Напросились, мистер Крабс...

Сделав наконец все необходимые дела, позавтракав и попив кофе, пожелав приятного времяпровождения Перл, эти двое пошли на работу. Подарки они решили подарить друг другу уже днем или вечером, во время самого празднования, чтобы подержать интригу, и чтобы было приятнее. Даже несмотря на то, что обоим было безумно интересно, и терпеть не хотелось. На улице стало уже чуть светлее, но совсем немного. Сизое небо приобрело темно-темно голубой оттенок, луна поблекла, а снег начал идти не так активно, что все равно выглядело очень красиво под светом потихоньку гаснувших фонарей. Краб и кальмар шли, держась за руки, ну, точнее, за клешню и щупальце, радуясь тому, что почти никогда никого не встречают по дороге на работу, и их никто за это не критикует и не пялится им вслед, как ненормальным. Конечно, если к ним кто и лезет с этим (например, кое-кто маленький и одноглазый), они всегда находят, как их отшить и что сказать в ответ, но согласитесь — зачем лишний раз трепать себе нервы? Лучше уж ходить лишь наедине друг с другом, без посторонних глаз. Ну или глаза… Помимо свитера на головоногом были теплые штанцы джинсового цвета с начесом, которые Юджин вообще невесть где откопал и твердо уговорил его их надеть. Они оказались немного колючие изнутри, но, к счастью, вроде бы терпимые. Зато теперь нижние щупальца не будут мерзнуть, что огромный плюс. — Тебе хоть тепло? — решил спросить Крабс, отметивший, что ветер тоже почти перестал дуть, и буквально вся улица погрузилась в тишину, нарушаемую лишь немного смешными звуками их шагов. — Да, нормально, — честно признался Сквидвард, мимолетом оглядев свой свитер. Да что там нормально — ему было ОЧЕНЬ хорошо и тепло в этом! Пусть и по-прежнему немного неловко из-за длины подола. Но он надеялся, что только ему одному он кажется похожим на платье… — Ну вот и славно, — конечно же, Юджин был рад такому ответу, рад, что его любимый не будет мерзнуть, и решил добавить с небольшим, но все же строгим упреком: — а если бы не я, сейчас бы шел и мерз в своей рубашонке! Почему сам не догадался нормально одеться, а? — Не так уж мне и холодно было, — лояльно объяснил кальмар, ничуть не смутившийся таким строгим упрекам, — к тому же, ты очень теплый, так что мне всегда есть, где можно погреться, — довольная улыбка, внезапному появлению которой Юджин даже немного растерялся, но тоже нешироко улыбнулся. Ему безумно понравилось это замечание. Да, он сам любит греть любовника своим телом, ощущая, как тот расслабляется и успокаивается. Порой кассир сразу же после начала перерыва может без лишних слов зайти в кабинет начальника, встать сзади него, обнять вокруг шеи и просто греться. И никакие батареи и обогреватели, никакие термостаты не нужны. Крабс быстро привык к этому, ему понравилось быть большой персональной грелочкой, которую к тому же можно бесконечно тискать и жамкать. Прямо сейчас он захотел было обнять Тентикалса, но, к сожалению, не успел — они наконец подошли к Красти Крабу, где уже были Спанч Боб с Патриком, и его совсем легонько, но очень уверенно оттолкнули. Думаю, не стоит уточнять, что кассир не любит проявления всех этих нежностей при других, особенно если это его доставучие соседи, которые сразу начинают с умилением на них пялиться и спрашивать каждые пять минут, как у них дела, чем они собираются заняться после работы, в костюме или в платье будет Сквидвард на их свадьбе, и тому подобное. Все им скажи! Краб немного расстроился тому, что не смог обняться, но решил чересчур сильно не придавать этому значения — все же, впереди весь день, они еще смогут уединиться и достаточно пообниматься, так что не стоит отчаиваться. И это не говоря уже о будущих новогодних каникулах. Как ни странно, ресторан немного преобразился снаружи — был весь обмотан длиннющей зелено-красной гирляндой, которую Крабс купил во время распродажи в «Акулочке». Что