чувства не только через года, но и километры. В этом плане австралиец и впрямь был как волк, которые выбирают себе партнера на всю жизнь. Была ли Лия в душе волчицей? Понимала ли она, что на самом деле любила Чана?              — Ну, он сильный… — не зная, как ей стоит ответить на этот вопрос, Зои прочистила горло, стараясь не думать о том, о чем на самом деле ее спрашивала подруга. По выжидающему лицу итальянки было понятно, что она жаждет подробностей. Учитывая тот факт, что у Зои в жизни не было столь уж близких подруг, она не знала, насколько это нормально и уместно обсуждать подобное. Хотя, в фильмах, девушки делились друг с другом довольно откровенными подробностями личной жизни. Но то же были фильмы. — У него не то чтобы очень прям рельефное тело, он скорее… Хмм, мощный…              — Мощный, значит, — хитрющая улыбка Лии заставляла Зои краснеть. Нет, итальянка явно не была волчицей. Скорее очень-очень хитрой лисой. — А что до, ну… Ты понимаешь…              Зои очень шумно выдохнула через нос, приподняв свои брови. Ее ладони немного вспотели, но она лишь сильнее ухватилась за руку итальянки, которой, кажется, нравилось дразнить свою скромную подругу.              — Это уже какие-то очень неприличные разговоры, — стилист покачала головой, борясь с внутренним конфликтом. Это заставило розоволосую немного посмеяться. — Ну… Он такой… Нормальный.              — Нормальный? — Лия широко улыбнулась, не в силах сдержаться от того, как забавно выглядела стилист, когда говорила о чем-то подобном. — А чуть подробнее? Большой? Очень большой? Гигантский?!              — Лия! — Зои возмущенно пискнула, прикрывая свободной ладонью свои глаза, сгорая от стыда. Итальянка лишь расхохоталась. — Ты меня ужасно смущаешь подобными вопросами. А сама-то не говоришь ничего!              — Так, ну у Чана неплохой такой дружочек. Я бы сказала, что он такой, уверенный средний размерчик, — для пущей убедительности Лия стала руками показывать длину и обхват, чем еще сильнее засмущала Зои, хотя та и внимательно смотрела за примерной демонстрацией. — У Минхо чуть побольше, конечно, но невелика потеря.              Стилист покачала головой и глубоко вдохнула. Думала ли она когда-то, что будет разговаривать о чем-то подобном. Лия выжидающе посмотрела на подругу, ожидая от нее подобного жеста. Сдавшись под взглядом внимательных голубых глаз, Зои стала стеснительно пытаться примерно показать размер Чанбина.              — Ну, даже не знаю… Наверное, примерно вот такой… — сжав губы в тонкую линию, девушка попыталась показать длину и обхват.              — Ого, ничего себе, какой хороший, — прикрыв один глаз, Лия протянула руку и прикинула обхват по примеру, который показала стилист. — Ну красота. А говорят у спортсменов маленький. Глупости все это.              — Я чувствую себя так, будто очень сильно согрешила только что, — приложив руку к своей груди в районе сердца, Зои наконец-то спокойно выдохнула. — А у тебя были еще мужчины? Ну, не считая Чана и Минхо.              — Конечно, но ничего серьезного, — Лия слегка вскинула одну бровь, с легкой улыбкой оглядывая подругу. Было мило, что Зои отважилась на подобного рода разговоры. Это говорило о том, насколько на самом деле она доверяла композитору. — Я никогда не стремилась к каким-то серьезным отношениям, на первом месте всегда была работа и мои цели. Никогда у меня не было такого, что я сидела и вздыхала по кому-то, фантазируя о будущей свадьбе или о том, как будут выглядеть наши дети.              — А сейчас? Мне казалось, что у вас с Чаном, вроде как, все серьезно, — успокоившись и отогнав от себя смущение, хотя ее щеки еще пылали, Зои внимательно посмотрела на Лию, которая не спешила отвечать на ее вопрос. — Это не так?              