Марго

ЭПИЛОГ

      Саша была одета официально. Выйдя из зала суда, она выдохнула.       С того дня, как Марго из лисы превратилась в человека прошло несколько месяцев, всё это время шёл тяжёлый судебный процесс. Полиции сообщать о том, что случилось с Ритой не стали. Благо Катерина не торопилась вести их к месту, где лежало порванное платье. Сама же Катерина сказала, что забудет об этой ситуации, иначе ей придётся вернуться в монастырь.       Сегодняшний же суд был посвящён Катерине. Как оказалось, Афанасия не оставила ей никаких средств связи, держа её фактически взаперти от внешнего мира. Евдокия, Анна и Ангелина такому не подвергались. И как потом выяснилось, Евдокия всё узнала от Матушки в первый же день.       Катерину оправдали, ведь единственное, к чему её можно было привлечь — это соучастие. Но его суд не установил. Подождав немного у здания суда, на улице, Саша дождалась Катерину. Та не совсем понимала, что происходит, ведь до конца верила, что гнить ей в тюрьме придется долго.       Саша положила руку ей на плечо, притянула к себе и обняла. В тот вечер они мало говорили, но что делать завтра — было ясно.       Придя домой, вместе с Катериной, девушка увидела Риту, которая вышла в коридор встретить их. Она поздоровалась с бывшей сестрой и улыбнулась.       Найдя общий язык, они разговорились, вспомнив о всём, что произошло.       — Люба просила её завтра с собой взять, — сказала девочка, согнув ноги в коленях. — Она со школы в четыре освобождается.       — Да, заберём, — ответила Саша.       Был конец довольно холодной зимы, дело близилось к марту. Небо темнело всё медленнее, так что в шесть вечера было ещё довольно светло. Да и весна предстояла тёплая, поэтому стоя перед могилой, никто особо не замёрз. Саша ушла первая, затем ушла Марго, вместе с ней и Люба.       Катерина осталась одна. Эта могила была лучше, никаких тебе мешков и листьев. Много цветов, ухоженная, а на памятнике был красивый портрет. Девушка сглотнула и села перед могилой на колени. Наверное, единственное, что не понравилось бы Оле, что рядом нет Марфуши.       Слёзы не шли, в душе не зияла дыра, но и радоваться особо не хотелось. Катерина глядела на надгробие, а в ушах звенел вчерашний оправдательный договор.       Девушка опустила голову. Она не чувствовала освобождения от того, чему позволила свершиться. Она не могла простить себя, не могла сказать, что суд был прав. Но сейчас, это было не важно. Единственное, на что девушка сейчас была способна, это поклясться, что больше никогда не испугается. Больше никогда страх перед наказанием не станет для неё преградой для того, чтобы спасти кому-то жизнь. Никогда.       Катерина сжала воротник куртки и, подняв голову к небу, подумала только:

      «Если Бог есть, то прошу, пускай он упокоит её бедную душу»