не особо удивительно, она была там самая дешевая и на постоянной основе глючит, иногда бьется током, но тем не менее, все равно выглядит красиво, создавая ту самую подходящую новогоднюю атмосферу. Губка с морской звездой занимались тем, что, в принципе-то, вполне от них ожидаемо: играли в догонялки, носясь вокруг ресторана так, что поднимали вокруг себя небольшую вьюгу, и кидали друг в друга снежки. Иными словами, веселились, как дети. Коротали время перед тем, когда можно будет зайти внутрь, а может, просто пытались не замерзнуть. Они очень весело и громко смеялись, так, что ни слова было не разобрать, если они что-то и говорили. Юджин был умилен пареньками и тем, что они веселятся, ведь это бодрило и его, и будет бодрить посетителей, которые тогда с большой вероятностью будут заказывать лишь больше. А вот Сквидвард, как можно догадаться, был лишь в очередной раз раздражен таким поведением. Не хотел он ни слышать, как они хохочут на весь Бикини Боттом, ни уж тем более веселиться с ними, ну, он надеялся, что в случае чего его никто не заставит. Он хотел лишь своего начальника. Ну, в смысле, проводить время только с ним. Веселящиеся парни как раз остановились около главного входа, когда туда подошли те двое более взрослых мужчин. Они радостно заулыбались, особенно после того, как увидели, что те держатся за руки. Сквидвард, сам не зная зачем, тихо вздохнул и положил щупальце на плечо Крабса, предварительно высвободив его из его клешни. — ЗдорОво, матросы! — озорным голосом поздоровался Крабс, отвечая на их улыбки улыбкой. — Ой, здрасьте! — Боб смешно всплеснул руками и подскочил на одном месте, словно только сейчас их заметил. — С Новым годом, юнга! — с готовностью выдал Юджин, доставая ключи, — тебя тоже, Патрик. Не сиди на снегу, — добавил он, устремляя глаза на морскую звезду, усевшуюся в сугробе, как в кресле, только в очень глупой позе. — А сегодня Новый год??? — тот кое-как поднялся и посмотрел вытаращенными глазами на всех собеседников поочереди, — я чуть не забыл! — Вас обоих тоже с наступающим! — запищал сияющий поваренок и резко и крепко обнял обоих, так, что его ручонки чуть не оторвались от квадратного тела, и выдал на одном духу: — желаем вам всего самого хорошего — счастья, здоровья и, конечно… денег! — он посмотрел на своего начальника с немного хитрой улыбкой. А Стар глянул на притихшего Сквидварда и сразу же добавил: — …и чтобы ты играл на кларнете еще лучше, чем сейчас! — Спасибо… — головоногий решил тоже слегка улыбнуться, чтобы хоть немного поддержать разговор и не расстраивать Юджина, порадовать его своей редкой улыбкой. Да и действительно, такое пожелание ему точно уж не лишнее. — Ар-ар, да, спасибо! — Крабс открыл двери, спрятал ключи обратно и жестом показал всем трем, чтобы они заходили, — правда, мне можно было бы только денег пожелать, а счастье у нас и так есть, — он незаметно для Боба с Патриком шутливо шлепнул кассира прямо по пояснице, наткнулся на очередной офигевший взгляд и довольно улыбнулся, — здоровье тоже, к счастью. Вам желаем всего того же! Ну, кроме денег. Ладно, шучу, ар-ар-ар. Внутри ресторан, к сожалению, не особо преобразился — как Боб не пытался, а не смог уговорить начальника хотя бы украсить окна гирляндой, тот посчитал это не только затратным, но и чересчур слащавым. Так что порешили остановиться на короткой золотой мишуре вокруг окон, и все. Зато у входа стоял большой зеленый коралл, по-новогоднему украшенный. Сэнди говорит, что наверху они называются «ёлками», только, естественно, там вместо кораллов используют деревья. Перевернув табличку «Закрыто» на «Открыто», Юджин хотел было сразу идти в свой кабинет, но его остановил умиленный писклявый голос: — У вас обоих очень милые свитерочки, кстати! — заметил губка, уже находящийся на кухне. — Спасибо, мой мальчик, — Крабс прикрыл дверь в уже открытый кабинет и гордо поставил клешни в