Лия немного нахмурилась, глядя куда-то вдаль. Кажется, стилист задала очень точный и непомерно сложный вопрос, который заставил итальянку задуматься.              — Я всегда считала, что все это глупости, — с ноткой сожаления в голосе проговорила розоволосая, не отнимая своего взгляда от длинной береговой линии. — Я просто не вижу себя в роли заботливой жены и любящей матери. Это все для меня такое далекое. Чан не такой. У него хорошая, крепкая семья. Он бы хотел себе в будущем такую же, я уверена… Я даже думаю иногда, что ему следовало бы влюбиться в какую-нибудь кореяночку, чтобы его семья была спокойна за его будущее.              Зои хотела задать Лие логичный вопрос о том, что же она будет делать дальше, но не посмела. Она не хотела углубляться в это, особенно учитывая, что розоволосую вгоняло это в смятение. Стилист лишь надеялась, что они оба в этом разберутся до того, как станет слишком поздно. Что до самой итальянки, она ждала этого вопроса от Зои, но была благодарна, что та не задала его. Потому что она и сама не знала, что ей нужно было делать в этой ситуации. Просто отпустить его, уйти, снова оставить его? Любила ли она на самом деле его так сильно, чтобы была способна так просто отпустить?              Подруги гуляли по острову еще какое-то время, прежде чем вернуться в отель, в котором они остановились. Они быстро отошли от всех переживаний, стараясь не зацикливаться на них, потому пребывали в приподнятом настроении. Впереди их ждал еще один прекрасный день на свежем воздухе, не обремененный заботами и прочими хлопотами.              — Так жаль, что послезавтра нам уже придется возвращаться обратно, — вслух рассуждала Лия, стоя вместе с Зои в лифте, что вез их на нужный этаж. — Ты хотя бы немного отдохнула? Или наши постоянные прогулки утомили тебя?              — Ни капельки, — Зои улыбнулась и отрицательно замотала головой. — На самом деле я очень благодарна тебе, что ты вытащила меня куда-то. У меня еще ни разу не было такого хорошего отпуска. Во время моих прошлых отпусков, мы всегда с Дживоном ездили к его маме, где меня заставляли возиться с заготовками и прочим. В общем, гоняли по полной, даже отдыхом не назовешь… Так странно, вроде бы Чеджу не так уж и далеко от Кореи, но для корейцев это самое распространенное туристическое направление.              — А так всегда, у занятых людей нет времени даже по собственной стране попутешествовать, — Лия оттолкнулась спиной от стенки лифта, когда звонок оповестил их о том, что они приехали на нужный этаж. — Какие завтра у нас с тобой планы? Или не будем загадывать?              — Не будем, — стилист улыбнулась и, выйдя вслед за итальянкой из лифта, направилась в сторону, где находились их номера. Зои была бы не против еще немного поболтать с Лией о всяком, но понимала, что им обеим тоже нужно иногда отдыхать и от общества друг друга.              Не успела беловолосая закрыть за собой дверь в номер, как ее телефон завибрировал от настойчивого звонка. Имя на экране телефона заставило девушку улыбнуться, потому она поспешила ответить на звонок.              — Алло, Чанбин, — лицо стилиста просияло. Айдол в основном писал ей, а сейчас вдруг позвонил. Это было приятное чувство. Несмотря на то, что Лия запретила Зои разговаривать с кем-либо, пока они были в отпуске, стилист не могла себе позволить игнорировать своего любимого человека.              — «Привет, как отдыхается моей любимой?» — голос рэпера был спокойным, но девушка слышала, как он улыбается.              — Все хорошо. Только вернулись с Лией с прогулки, — разувшись у двери, Зои прошла внутрь номера и села на край кровати. — Послезавтра уже вернемся в Сеул… Я так скучаю по тебе.              — «Я тоже ужасно соскучился. Так сильно, что не смог дождаться твоего возвращения,» — в телефоне послышался ужасно знакомый звук лифтового звонка.              — Не совсем понимаю, — Зои глупо улыбнулась, но ее взгляд тут же взметнулся в сторону двери, когда в нее постучались. — Чанбин?              — «Быстрее открывай, иначе я вынесу эту дверь, что встала у меня на пути,» — шепот Чанбина в телефоне заставил Зои вздрогнуть от внезапных мурашек, пробежавших по ее шее. Она тут же подорвалась с места и помчалась к двери.                     Лия, зайдя в свой номер, успела лишь разуться и кинуть свою сумку на кресло. Ей очень хотелось поскорее принять душ и прыгнуть в постель, чтобы просто поваляться и глупо позалипать в телефон, но все ее планы нарушил стук в дверь. Нахмурившись, итальянка посмотрела на дверь, не торопясь к ней подходить. После недавних событий, которые вернули ее назад во времени, ей не очень импонировали внезапные вечерние гости.              — Кто там? — переборов свое беспокойство, композитор подошла к двери после очередного стука и стала прислушиваться к тому, кто находился за дверью. Это же могла быть и Зои, в конце концов.              — Обслуживание номеров, — знакомые нотки в речи резанули девушку по уху.              Несмело Лия открыла дверь, но не успела она толком осмотреть того, кто стоял на пороге, как ее тут же заставили отступить назад. Ввалившаяся в номер мужская фигура небрежно захлопнула за собой дверь и прижала итальянку к ближайшей стене, оставляя ее абсолютно ошеломленной и взволнованной. Из-под козырька черной бейсболки на нее уставились два недовольных знакомых глаза.              — Какого черта ты меня так пугаешь, придурок? — тут же нахмурившись, Лия приложила руку к своей груди в районе сердца, что начало бешено стучаться от испуга. — Что ты тут вообще делаешь?              — Почему не отвечаешь на мои сообщения и звонки? — голос Чана был пропитан какой-то неестественной для него сталью и холодом. Это очень удивило розоволосую, она уставилась на айдола и стала глупо хлопать глазами. — Нравится заставлять меня волноваться, да? Издеваться надо мной?              — Кто еще над кем издевается? — возмутилась девушка. Попытавшись высвободиться и отодвинуть от себя Чана, Лия столкнулась с тем, что тот обхватил ее запястья руками и лишь сильнее навалился сверху, плотнее прижимая к стене. От изумления у розоволосой аж дыхание перехватило. — Что ты… вытворяешь?              Крис не спешил отвечать, прожигая итальянку своим суровым взглядом, под которым Лия покрылась мурашками и шумно сглотнула. Повисло какое-то непонятное напряжение между ними двумя. Она редко видела Чана злым, точнее, почти никогда. Раздраженным, уставшим, огорченным — да, но злым? Это было чем-то новым, странным, особенно учитывая в каких обстоятельствах это происходило. От чего-то на лице девушки появилась легкая, смущенная, нервная улыбка. Сейчас она чувствовала себя словно провинившаяся девчонка перед кем-то, кто имел над ней какой-то авторитет. Странное чувство.              — Что происходит? — шепотом произнесла Лия, не отрывая своего взгляда от лица Чана. Парень играл или правда был настолько зол из-за ее игнорирования? Если бы она знала, что его это настолько сильно заденет, то не стала бы этого делать. Ну или почти не стала бы.              Бан Чан медленно втянул воздух через нос, раздувая ноздри. Брюнет вообще-то не планировал ничего подобного. Хотел последовать совету Чанбина и просто окружить Лию любовью, побыть с ней, просто поговорить. Но стоило ему ее увидеть, как тормоза в его голове отказали. Айдол снова почувствовал себя каким-то раздосадованным, раздраженным. Почему она не отвечала ему? Снова что-то задумала? Хотела оставить его? В Чане говорили его неуверенность и эгоизм, которые он старался прятать глубоко внутри себя.              — Снова сбежала, выключила телефон… — тихий голос Чана рокотал в тишине гостиничного номера, отдаваясь вибрациями в груди композитора. — Что я должен думать? Должен ли я просто сидеть и ждать, когда ты позволишь мне просто быть рядом?              — Я не… — Лия отрицательно мотнула головой. Ее неприятно уколола совесть. Ведь и правда, она снова это делала, хотела отдалиться. — Это не то, о чем ты подумал.              — А о чем я подумал? — с легким вызовом в голосе, произнес Чан, приподняв свою голову, смотря на девушку сверху вниз. — Что ты снова решила меня бросить?              Лия начала нервно жевать свою нижнюю губу, виновато отведя свой взгляд в сторону. Крис не знал, что он делал, просто действовал на автомате, движимый своими внутренними демонами. Подняв руку к лицу итальянки, парень мягко приподнял ее подбородок, заставляя снова смотреть на него.              — Мне что, следует посадить тебя на цепь рядом с собой, чтобы быть уверенным в том, что ты снова не сбежишь от меня, не исчезнешь на несколько лет? — какие глупости он нес, что на него действительно нашло. После, ему наверняка будет стыдно за свои слова, но сейчас, в моменте, айдол говорил именно то, что было у него глубоко в подсознании. — Мне сделать это?              В груди у Лии растекся странный жар, который волнами охватывал все ее тело. Она не знала, что ей следовало на это ответить. Такой Чан одновременно пугал ее и заставлял чувствовать себя взволнованной. Это легкое волнение в голубых глазах не ускользнуло от Чана. Он задавался вопросом, почему она молчит, почему не пытается высвободиться, не скандалит. Большим пальцем парень провел по ее нижней губе, заставляя девушку прикрыть глаза. Ее длинные ресницы затрепетали под глубоким, томным вздохом.        Не раздумывая ни секунды, Чан обхватил лицо Лии обеими руками и увлек ее в поцелуй. Страстно впиваясь в ее губы своими, айдол все так же продолжал прижимать итальянку к стене. Приятная тяжесть оттянула низ живота Лии, по всему ее телу плясали раздражающие мурашки. Это было какое-то безумие, объяснение которому композитор не могла найти в своей голове, да и некогда ей было об этом думать, когда Чан вот так вжимался своим телом в ее. С неистовым напором, айдол сплетал свой язык с языком розоволосой. Обхватив ее за талию, брюнет сильнее прижал ее к себе. Его беспокойные руки начали блуждать по ее телу, с силой обхватывая ее бедра. Лия простонала в губы Чана, когда он особенно сильно сжал ее ягодицу. Нехотя оторвавшись от губ возлюбленной, Чан повел ее спиной вперед к кровати. Бейсболка упала с его головы, да и плевать ему было на эту чертову вещь. Оперевшись коленом о поверхность кровати и опрокинув на нее Лию, айдол принялся снимать с себя бомбер, а следом и футболку. Приподнявшись на локтях, Лия ошарашенно наблюдала за этим. Ее взгляд тут же скользнул по фигуре брюнета и его рельефам. Может быть, он и показывал множествам людей себя, но никогда вот так. Это было лишь для нее.              — Чан, — тихо проговорила Лия, когда парень навис над ней. Какой-то кулон свисал с его шеи на толстой цепи. Нагретый горячей кожей Чана, кулон мазнул Лию по подбородку. — С тобой все хорошо?              — Учитывая тот факт, что я намереваюсь тебя сейчас как следует оттрахать, то не уверен, — в темных глазах австралийца сгустилось какое-то нездоровое, липкое желание. Чем больше Лия смотрела в его глаза, тем сильнее ощущала, как сильно она тонет в этом желании.              