Напросились, мистер Крабс...

Не прошло, казалось бы, и получаса, когда коллеги наконец возвращались к Юджину домой. Кассир был рад неистово — в кои-то веки это все закончилось. Все это шумное празднование, его надоедливые соседи, толпища посетителей, какие-то бессовестные молодые девушки, приглашающие его начальника на проклятый белый танец и громкая попса по телевизору — все позади. Теперь их ждут выходные, во время которых они будут предоставлены лишь сами себе, и ничто и никто не испортит им настроение. От приятных мыслей кальмар и не замечал за собой, как даже улыбался почти что всю дорогу. Он, можно сказать, и не верил до конца в свое счастье. — Как ты? Ходить можешь? — вдруг спросил краб, смотря на него снизу вверх, широко и озорно улыбаясь. — Юджин, я тебе сказал уже — я не пьяный! — Сквидвард и вправду не был пьяным — просто немного расслабленным от тех двух бокалов мартини, и все. Даже почти не шатался, разве что изредка вздрагивал от холода. В знак подтверждения своих слов он топнул щупальцем. — АР-АР-АР! Шучу я, успокойся, — Крабс в очередной раз негромко посмеялся и так бодро и внезапно ударил Тентикалса по плечу, что тот чуть не упал, — сейчас придем домой и будем несколько дней валять дурака! Ты же этого хотел, а? — Да, до невозможности. Я так рад, что эти выходные наконец наступили… — едва ли не со слезами радости на глазах сообщил кальмар, обнимая чужое плечо, — я уж думал, не доживу до них и помру. — Только попробуй помереть, мне еще должен кто-то деньги делать! — шутливо укорил Юджин, несильно толкнув его в бок, отчего тот снова чуть не упал, но уверенно толкнулся в ответ. Толкаясь и смеясь, как дети, немного подвыпившие радостные коллеги наконец пришли к нужному дому. Нескладно насвистывая свою любимую пиратскую песню «What shall we do with a drunken sailor», Крабс достал ключи и открыл двери. Только зайдя внутрь, Сквидвард уж хотел было предаться очередной нирване и приятным расслабляющим мыслям, как вдруг… заметил в прихожей на тумбе какую-то коробку с ленточкой, похожую на новогоднюю. — А что там внутри? — не удержавшись, спросил он у своего начальника, запирающего дверь и вешающего ключ на крючок. Краб устремил одни глаза на эту коробку, и сначала они были все такими же веселыми и блестящими, но тут вдруг немного согнулись и перестали выглядеть такими жизнерадостными. Он даже улыбаться прекратил, будто такой вопрос ввел его в ступор или засмущал, а может, и то, и это. — А, э-э… Там свитер лежит, — тихо дал он короткий и честный ответ, но очень неохотно — кажись, ему не хотелось об этом говорить. — О, еще один? — головоногий же напротив очень обрадовался — посмотреть на этого милого крабика в новом свитере никогда не будет лишним. Правда, ему было очень непонятно, почему тот говорит об этом с такой интонацией. — Да, мама связала, — уже почти мрачно сообщил Юджин, отворачиваясь к зеркалу, словно бы стеснялся смотреть подчиненному в глаза, — еще утром посылка пришла. — Не понял, а почему ты тогда в этом выперся, а не в новом? — беззастенчиво поинтересовался кассир, немного удивляясь своему любопытству и энтузиазму — очевидно, настроение слишком сильно улучшилось, и он временно перестал вести себя, как хмурый социопат. Он взял коробку в щупальца, но открывать ее пока не стал. — Он мне не шибко нравится! — уже намного уверенней и немного раздраженно заявил Крабс, эпично повернувшись обратно к Сквидварду. — Почему? Юджин будто бы опять засмущался и даже уставился себе под ноги. — Я не хочу, чтобы меня кто-нибудь в нем увидел, узор уж больно слащавый, — признался он почти стыдливо, садясь на жесткий диван, что стоял в прихожей, — я в нем на дурачка был бы похож! — Ты с сосны рухнул, что ли? — Сквидвард даже рассердился такому неожиданному заявлению, — ты очень милый, особенно в свитерах, возражения даже слушать не буду. И я даже не видел этого узора, может, он нормальный, просто ты что-то навыдумывал себе, как обычно? Краб зачем-то скрестил клешни на груди и наконец-то улыбнулся — кажется, такой правдивый комплимент смог его подбодрить. Но все же по его глазам было отчетливо понятно, что он по-прежнему очень смущен. — Ладно, спасибо, — уже куда бодрее поблагодарил он, смотря на такого же улыбающегося умиленного кассира. — А не примеришь его? — аккуратно поинтересовался тот, будучи больше не в силах держать эту просьбу в себе, и добавил: — я хочу посмотреть на тебя в нем. — Ьых, да не надо! — Крабс отмахнулся и отвернул голову в сторону лестницы, а из-под его панциря опять пошел пар. — Но я же согласился надевать этот свитер и проходить в нем весь день! — Тентикалс подошел ближе и навис над сидящим на диване начальником, скрестив щупальца на груди, добавив заметной строгости в голос, чтобы Юджин