боки, разглядывая довольными глазами свой свитер с правдивой надписью. — Твое вязаное платье тоже! — вдруг заявил Патрик, указав на Сквидварда, который спокойно проходил за кассу. Кальмар вытаращил глаза и чуть не поскользнулся на ровном месте, чувствуя, как из его ушей начинает валить белый пар от невозможной злости. Он так и знал! Так и знал, что найдется, ну найдется же непременно какой-нибудь идиот, который тоже посчитает его свитер платьем! Юджину стало страшно с такой реакции, и он поспешил вставить свое слово: — Патрик, это… это не платье! Это просто очень длинный свитер! — очень строго, но немного нервно рявкнул он, подбежав к парню поближе и сурово на него зыркая, — с платьем ничего общего, ясно?! — Ой, простите… — кажется, тому и в правду стало стыдно за такое предположение, и он грустно опустил голову. Повисла небольшая тишина. Сквидвард был рад тому, что Крабс его защитил, но все же не совсем успокоился — уж такая у него натура. Из его ушей продолжал валить белый пар, а глаза — пялиться куда-то в сторону главного выхода. Решив прервать молчание, ракообразный невольно откашлялся, зашел за кассу и как можно бодрее выдал, оглядывая любовника внимательными глазами: — Зато… Зато гляньте, какой узор чудесный! — он положил клешню на чужое плечо и мягко погладил, что было очень приятно, и кальмар даже немного подуспокоился. Хоть он был все так же зол на кое-чью тупость, но все же рад тому, что начальник его оправдывает и защищает, не позволяя над ним шутить, злить его и ставить в неловкое положение. — И правда! — вновь подключился к разговору Спанч Боб, выбежавший из кухни поближе к друзьям, со все тем же умилением наблюдая за своим соседом и начальником, — очень красивый! Миленькие снежинки, у Гэри как-то был похожий шарфик!.. — Узор как узор, — Тентикалсу даже стало немного неловко от того, как его начали рассматривать три пары глаз, будто узора красивее вообще никогда не видели. — Да ладно тебе, снежинка, — вдруг произнес Юджин, мягко похлопав его по плечу клешней, из-под которой кальмар моментально выкарабкался. — ЧТО?! — рявкнул он, ощущая, как вся злость возвращается, надеясь, что ослышался. Он думал, точнее, так же надеялся, что начальник будет напуган его такой реакцией и извинится перед ним, но этого не произошло. Вместо этого краб вдруг начал издавать такие звуки, будто с огромным трудом сдерживает смех. — Ну… Н-ну… Хе-хе! Ты, ты весь в снегу, как снежинка, — пояснил он, аж начиная тяжело дышать в попытках не рассмеяться на весь Красти Краб, — и узор у тебя такой же. Снежинчатый! И правда, после улицы они все были в снежинках, пусть уже и почти растаявших. Сквидвард умолк, не находя слов от злости, лишь продолжая испепелять ненавидящими глазами дальний угол ресторана. — Ой, а ведь и правда! — повторил поваренок, тоже глазея на своего злого коллегу во все глаза, и тоненько и высоко захихикал, — снежинка в снежинках! От такой метафоры кальмар понял, что готов уже кое-кого прибить. Он скрестил щупальца на груди, чтобы хоть немного внушить страх, и сосед и начальник перестали ему такое говорить. — Сквидвард, ты теперь официально снежинка, — вдруг притворно деловитым голосом заключил Пат, повторяя жест кассира, тоже скрещивая руки на груди. Тентикалс чуть не матернулся от очередной шутки про эту чертову снежинку, не зная, как ему мысленно себя успокоить. Спанч Боб захихикал веселее, Патрик к нему подключился, а Крабс не удержался и захохотал в голос, падая на пол. Его чертовски веселила такая реакция и возмущенный офигевший взгляд подчиненного, он, признаться, готов был хоть вечно так шутить. Целая пара минут прошла в тройном веселом смехе. Кое-как успокоившись, Крабс встал с пола, вытер слезы, навернувшиеся на глаза, и тихо и сосредоточенно вдохнул-выдохнул, будто пытаясь сосредоточиться, и не замечая взбешенную физиономию слева. — ХА-ХА-ХА-ХА-ХАХ! Ладно, хорош дурака валять, идем