Опустившись к лицу девушки, Чан оставил мягкий поцелуй на ее губах, а после склонился еще ниже. Он целовал ее ухо, кожу на шее, укусил перекат плеча. Одной рукой айдол небрежно задрал юбку легкого платья Лии и прошелся ладонью по ее животу. Ткань слишком плотно обтягивала грудь итальянки, потому Чан недовольно прорычал прямо на ухо розоволосой.              — Снимай его к черту, — нетерпеливо приподнявшись, брюнет просунул свои руки девушке под спину и, нащупав молнию, стал рывками расстегивать ее, не особо заботясь о том, что может что-то порвать.              Приподнявшись на локтях, Лия попыталась помочь с этим айдолу, повернувшись набок. Разделавшись с застежкой, Крис нетерпеливо стянул с Лии ее платье, в какой-то момент даже было слышно, как треснула ткань. Возиться с бюстгальтером парень даже не стал, рывком поднял его, освобождая пышную грудь итальянки из кружевного плена. Он завалился рядом с ней набок. Девушка неожиданно ахнула, когда Чан грубо обхватил ее грудь и, прижимая спиной к себе, укусил в затылок. Его неистовые попытки оставить на теле Лии яркие отметины, словно заявляя на нее свои права, ужасно возбуждали. Композитор свела ноги, чувствуя, как мышцы малого таза сводит в приятной судороге.              — Ты сумасшедший, — тихо проговорила Лия, прикрывая глаза и шипя от очередного укуса, который Чан оставил на ее плече.              — Заставила меня полюбить тебя, — горячий шепот австралийца обжег ухо розоволосой. Проведя рукой от ее груди до живота и ниже, Крис бесцеремонно ворвался ладонью в трусики девушки. Нащупав влажную промежность, брюнет провел по ней пальцами. — Очаровала и пленила. Неси ответственность, ведьма.              Лия закусила нижнюю губу и свела брови, чувствуя, как Чан ласкал ее набухший клитор. Второй рукой айдол обхватил итальянку за пояс, прижимая к себе, словно даже так боялся, что она могла куда-то деться. Композитор взрастила в нем этот проклятый страх, который заставлял брюнета каждый раз волноваться о том, где она, с кем она и как далеко от него. Для него была невыносима мысль, что эта женщина может достаться кому-то еще.              — Я тебя больше не отпущу, слышишь меня? — Чан продолжал настойчиво играть с Лией пальцами, пока говорил ей это, а она ловила каждое его слово и отзывалась на каждое прикосновение, то и дело вздрагивая и поскуливая в сомкнутые губы. Ее ноги дрожали от накаляющегося желания.              — Господи, Чан, — стон сорвался с губ розоволосой. Если бы он говорил ей нечто подобное в обычном состоянии, Лия бы лишь усмехнулась или покрутила бы пальцем у виска. Никто не мог говорить ей подобное, никто не мог ставить ей условия и как-то ограничивать свободу. По крайней мере так она думала. Но когда Крис говорил ей это в таком контексте и при таких обстоятельствах, розоволосая была готова отдать ему не только себя, но и всю свою душу, сердце и естество.              Лия чувствовала, как Чан упирался ей в бедро своим набухшим пахом. Повернувшись к айдолу лицом, итальянка огладила его по щеке, хотела потянуться за поцелуем. Но Чан не позволил ей этого. Брюнет опрокинул ее на живот и вновь возвысился над ней, стягивая с композитора белье. Ремень на его джинсах загремел. Уткнувшись лицом в покрывало, Лия с силой сжала мягкую ткань ладонями, но, не сдержавшись, таки повернулась через плечо. Ей было слишком любопытно. Увидев, что Чан возится с тем, чтобы открыть презерватив, который он вытащил из кармана, итальянка с любопытством подняла на него взгляд.              — Ничего не спрашивай, — заметив взгляд Лии, Крис тут же мотнул головой и открыл резинку при помощи зубов.              Лия ничего не сказала, только лишь поспешила скрыть свою легкую улыбку. И все-таки Чан все еще оставался собой. Такой очаровательный и заботливый.       