смог ощутить всю несправедливость, — и штаны эти колючие! И это учитывая то, что меня в нем видело пол-города, а тебя в этом свитере только я увижу. Ракообразный слегка приоткрыл рот, будто собирался что-то ответить, но так ничего и не сказал. Одному Нептуну известно, о чем он в этот момент размышлял, но сам же кассир едва ли не молился у себя в голове, чтобы у него все получилось. — Ну-у-у-у… Хорошо, только ради тебя надену, — наконец согласился Крабс уже почти без смущения и раздражения в голосе, поднявшись на ноги. Остатки пара потихоньку растворялись, а новый перестал образовываться. Головоногий довольно улыбнулся на такое и бодро подал ему ту коробку, уже предвкушая, что он через пару минут увидит, а точнее — кого. Оба помыли клешни и щупальца, после чего Тентикалс спустился в гостиную, оставив Юджина переодеваться (кажется, он все же немного стеснялся) в ванной. Там он разложил диван, чтобы на него можно было лечь, протянув ноги вперед, и вместо одной диванной подушки положил ту подарочную. Телевизор пока включать не стал — он планировал хотя бы немного еще полежать и поняшиться со своим ненаглядным, без всякой телевизионной болтовни. А еще он снял свой свитер и штаны, надев свою родную рубашку, чтобы чувствовать себя свободнее и расслабленней. Свет включать тоже не стал. Наконец, послышалось знакомое частое постукивание маленьких крабьих ножек, сначала тихое, но потом все громче и громче. Улыбнувшись, головоногий увидел сходящего с лестницы своего любовника. Несмотря на то, что шел тот как всегда быстро и уверенно, взгляд его был чутка смущенным. Он зашел в гостиную и поставил клешни в боки, немного недовольно поглядывая на своего кассира, будто бы спрашивая: «Ну что, доволен?» А сам кальмар в свою очередь даже не заметил его недовольного взгляда и принялся внимательно изучать его глазами. Свитер был… просто чертовски милым. В красно-зеленую горизонтальную полоску, с широкими манжетами и низким воротником, открывающим вид на шикарную широкую шею. На этих полосках было множество белых морских коньков с бубенчиками на хвостах. Если бы Крабс стоял сейчас не с таким унылым недовольным лицом, он бы выглядел максимально мило. Кажись, немного засмущавшись тому, с каким восторгом и умилением его разглядывают, он просто лег на диван, сложил клешни на животе и уставился в выключенный телевизор. Тентикалс, не раздумывая буквально ни секунды, лег рядом, прижавшись к начальнику, одно щупальце положив ему на живот, а вторым начиная нежно тискать его щечки. На удивление, вместо того, чтобы в очередной раз растаять от приятных ласок, краб только лишь поерзал и устремил взгляд себе под ноги, очевидно, еще больше смутившись. — Святые морские угодники, Крабс! — не сдерживая эмоций, воскликнул кассир, положив второе щупальце тому на грудь, трогая теплую приятную ткань, облегающую роскошное тело, — какого хрена ты милый такой?! Быть таким милым запрещено законом! — Да не преувеличивай! — нервно выпалил Юджин, смотря тому в лицо, — свитер как свитер. — Я не преувеличиваю, я говорю правду, балбес, — Сквидвард глянул на Крабса в ответ, опять хитро улыбаясь, — итак, чтобы на Рождество и на следующий Новый год был именно в нем, ты меня понял? — Ничего не могу обещать, — уже устав от своего смущения, совершенно ему не типичному, краб тоже улыбнулся, а в свой голос добавил откровенные шутливые нотки, чтобы выглядеть более уверенным и непринужденным. Кажется, он начинал потихоньку жалеть, что они вообще заговорили про этот свитер. Кальмар ощущал, что, скорее всего, ровным счетом никогда не был так умилен. От милоты этого смущенного взгляда хотелось хоть визжать, как девчонка, а сам свитер — трогать и гладить без остановки. И не только свитер… Сквидвард совершенно невольно об этом задумался, как вдруг его голову посетила одна очень интересная идея… Он же хотел отомстить мистеру Крабсу за те шутки про снежинку, не так ли? Кажется, теперь он знает, каким именно образом он это сделает… — Слушай, ты не можешь в этом свитере буквально до полуночи посидеть? — заговорил Тентикалс как можно спокойнее, ощущая, как начинает легонько дрожать всем телом от столь сильного волнения и предвкушения своей сладкой мести, и, не дождавшись ответа, тут же добавил: — я ради тебя в моем свитере-платье больше десяти часов пробыл! — Хорошо, хорошо! — Крабс даже спорить не хотел, понимая, что Сквидвард добьется своего. А может, он сам был просто чересчур смущен, чтобы спорить и упрямиться, — только ради тебя. Кассир в очередной раз улыбнулся, радуясь тому, что первый пункт его плана выполнен. А еще, стоит признаться… Он обожает, когда они говорят друг другу «только ради тебя». Тем самым они отчетливо подчеркивают свою любовь друг к другу, доверие и то, что отнюдь