работать, — напомнил он, кажется, с трудом держась, чтобы опять не начать надрывно смеяться, — время — деньги. А-ХА-ХА-ХА-ХАХ! — обхватив зачем-то тело клешнями, словно боясь упасть от смеха, он направился наконец к кабинету. — Так точно, капитан! — весело отозвался губка, отдав честь, и со скрипучими звуками своих ботинок поскакал на кухню, — Сквидвард, ты снежинка! — Заткнись! — как можно холоднее отрезал кассир, не смотря в сторону Боба, продолжая просто пялиться в угол ресторана, очевидно, надеясь хоть немного успокоиться таким образом. — А чем мне заняться? — уже растерянно и почти печально вопросил Патрик, смотря на всех друзей поочереди, машинально пожимая плечами и разводя руками. — Э-э-э… Делай что хочешь, только не мешай никому и ничего не порть, — строго и холодно, будто бы это не он сейчас ржал во весь голос, велел Крабс, после чего скрылся в своем кабинете. — Так точно, капитан! — повторил Стар, тоже отдавая честь, и скрылся вместе с губкой на кухне. Тентикалс стоял и пытался отойти от злости и от того, что сейчас произошло. На удивление, соседи на кухне болтали вполне тихо, что было огромным плюсом и не злило еще больше, а может, он просто не слышал их, потому что думал совсем о другом. С преогромным трудом успокоившись, убедившись, что белый пар больше не идет из его ушей, кальмар решил серьезно поговорить с начальником насчет этих шуток про снежинку, которые доводят его до белого каления. Нет, ну мало того, что сам уже второй раз шутит про это, хотя его нормально попросили перестать, так еще и этих двух балбесов на это подсадил! Он не удивится теперь, если они тоже будут называть его снежинкой на протяжение всего дня! — ЮДЖИН! — резко рявкнул он, абсолютно без какого-либо стеснения распахивая дверь в кабинет того. — Да-да-а-а-а-а? — тут же спросил Крабс с небольшой оттяжечкой, даже не вздрогнувший от столь резкого появления, очевидно, еще не до конца успокоившись, судя по довольной улыбке, — чего тебе, снежинка моя сладкая? Чем могу помочь? Опять он начинает! Хорошо еще, сейчас они одни… — Я же вроде нормально попросил не называть меня снежинкой! — Сквидвард подошел ближе к столу и опять скрестил щупальца на груди, еле перебарывая желание дать кое-кому смачный подзатыльник, — я согласился на твое это «круассанчик», только потому что проиграл тебе в домино и это было твое желание, называть друг друга в шутку «круассанчик» и «клубничка»… Слава Нептуну, наедине, но ни на какую снежинку я не согласен! — Прости, пожалуйста, я не удержался, — к счастью, в этот раз краб не стал прикалываться и наконец решил извиниться, — ты… ты правда очень милый. А еще у меня слишком хорошее настроение. Прости еще раз, ар-ар, — едва ли не смущенно попросил прощения он, кажись, реально надеясь, что его простят. Кассир лишь безысходно вздохнул, как бы говоря «А куда я денусь?». Скорее всего, так оно было из-за любви к начальнику, но он быстро перестал злиться, точнее, простил его и перестал ругать. Все-таки, они любят друг друга и ссорами ничего не добьются, да и первым сдаваться и прощать порой надо, как бы тебе не мешала гордость. — Хорошо, прощаю уж, — тихо произнес он и в знак столь быстрого примирения погладил его по щеке, на что тот улыбнулся и коротко поцеловал его в это щупальце, — но… больше никаких снежинок! — не дожидаясь ответа, он развернулся к выходу в холл. А Юджин улыбнулся уже малость хитро и выдал как бы с неким предупреждением: — Постараюсь… Но ничего не обещаю. Сквидвард почему-то вздрогнул, но решил ничего не отвечать, а просто вернулся за кассу, надеясь, что весь оставшийся день пройдет если не хорошо, то хотя бы просто нормально. *** Смена продолжилась. На улице стало совсем светло, от темноты не осталось и следа, а вот снег все так же продолжал идти. Постепенно приходили посетители, только куда активнее, чем обычно. Все суетились, поздравляли друг друга, говорили на