Натянув презерватив на член, Бан Чан подтянул к себе Лию за бедра. Проведя руками по ее манящим ягодицам, он с силой сжал их, а после наградил звонким шлепком. Всегда хотел так сделать, сейчас, как ему показалось, был самый подходящий момент. Приняв удобное положение, Чан мягко вошел в Лию под ее слабый, полный удовольствия стон. Шумно выдохнув через нос, айдол начал двигаться, ударяясь своими бедрами о бедра девушки. Плотно сжав губы, он старался подавить собственный голос, но это было выше его сил. Когда они были вот так близко, когда разделяли удовольствие, брюнет слабо представлял себе, как вообще мог контролировать собственные первобытные порывы. Он так скучал по ней, по этим ощущениям, по ее голосу, наполненном страстью. Облизнув свои губы, Чан запрокинул голову назад и зажмурил глаза от удовольствия. С его пухлых губ сорвались стоны удовольствия.       Лия старалась двигаться ему навстречу, изнывая от желания. Чувство заполненности сводило ее с ума. Она хваталась с силой за ткань под ней, но в тайне желала хвататься за широкие плечи австралийца. С ее губ срывались горячие стоны, но недостаточно громкие, чтобы никто их не услышал. Чертовы корейцы, как они могли существовать в таких условиях, когда даже закричать от удовольствия нельзя, чтобы никто не стал случайным свидетелем. Чувствуя, как Чан провел рукой по ее спине, композитор выгнулась и промычала в сомкнутые губы. Навалившись сверху на девушку, Крис обхватил ее за шею, продолжая с силой долбиться в ее нутро своим горящим членом. Хотел схватить ее за волосы, за горло, с силой сжать его, но не мог себе этого позволить, это были какие-то слишком смелые фантазии, хотя брюнет и был уверен, что итальянка не будет против. Чан лишь крепко держал ее в своих руках, на которых взбухли вены от напряжения.              — Хочу видеть твое лицо, — внезапно для самого себя проговорил Чан и, быстро выйдя из розоволосой, помог ей перевернуться на спину, чтобы так же быстро войти в нее обратно под ее нежный стон.              Своими темными глазами он рассматривал красивое тело девушки. Как ее грудь тряслась от каждого толчка, как ее мягкий животик напрягался от каждого движения. Боже, как же она была прекрасна с этими раскрасневшимися щеками и этими своими пухлыми губами, которыми хватала воздух между стонами. Ее голубые глаза, полные желания, смотрели прямо на него, это сводило с ума. Чан хотел поцеловать каждый миллиметр ее тела, обвести языком каждую нежную растяжку. Только он мог обладать этим шансом, никто более.              — Ты моя, — произнес Чан, мягко обхватив рукой одну грудь Лии и сжав ее своими длинными пальцами. То, какой мягкой была ее грудь. Черт возьми, она была создана для его рук. Эта женщина была рождена для того, чтобы однажды стать его. Так считал Чан. — Слышишь меня?              — Д-да, — пролепетала Лия, чуть выгнувшись навстречу, когда Чан сделал особенно резкое движение. Потянувшись к нему руками, Лия хотела обхватить его за шею.              Бан Чан, еще мгновение оглядел девушку, прежде чем наклониться к ней и позволит ей эту вольность.              — Я тебя никому не отдам, — слова, которые говорил айдол, пусть и звучали несколько угрожающе, были пронизаны чувством глубокой привязанности. Он хотел, чтобы Лия наконец поняла, что для него в целом мире больше не существовало никого, кто бы так сильно волновал его сердце. И Чан был готов простить ей все на свете, лишь бы Лия больше никогда его не покидала, так сильно он нуждался в ней. — Я люблю тебя…              Кристофер собирался повторять это раз за разом, каждый раз более убедительно, чтобы однажды услышать эту же фразу в ответ.