не все они стали бы делать ради других. Немного устало, но в целом уже почти спокойно выдохнув, Юджин дотянулся до книжной полки, что висела совсем рядом, и достал рандомную книгу про пиратов, решив занять себя ее чтением. Деньги у него считать сейчас вряд ли получится — Тентикалс точно не отпустит его, а телевизор смотреть не хотелось ни первому, ни второму, что оба как-то ментально поняли. Поэтому ничего не оставалось, кроме как почитать. Итак, Крабс лежал и читал, а Сквидвард лежал рядышком, положив голову на его ключицу, некрепко к нему прижимаясь, по-прежнему бесконечно ему умиляясь. Наконец, решив не терять оставшееся время перед полуночью, он приступил к осуществлению мести. — Юджин… — тихо шепнул он прямо в чужую шею, обнимая его лишь крепче, — я… мне что-то холодно, можно, я к тебе под свитер залезу? — невинная улыбка. Ракообразный отвлекся от чтения и посмотрел на подчиненного сначала удивленно, потом почему-то испуганно, а затем — с почти незаметным укором. — Конечно можно, золотко, мог бы и не спрашивать, — произнес он спокойно и даже мягко, и его взгляд тоже смягчился и успокоился, что обрадовало кальмара, — только, чего это ты свитерок снял? Он переложил книжку в одну клешню, а другой приподнял свитер, призывая свое золотко туда залезть. Сквидвард, как говорится, не побрезговал таким приглашением и ловко залез под свитер Юджина, отчего их тела прижались друг к другу лишь крепче. Голову просунул через воротник. Краб вздрогнул от небольшого холода худых щупалец, а кальмар прикрыл глаза от приятного тепла, исходящего от буквально горячего тела. — Он мне надоел уже, я хочу греться только об тебя, — честно сообщил второй, обнимая начальника вокруг груди. — А, ну хорошо тогда, — Крабс не нашел в этом ничего страшного и вновь принялся за чтение. Правда, сосредоточиться на нем ему не удалось. Не успев прочитать буквально ни страницы, он ощутил внезапные прикосновения чужих губ прямиком к своему солнечному сплетению. Это заставило его вздрогнуть, но, на удивление, недопонимание совсем скоро прошло — краб помнил, что кальмар в умиленном экстазе и кроме того подвыпивший, так что подобные ласки и поцелуи от него вполне ожидаемы. Кассир перешел к самой груди, большой и мягкой, так же легонько целуя ее, прижимаясь к начальнику лишь крепче. Крабс не удержался и прикрыл глаза, а книжка начала выпадать из его немного трясущихся клешней. Он шумно выдохнул и вновь переложил книгу в одну клешню, а вторую аккуратно положил на голову Тентикалса прямо сквозь свитер, ничуть не возражая против его действий. Кальмар сам и не заметил, как переместился на торчащие соски. Нежно проведя по ним языком пару раз, он начал их легонько кусать, наслаждаясь вдохами и выдохами Юджина, которые звучали немного глуховато из-за небольшой преграды в виде ткани свитера, но от того не менее довольно. Книжка оказалась отложена в сторону, и на голову кассира легли уже две огромные клешни. Едва заметно дрожа, Сквидвард беспалевно вытащил одно щупальце из-под свитера начальника и потянулся им к ширинке на его брюках, желая освободить из этого удушающего заточения его живот. Юджин ничего не сказал, молча наслаждаясь ласками, но все же был безумно рад этому — как назло (хотя, кое-кому на счастье) он в последнее время еще немного располнел, и теперь ему чутка жали брюки, снять их хотелось просто до безумия. Вот только… Из-за прибавки в весе подаренный свитер оказался неожиданно немного мал, даже не доходя ему до пупка. И теперь, когда он оказался со спущенными брюками, да еще и в лежачем положении, его животик слишком соблазнительно выглянул наружу. Что, конечно же, не ускользнуло от глаз головоногого. Решив уже, что достаточно обласкал и расслабил своего начальника, Тентикалс больше не мог сдерживаться и наконец приступил к основной части. Он просунул щупальце тому под бок, вытащив его с другой стороны, отчего Крабс уже подскочил и негромко вскрикнул, явно не ожидая такого. Не успел он буквально ни о чем подумать, как присосочки этого щупальца совсем некрепко приклеились к его боку и моментально отлепились. Как и сегодня днем — не вводя в панику, но, тем не менее, изрядно напрягая. Он опять подскочил и машинально пробовал отползти подальше, но не вышло — кассир же был у него под свитером и чертовски крепко к нему прижимался. Ему было не сбежать, он буквально оказался в ловушке, из которой ему было крайне сложно выбраться. Уловив попытку побега, тот как бы в знак наказания еще раз пошевелил присосками, пока другое щупальце повторило то же самое с низом живота. Крабс вскрикнул и опять подскочил, несмотря на накатившую на него томящую слабость. И вновь его охватила паника (в этот раз, к счастью, небольшая из-за того, что он был расслаблен), но он