всякие новогодние темы. Боб поздравлял едва ли не каждого пришедшего, а абсолютно на всех приготовленных им крабсбургерах были надписи «С Новым годом!» из горчицы, майонеза или полупрозрачного кетчупа (ну или из соуса «Вулкан» для любителей). Конечно, как бы кассира не раздражает и не напрягает такое огромное сборище, все же он уже привык к ним. Но… именно сейчас, в Новый год, их было чересчур много, так, что кальмару все же стало довольно-таки некомфортно. Но он по-прежнему тешил себя мыслями о том, что надо лишь потерпеть, и все будет хорошо. К счастью и на удивление, настроение Тентикалса немного приподнялось. Хотя… Правильнее будет сказать, он чуть-чуть успокоился, но вместе с тем заскучал. Соседи что-то очень бурно обсуждали на кухне, настолько, что почти что не говорили ничего ему, что было, конечно же, огромным плюсом. Но теперь ему и поорать не на кого было. А начальник был у себя в кабинете и за все это время так и не вышел ни разу, что напротив расстроило кальмара, еще больше заставив его заскучать. Погрузившись в свои мысли, Сквидвард решил зайти к Юджину на перерыве, чтобы хотя бы немного поболтать с ним, оторвать его от считания денег, или чем он там занимается. Хотя, чем он еще может заниматься? Головоногий сам удивился, когда его голову посетила такая неожиданная и, главное, странная мысль. Он совершенно невольно прислушался и вдруг осознал, что в кабинете начальника полнейшая тишина. Нет ни шуршания, ни звона сами знаете чего (который обычно звучит как раз-таки довольно громко), ни его радостных подсчетов. Ни вообще каких-либо звуков. «Он спит там?» — неуверенно подумал Сквидвард, немного раздражаясь непонятностью всей ситуации, и стал ждать перерыва лишь с бОльшим нетерпением. К счастью, до того оставалось совсем немного времени, меньше получаса. Когда осталось буквально две минуты (за это время не произошло ничего интересного), кассир вдруг услышал буквально в паре метров от себя незнакомый и тонкий детский голосок: — Мам, а почему этот дядя за кассой в платье? — говорил маленький судак примерно 5 лет, встревоженно и немного недоуменно, но при этом с откровенным любопытством пялясь на «дядю в платье». Он явно не осознавал того, каким громким вышел его вопрос, надеясь, что никто, кроме мамы, его не услышит. Около секунды кальмар никак не реагировал на это, но тут понял смысл сказанного и… да, из его ушей опять повалил белый пар, делающий его похожим на дурацкий чайник. Ладно, это просто глупый маленький мальчик, которого терзает интерес. Как бы Тентикалс не ненавидит детей, все же он понимает, что срывать свою злость на них, тем более, если они слишком маленькие, нежелательно (а не то его мама еще кое-кому нажалуется). Остается надеяться, что мать этого ребенка объяснит своему сыну, что бывают просто очень длинные свитера, которые не имеют никакого отношения к платьям… Однако… Произошло совсем не то, чего он хотел бы. — Сына, в этом нет ничего страшного, — важным голосом, будто учительница в школе, принялась объяснять судак сынишке, — каждый одевается, как хочет, главное, чтобы нравилось ему самому. Может, ему нравится носить платья? Так же сильно, как ты, например, любишь синие куртки. Опять же, около секунды или чуть подольше, Сквидвард просто стоял и пялил в стену, а потом ощутил, как от невозможной злости ему аж стало жарко. Неужели, взрослая рыба тоже ни черта не понимает и считает это за платье?! «Да не платье это!» — безумно сильно хотел сказать кассир, но воздержался изо всех сил. Если он испортит настроение им, те наверняка нажалуются Юджину и испортят ему, а тот сто процентов начнет ругаться и испортит своему любовнику. Первое еще ладно, но последних двух Сквидвард не мог допустить. Судаки быстренько забрали свой заказ и ушли из ресторана, а тут как раз и начался перерыв. Решительно вдохнув-выдохнув, головоногий перешагнул через кассу и как можно увереннее, пусть