надеялся, что Сквидвард сделал так чисто случайно. — Сквиди, это было неожиданно и щекотно, — как можно спокойнее произнес он, замерев, боясь нарваться на еще одни мини-щекотушки. И, особенно — НЕ на мини. — Да-а-а? — спросил тот, почти не скрывая издевки в голосе, и вкрадчиво пощекотал чужие мягкие ребра. Он одновременно и нежно надавливал на них, и вместе с тем продолжал щекотку присосками, чтобы создать щекотный контраст. Юджин широко улыбнулся и прикусил нижнюю губу, стараясь не засмеяться от этого кошмара, не осознавая, что это лишь самое начало предстоящей пытки. По телу опять начали бегать мурашки, а от ребер к груди — щекотные импульсы, вызывающие у него едва преодолимое желание смеяться. — Д-да-а-а, — кое-как ответил он, начиная тяжело и шумно дышать, и по его голову было понятно, что смех он сдерживает с немаленьким таким трудом, — перестань, не делай такого! — Ой, а Вы боитесь щекотки, мистер Крабс? — притворно удивленно вопросил Тентикалс, умиляясь тщетным попыткам побега, — я не знал. А тут тоже боитесь? Крабс хотел было ответить хоть что-нибудь на такую издевку, но не успел, потому что ловкие щупальца опять защекотали его по бокам — быстро и безжалостно. После такого он не мог больше сдерживаться и захохотал, ерзая на одном месте, невольно поджимая ноги к животу, сам не зная зачем. — А-ХА-ХА-ХА-ХАХ! Да, очень боюсь, прекрати жи-и-и-иво! — попросил он, отчаянно надеясь, что его просьбы не напрасны. Но куда там — щекотка продолжалась очень уверенно, — А-ХА-ХА-ХА-ХА, НЕТ, ХВАТИТ! Кальмар не слушал его, он лишь продолжал щекотать его бока с умиленной и садистской улыбкой, которая вводила в панику лишь больше. Попытки сопротивления, не увенчивающиеся каким-либо успехом, безумно его завели, и он лишь ускорил щекотку присосками, заодно начав двигать самими щупальцами. Юджин ерзал и несдержанно смеялся, поджав ноги к животу, все время надавливая на лоб подчиненного, тем самым пробуя прогнать его из-под своего свитера. Но тот «обнимал» его безумно крепко, да и смех отбирал буквально все силы. — ХА-ХА-ХА-ХАХ, М-МАЛЫШ, ПРЕКРАТИ, ПОЖАЛУЙСТА! ТВОЙ П-ПАПОЧКА ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ЩЕКОТЛИВЫЙ, ХА-ХА-Х! — не удержавшись, взмолился он, думая, что Сквидвард с ним по-прежнему заигрывает. Ему от одного единственного касания этих присосочек порой хочется смеяться, а тут они безумно быстро идут друг за другом! — Да, я заметил, — решив поэкспериментировать, головоногий оставил одно щупальце на боку, а другое вновь переместил к ребрам, — но как остановиться, когда ты такой миленький, а?.. От двух ощущений, в разных местах, но одинаково ужасных, Крабс осознал, что уже готов сойти с ума. Он не мог привыкнуть ни к первому, ни второму, а от того не знал, какое место прикрывать и защищать от адских прикосновений, в результате чего был вынужден просто ерзать, дергаться и ржать в голос. — За что?! — кое-как вопросил он, прежде чем вновь залился смехом. — Это месть, — томно и вкрадчиво сообщил Сквидвард, немного приостанавливаясь, чтобы Юджин смог сосредоточиться на его словах, и умудрился прикусить его ключицу, — за то, что ты меня называл снежинкой, хотя я спокойно просил так не делать! Краб умолк, лишь все так же ерзая и чуть тише посмеиваясь от немного ослабленной щекотки, ощущая, как чувство паники накрывает его уже полностью. За долю секунды он успел сильно пожалеть о всех своих снежинчатых шутках, а точнее — за то, что постоянно об этом шутил. Ведь теперь ему мстят таким ужасным образом! — Ну прости, я не буду больше! Обещаю! — как можно искреннее пообещал он, очень надеясь, что его пощадят, но в глубине души понимал, что все не так просто. Он действительно был готов больше так не шутить, лишь бы его не продолжали мучать сейчас. — Что-то я тебе не особо верю… — Тентикалс притворно задумчиво сощурился, после чего возобновил невероятно быструю скорость щекотки, тем самым разбивая и без того крохотные надежды своего начальника на миллионы песчинок. Юджин даже взвизгнул на пару секунд, а потом опять принялся тщетно сопротивляться сквозь дикий смех. Его ребра и левый бок уже зудили, их чувствительность повысилась, и щекотка стала еще более невыносимей. Буквально каждое движение присосок распространяло ужасные щекотные мурашки, от которых безумно хотелось убежать. — А-ХА-ХА-ХАХ! Ладно, я виноват, я и в правду себя ужасно повел… — кое-как выдал Крабс, вытерев со своей шеи успевшую образоваться капельку пота, быстро побегав глазами по всей комнате, — но прошу, не надо меня щекотать, это невыносимо! Такое эмоциональное заявление лишь сильнее ввело Сквидварда в азарт. — Я тебя тоже столько раз просил остановиться, а ты меня не слу-у-у-ушал! — притворно строго напомнил он, на последнем слове резко начиная щекотать чужой живот, вызвав еще один взвизг, только теперь уже куда более длинный, постепенно переросший в смех, — так что теперь настало время наказания, а его способ выбираю я! Паника на Юджина накатила лишь сильнее, свитер успел промокнуть в районе подмышек. В глубине души он начал молиться, чтобы кальмар если не прекратил щекотку, то хотя бы вновь начал щекотать бока и ребра, а не живот. — А-ХА-ХА-ХА-ХАХ, НЕТ, НЕТ, ЖИВОТ НЕ ТРОГАЙ! — буквально заорал он, дергаясь и ерзая еще активнее, чем до этого, несмотря на упадок сил. Это было чересчур невыносимо, просто мучительно, и Крабс, дабы хоть немного избежать этого ощущения, каким-то волшебным образом нашел в себе силы и перевернулся на живот. Сквидвард в результате этого ничуть не растерялся и оседлал спину своего начальника, все так же находясь под его свитером, уверенно просовывая щупальца под его живот, щекоча его со всех сторон, до которых только мог дотянуться. Сам не зная, зачем, краб схватил подаренную ему подушку и закрыл ей свою голову — наверное, чтобы заглушить смех. Лишь одни глаза оставил снаружи. — Тебе это не поможет, и не надейся! — коварно произнес кассир, вновь начиная «целовать» присосками кожу живота, не позволив передохнуть от пытки — ему было легко дотуда дотянуться, учитывая огромное телосложение Юджина, при котором он не имел возможности ничего спрятать, — и твоему щекотливому животику тоже! — А-ХА-ХА-ХА-ХА, О, А-ХА-ХА, СВЯТОЙ НЕПТУН! — взвыл Крабс, жмурясь, прижимая подушку к своей голове лишь крепче, впав уже не в панику, а в натуральный ужас от такой милой и в то же время садистской реплики. Очевидно же: чем умиленнее кальмар разговаривает — тем будет щекотнее! — Хотя, что это я тебя только здесь щекочу? — вдруг с любопытством спросил тот, остановившись, с удовольствием вслушиваясь в несдержанные смешки снизу, и уверенно и твердо выдал: — Ты ведь наверняка где-нибудь еще боишься! — Нет, нет, я больше нигде, нигде не боюсь, честно! — Крабс убрал подушку и быстро помотал головой несколько раз, повернув ее к Сквидварду. Хотя, с другой стороны, он был рад тому, что перестали щекотать его живот, отчего он сходил с ума. Но расслабиться все же он до сих пор не может, и его, скорее всего, будут еще очень долго мучать. — Это я сам сейчас проверю! — заявил на такое «оправдание» Тентикалс, начиная активно размышлять, какое место он будет щекотать сейчас. Не прошло и десяти секунд передышки, как щупальца просунулись под грудь. Юджин вновь зажмурился и закрылся подушкой, готовясь к карме, но, к его удивлению, в этот раз ему было уже меньше щекотно — очевидно, его грудь хоть и пухлая, но не шибко щекотливая. Он хотел уже мысленно выдохнуть, но не успел. В тот же миг он ощутил, как в одну из холодных присосок погрузился его сосок. Погрузился буквально на мгновение, прежде чем вышел, а потом опять зашел. Такое же начало происходить и со вторым соском, а вместе с тем щекотке подверглась сама кожа вокруг молочных желез. По телу разошелся приятный холодок, «прибежавший» прямиком к интимному месту, воссоздав там надоедающее и почему-то немного жгучее напряжение. Мурашки повторились, но в этот раз они были уже не щекотными, а просто колючими и… горячими и приятными? Крабс вдруг осознал, что это начало его возбуждать. Он жалобно заскулил сквозь смех, от отчаяния и осознания собственной беспомощности, прижимая локти к груди, но это не принесло ему результатов. Ведь его локти были снаружи, а щекотали его под свитером. Хоть от паники он не мог ничего соображать, но с ужасом осознал одно — если он возбудится сильнее, чувствительность его тела увеличится! — Прекрати, прекрати, пожалуйста-а-а-а! — повторно взмолился он, ерзая и дергаясь уже машинально, очень тяжело дыша, понимая, что теперь хочет не только смеяться, но и хотя бы совсем негромко постанывать от этого холода вокруг и около сосков, — мх… я, я боюсь щекотки больше банкрота! Это заявление очень насмешило кассира, и он, остановившись, сам рассмеялся, уткнувшись носом в шею начальника. — Да уж прямо, ни за что не поверю! — шутливо произнес он, смеясь, и решил немного сменить траекторию. Он сдвинул щупальца так, что теперь они щекотали по-прежнему соски и вместе с тем — под грудью, едва касаясь ребер. Краб опять взвыл от такого, чувствуя, как его едва ли не бьет током от сочетания несочетаемого. Возбуждающего холода в сосках и щекотки под грудью, место под которой оказалось неожиданно очень щекотливым. — Честно, ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — пробовал уверить он, ерзая и извиваясь, пробуя лечь так, чтобы кальмар никуда не дотянулся. Но, как уже можно легко догадаться, все тщетно. — Так-так, какое место я еще не проверял? — вдруг спросил тот сам у себя, вновь приостанавливаясь. — Ты, ты