и нещадно дрожащим щупальцем постучался в кабинет начальника. Выпустить пар, нажаловавшись на произошедшее, безумно хотелось, и кому, если не своему любимому? — Можно зайти? — гнусаво и холодно, несмотря на бушующее внутри него пламя злости, вопросил Тентикалс, делая вид, что не замечает из окна кухни заинтересованные взгляды двух беспозвоночных парней. На удивление, ответ послышался не сразу, будто Крабс не мог на него решиться или обдумать его как следует. На пару мгновений Сквидвард уже всерьез было подумал, что он уснул, но тут наконец услышал его немного нервный или смущенный голос: — Да-да, конечно. Продолжая недоумевать, но решив поразмыслить над всем этим после, Тентикалс открыл дверь и зашел. Закрыв дверь обратно, он глянул на своего любовника, который сидел и… прятал клешни за спиной, таращась на кальмара все так же чутка встревоженно или даже смущенно. Но, что самое неожиданное… Его рабочий стол был почти полностью пустым. Обычно он весь в деньжатах по очевидным причинам, а тут… сейчас там стоял лишь телефон и фотография в рамочке Юджина и его дочери. Да ладно, мистер Крабс занимается не считанием денег! Только… Чем же тогда? Кассир был так удивлен такому, что вмиг позабыл о всем том, что его только что беспокоило. Он непременно захотел узнать, что происходит — чем занимался краб до его прихода, почему он такой смущенно-нервный, и, конечно же — что он прячет. — Чем это ты занят и что прячешь? — прямо спросил Сквидвард, подходя ближе. — А, э-э, да ничем, как обычно, — Крабс несколько раз пошарился глазами по всему своему кабинету, явно опять прилагая немало усилий, чтобы придумать нормальный ответ на вопрос, — вот, деньги считаю, — он указал глазами на стол, на котором ни одного пенни не лежало. — Но у тебя стол пустой, как бы! — опять прямо и едва ли не пораженно напомнил Тентикалс, оперевшись щупальцами на стол, с удивлением таращась то на него, то на краба, — какие деньги? — Ну, э-э, они просто невидимые, — кажется, тот, чтобы или перевести тему разговора немного в другое русло, или просто чтобы как-то разбавить ситуацию, стал шутить и улыбаться. Но, естественно, кальмар подобных глупых шуток не любит. Изредка он, конечно, может поддержать шутки начальника или даже посмеяться над ними, если они действительно насмешат его, но ему не нравится столь неуместный юмор, когда он настроен серьезно. — Юджин, а если серьезно? — уже чуть настойчивее вопросил он, приподнимая бровь, твердо решив добиться ответов на свои вопросы, — чем ты был занят все это время, и что в клешнях за спиной прячешь? — он кинул секундный значительный взгляд на клешни того. — Да ничего не прячу, просто дурачусь, — тут же пояснил ракообразный, все так же улыбаясь, но очень неуверенно, — нету там ничего! По уровню упрямости эти двое примерно одинаковы, поэтому каждый твердо держался на своем. Сквидвард, осознав, что обычными просьбами он, вероятно всего, ничего не добьется от Крабса, решил выпытать у него ответы на свои вопросы немного другим способом… — Тогда, хочешь, чтобы я сам посмотрел? — вопросил он и вдруг весьма хитро улыбнулся, будто что-то задумал (так оно и есть), а сам обошел стол и подошел к начальнику вплотную. При этом, что удивительно, он не стал пытаться глянуть, что же тот прячет, а просто начал стоять. Наверное, это был отвлекающий маневр, а может… Его план заключался в другом. Крабс немножечко так офигел и не нашел, что на это ответить, а потому предпочел лучшим ответом молчание. Не понимая, что этот головоногий задумал, но уже заранее боясь, он с настоящим испугом пялился на его хитрую физиономию. Спросить, что он затеял, было страшновато и очень рискованно, поэтому Юджин продолжал молчать, пока кассир все теми же хитрыми глазами начал рассматривать его с головы до ног. — Э-э… Нет, нет, не смотри! — не удержавшись, произнес краб, решив добавить немного строгости в голос, и не догадываясь