уже все проверил, оставь меня в покое! — потребовал Юджин, переводя дыхание. Его соски успели неплохо так затвердеть и встать, по-прежнему находясь в холодных присосках. Внутри них поселилось небольшое покалывание, а живот резко свело, обозначающие, что он все же начал возбуждаться. Остается надеяться, что щекотка других мест не будет его возбуждать! — А, да, точно — вот тут! — словно не услышав любовника, кальмар резко и абсолютно внезапно запустил оба щупальца ему под мышки. — ОЙ, А-ХА-ХА-ХА-ХАХ! — Крабс аж ойкнул от такого, в очередной раз смешно ерзая, тщетно пробуя или убежать, или как-то вызволить кальмара из-под своего проклятого свитера, — ХВА-А-А-АТИТ, А-ХА-ХА-ХА-ХА-А-А-А-А-АХ! Это было уже чересчур. От ужасного ощущения Юджин не мог даже ни слова сказать, ни чего-либо подумать, кроме как того, куда же он вляпался. Возбуждение лишь росло, в сосках покалывало уже болезненно, а напряжение между ног усилилось. В правом боку ужасно кололо. Силы на дерганья, и тем более на сопротивления почти исчезли. А все из-за его дурацких шуток! И кто его тянул за язык?! — Сквиди! Сквиди, з-золотко, прекрати, прошу, ХА-ХА-ХА-ХА-ХАХ! — попросил он, приподнимая голову и от нехватки сил тут же опуская ее обратно. На его глазах выступили слезы, свитер промок сильнее, — я не могу больше! Я, я признал свою вину, я извинился! Я не могу больше вынести этого, правда! У меня уже в боку колет… Х… х-хочешь, я куплю тебе что-нибудь??? Только отстань от меня! Я очень боюсь щекотки, ты и не представляешь, что я чувствую сейчас! Сквидвард осознавал, до какого состояния он довел Крабса, если он уже обещает ему что-нибудь купить, лишь бы Тентикалс остановился. Но… несмотря на то, прекращать он и не думал. До Нового года у них еще долго, а следовательно — у них полно времени для веселья. Да и помучать его еще страсть как хотелось, сдержаться было нереально… — Нетушки, Джуни, я же еще не везде тебя пощекотал, — вкрадчиво произнес он, прикусив жесткий бугорок на шее, вызвав новую волну мурашек по всему телу и глухой скулеж, — что это такое у нас? После таких слов он сотворил одну из самых ужасных вещей. Одно щупальце он оставил в подмышке, а другое вновь переместил под живот! А если быть точнее… на кожу вокруг пупка! Это непередаваемое сочетание щекотки двух самых щекотливых мест было уже пределом. От этого хотелось хоть провалиться сквозь землю или потерять сознание, лишь бы перестать мучаться. — А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! А-ХА-ХА-ХА-ХА, НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ТАМ, НЕТ! — ракообразный быстро замотал головой, пробуя хоть немного втянуть живот, но от слабости не мог этого сделать, и выдал почти невнятно: — ПЖАЛСТА-А-А-А-А!!! — Нет-нет, именно там! — кальмар опять коротко рассмеялся, и не думая прекращать экзекуцию. Юджин не знал уже, сколько прошло времени, сколько минут его щекочут эти холодные липкие присоски, но надеялся, что все поскорее закончится. Напряжение между его ног опять увеличилось, как и чувствительность тела, всего горячего и вспотевшего. С дикой слабостью она сочеталась просто наиужаснейше, и чтобы удовлетворить себя хоть немного, он был в силах лишь на то, чтобы тереться пахом о диван, тем самым невольно повышая свою чувствительность. Тентикалс же, хоть и был безумно развеселен всем произошедшим, все же тоже начал потихоньку уставать. Он сам немного вспотел и дышал тяжелее, но все же был очень умилен и рад своей мести, а точнее — такой бурной реакции на нее. Немного поразмыслив, он все же решил, что его начальнику уже хватит, а то такими темпами он не сможет более-менее адекватно встретить Новый год, хоть что-нибудь соображая. Спустя где-то минут пять, во время которых Юджин уже начал кашлять и даже задыхаться, это ужасное ощущение в кои-то веки пропало. Он даже не сразу этого заметил из-за своего овощного состояния, лишь тяжело дыша и изредка уже по инерции посмеиваясь. — Ладно уж, прощаю тебя, — мягко произнес голос кассира прямо над ухом, и он вылез из-под свитера и аккуратно забрал из ослабевших клешней подушку, положив ее на ее законное место. Крабс полностью замер, даже дрожать перестал и дышать на пару мгновений. Это не галлюны?! Он не ослышался?! Это все прекратилось, и все эти ужасные мучения наконец позади! Можно забыть о них, как о страшном сне. — Нептун, спасибо, — почти бесслышно промямлил он, обессиленно обмякнув. Крабс с огромным трудом, не без помощи Сквидварда, конечно, вновь перевернулся обратно на спину, охотно положив голову на подушку, которую ему как раз учтиво подложили. Все плыло, на глазах были слезы, которые он даже не смог с первой попытки вытереть полностью. Свитер был полностью мокрый от его пота, без стирки не обойдется. В груди у него болело от бесконечных приступов смеха, а по телу все так же бегали мурашки и зуд. Ну а в брюках… в брюках у него все так же чувствовалось то ужасное напряжение, которое неописуемо хотелось снять. Но он был слишком измученный для этого и просто радовался тому, что все закончилось, почти и не думая о том, как он возбужден. Все, чего ему хотелось прямо сейчас — это полежать и отдохнуть от прошедшего. Конечно, кальмар почти что сразу заметил на брюках начальника огромный бугорок, выдающий его возбуждение. Он сам не понял, почему, но ничуть не удивился этому — наверное, из-за своего чересчур хорошего настроения. Сочувствующе вздохнув, он улыбнулся и решил наконец избавить его от мучений и снял с него брюки, уже расстегнутые и без ремня, обнажив черные семейные трусы с узором из якорей. Крабс не сразу это заметил, он был слишком уставший. Приподнял он голову лишь тогда, когда с него ловко стащили нижнее белье, на котором уже успело возникнуть небольшое мокрое пятно телесных выделений. Половой орган окутал небольшой короткий холодок, почему-то моментально пропавший. — Что ты на этот раз собрался делать, пройдоха? — абсолютно устало, не выражая каких-либо эмоций, вопросил краб, очень тяжело вздыхая, как будто у него была астма. Но этот довольный похотливый взгляд здорово его напряг и смутил, а вместе с тем — и завел. — Сам сейчас все поймешь, — коротко и тихо ответил Сквидвард, стаскивая с Крабса свитер, буквально прилипший к его телу. Юджин почти не отреагировал на это, он лишь продолжал часто и шумно, очень тяжело дышать, пробуя перевести наконец дыхание. Он закрыл глаза, когда ощутил, как его уставшее разгоряченное тело покрывают жаркими поцелуями. Он вздрогнул, невольно прикусил губу и так же невольно привстал, прежде чем обессиленно упал обратно, тихо скуля и стоня от удовольствия. Безумное возбуждение вкупе с безжалостной щекоткой очень его ослабили, и теперь он не мог не только сопротивляться, но и даже почти двигаться, и ему оставалось лишь лежать и наслаждаться всем, что с ним вытворял его подчиненный. Мысли начали покидать его голову, оставив внутри лишь мутный белый туман. Кассир активно кусал начальника за грудь, впиваясь зубами в кожу до боли, целовал, облизывал, резко оттягивал соски, вызывая все более громкие и откровенные стоны и скулеж. В один момент Крабсу стало так больно от очередного укуса, что он аж вскрикнул и открыл глаза, уставившись на Сквидварда едва ли не в шоке. — Ура, я укусил тебя до крови, — заметив взгляд партнера, хитро улыбнулся тот, действительно ощутив у себя на губах знакомый привкус. — Продолжай уже, вампирище чертов, — ответил краб так же обессиленно, но без какого-либо раздражения в голосе, которого лишь больше завело ощущение того, насколько сильно его укусили, что аж до крови. По его телу опять бегали мурашки, но в этот раз уже горячие и приятные, трение в брюках стало едва выносимым. Дыхание сбивалось все сильнее, а вспотел он настолько, что намочил диван. Головоногий улыбнулся начальнику и незамедлительно перешел с груди ниже — на тщательно защекоченный им живот, так же целуя его и покусывая. Каждую мягкую складочку, каждый сантиметр, потом начал прикусывать бока, скользя по ним зубами, заставив опять заерзать и невнятно заскулить от щекотки, в попытках сдержать смех. Помучив немножко Юджина таким образом и вдоволь насладившись его реакцией, Тентикалс наконец перешел на его пупок, окруженный небольшими сгустками черных волос, немного завитых, так приятно пахнущих. Он начал слишком нежно и сладко целовать и посасывать кожу пупка, изредка так же кусая ее, оставив минимум пару если не кровавых следов, то синяков точно. Крабс зажмурился и укусил одну свою клешню, опять скуля и весь трясясь от трех ярких ощущений, которые мучали его по очереди — удовольствие, охватывающее все тело сразу, терпимая, но давящая боль, и дразнящая невыносимая щекотка, от которой он опять еле сдерживался, чтобы не засмеяться. Он был безмерно рад, когда Сквидвард оставил его пупок в покое и наконец перешел к сладкому, медленно и нежно облизывая его член. От такого Юджин уже не просто заскулил — он протяжно и весьма громко застонал, ерзая лишь активнее, очень надеясь, что не сварится от этой невыносимой жары. С каким бы невозможным удовольствием он бы сейчас взял и залез в сугроб прямо в одних трусах, лишь бы ему не было так жарко. — А… А-а-амх, ар-ар… — невнятно протянул он и вдруг опять издал короткий смешок, но в этот раз — не от щекотки, а словно бы ему стало от чего-то смешно. Сквидвард остановился и недоуменно приподнял голову, — теперь я понимаю, что ты задумал, снежинка похотливая! — Что?! — возмутился головоногий, сначала поднимая брови от столь неожиданного замечания, а потом хмурясь от злости и от очередного желания отомстить. — Ой! — Крабс подскочил и испуганно забегал глазами по всей комнате, понимая, что ему трындец, — ой, нет, прости, пожалуйста, я забылся совсем! — Нет, поздно! — уже с коварной улыбкой возразил Тентикалс, резко обрадовавшись тому, что у него появился еще один повод для наказания его начальника. Не дав тому сказать больше ни слова, он резко припал губами к его пупку и со всей силы дунул. Краб аж взвыл — и от внезапности, и от ужасающего эффекта, ощущая, как соответствующее ощущение распространилось по всему его телу вместе с адскими судорогами и непреодолимым желанием смеяться в голос. — А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХАХ! ОЙ, ПРЕКРАТИ, ПРЕКРАТИ, ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! ХВАТИТ, ХВАТИТ, ПРОШУ, Я ЧЕСТНО БОЛЬШЕ НЕ БУ-У-У-УДУ-У-У-У! — заорал он не своим голосом, понимая, что его тело с чрезвычайно высокой чувствительностью не вынесет этого кошмара. Только спустя почти что целую минуту Сквидвард решил пожалеть начальника и отстранился от его живота, заглянув ему в глаза с ехидной улыбкой, явно радуясь всему происходящему. После чего, как ни в чем не бывало, возобновил оральные ласки. Юджин обмяк лишь сильнее, решив больше ничего не говорить и просто уже наконец-то расслабиться и получать долгожданное удовольствие, которого ему так не хватает после всего произошедшего за эти полчаса или сколько там. Кальмар этого и ждал, и медленно и нежно, но уверенно накрыл головку губами, моментально же начиная делать плавные аккуратные движения. Крабс негромко охнул и положил обе клешни на голову Сквидварда, слегка на нее давя, тем самым делая явный намек на то, чтобы он продолжал. — М-м-м-м, х-хорошо как… — кое-как заметил он, приоткрывая глаза, едва заметно улыбаясь, — золотко, сделай это побыстрее, прошу, у меня больше нет сил. Решив, что его любовник и так уже натерпелся всего (даже если заслуженно), кассир пожалел его и не стал мучать на этот раз. Он сразу заглотил так глубоко, как только мог, двигая и губами вверх-вниз, и языком по всему диаметру, иногда легонько щекоча уретру, с удовольствием вслушиваясь в низкие и хриплые, но такие довольные стоны. Ракообразный вновь закрыл глаза, одной клешней продолжая давить на чужую голову, а другой крепко сжимая диван, едва ли не порвав его, скуля, завывая и издавая превеликое множество других блаженных звуков. Он был чертовски близок к оргазму, и его тело вновь начало дрожать и потеть с неистовой скоростью, а дыхание — сбиваться. — Сквиди, подвигай головой немного, — попросил он, тяжело выдыхая, стоня лишь громче, когда кассир с охотой выполнил его просьбу, начав где-то со средней скоростью двигать головой вверх-вниз, заодно сам постанывая, чтобы была вибрация, возбуждающая лишь сильнее. Юджин зажмурился так крепко, как никогда, на его глазах аж выступили слезы. Вскрикнув и ощутив, как через все его тело словно прошла одна огромная судорога, он густо излился чуть левее своего подчиненного, кое-как успевшего отстраниться, пачкая несчастный диван. Повисла тишина, нарушаемая лишь шумными вдохами-выдохами уже успокоившегося краба. В его голове продолжал стоять непроглядный туман, в котором кое-как ютились две единственные мысли: Как хорошо ему только что было, и как хорошо, что это все закончилось. Кальмар тоже отдышался, куда быстрее своего начальника, лег рядом с ним и обнял, как ни в чем не бывало. Юджин чуть не упал с дивана от внезапности, машинально захотев отползти от него подальше, но в тот же миг передумал, с огромным облегчением вспомнив, что все позади. — Мороженого тебе принести, клубничка блин? — спросил Сквидвард с неприкрытой вкрадчивостью в голосе, выделив последнее слово, кажется, испытывая желание засмеяться от такого. Он вспомнил, что у них еще с позавчера в морозильнике лежит клубничное и ванильное мороженое. Крабс был не в силах вообще что-либо говорить, а потому просто коротко кивнул головой в знак согласия, понимая, что холодненькое мороженое ему сейчас точно не помешает. *** 23:59. Включен телевизор, все так же погашен свет. На диване, уже чистом и вытертом, сидят краб и кальмар, жующие мороженое и пьющие алкоголь. Юджин ест клубничное и пьет коньяк, а Сквидвард — ванильное, а пьет мартини. Что интересно, первый с полностью голым торсом. Забили куранты после речи президента побережья. Наступила полночь, Новый год. Начало очередного года, который наши влюбленные проведут друг с другом. Их любовь будет лишь расти, они всегда поддержат друг друга, что бы ни случилось. Но и за шутки друг над другом никогда не будут забывать как следует отомстить… — С Новым годом, Сквиди. — С Новым годом, Джуни. Звонкий «чок» бокалом и стопкой. Короткий поцелуй от Сквидварда прямо в щечку Крабса.