о том, что это станет его роковой ошибкой в этой ситуации, — я непонятно тебе говорю, а? Обычно, когда он в плохом настроении и ему грубят, кальмар сам начинает злиться и беситься лишь сильнее. Но… в этот раз все произошло иначе. Крабс подскочил и едва ли не вскрикнул от внезапности, ощутив, как под его свитер просовываются два холодных щупальца. Он успел только лишь вытаращить глаза на кассира, не понимая, что тот делает, прежде чем почувствовал, как маленькие присоски некрепко прилипли к его округлым бокам и моментально отлепились. Через все тело за пару мгновений пробежались колючие и неприятные мурашки. Это было слишком легко и нежно, очень дразняще, а от того — чертовски щекотно. Юджин невольно и коротко взвыл и поерзал, ощущая, как на него постепенно начинает накатывать паника. Ладно, не постепенно — она накатила на него очень резко и сильно, он аж вспотеть умудрился. Он понял, что с ним собираются сейчас сделать! И в срочном порядке пробовал что-то придумать, лишь бы избежать предстоящего кошмара. — Сквидвард, нет, даже не д… Д-ДХА-ХА-ХА-ХАХ! — договорить не вышло, ибо щекотное движение присосок повторилось, только вот теперь уже чуть быстрее и безжалостнее. И его главное отличие от предыдущего заключалось в том, что оно не остановилось так быстро, а очень даже уверенно продолжилось. Конечно, Крабс не успел хоть немного к этому подготовиться, а потому не удержался и сразу же начал смеяться, нелепо дергая ногами. Его клешни вдруг начали издавать какой-то странный трескучий звук (который почти не было слышно из-за того, что он ржал в голос), явно означающий, что ему сложно долго держать их в таком положении и безумно хочется ими прикрыться. Головоногий даже улыбнулся от такого, его настроение немного улучшилось. Он сам не осознавал того, насколько он умилен подобной бурной реакцией. Юджин очень боится щекотки, и кальмар иногда этим пользуется, когда хочет от него чего-то добиться (например, именно таким образом он «выпросил» у него денег на то мыло с запахом вишни), либо же за что-то его наказать. Слышать его неконтролируемый смех от щекотки непередаваемо приятно, только если он не начинает кашлять, и всегда и без исключений поднимает кассиру настроение. Тентикалс успел за это непродолжительное время войти в азарт и решил пощекотать что-нибудь другое, чтобы кое-кому стало еще «веселее» от внезапного ощущения, к которому он еще не успел привыкнуть. — А что это у нас такое? — вкрадчиво и игриво спросил Сквидвард, переместив оба щупальца под мышки начальника, продолжая неустанно двигать присосками, предвкушая, что сейчас будет. Последующая реакция привела его в настоящий восторг. — А-ХА-ХА-ХА-ХА, ХА-ХА, НЕТ, НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ТА-А-А-АМ! — уже едва ли не умоляюще взвыл Крабс, в очередной раз с огромным трудом удержавшись от того, чтобы не закрыть свое несчастное тело от проворных щупалец и этих маленьких липких присосок, доводящих его до сумасшествия. Казалось, эти присосочки шевелились все быстрее и быстрее, отчего ракообразный ржал громче и несдержаннее. Кассир улыбался одновременно и умиленно, и вместе с тем немного по-садистки. Он специально не заходил назад за кресло, чтобы проверить наконец, что же его начальник прячет, хотя имел огромную возможность — ему было безумно интересно, сколько тот может продержаться. Наконец, спустя около пяти минут Юджин осознал, что больше не выдерживает. Его тело стало ужасно чувствительным и зудящим от всех этих издевательств, отчего ощущения стали лишь ярче и мучительнее, также накатила невероятная жара, от которой он начал кашлять. — Я сдаюсь! Я СДАЮСЬ, СДАЮСЬ, ХВАТИТ, ПОЖАЛУЙСТА! — заверещал он, резко убирая клешни из-за спины и отталкивая ими любовника, а потом прикрывая свое тело. Сквидвард немного испугался внезапности, но, как несложно догадаться, через пару мгновений какой-либо страх ушел, сменившись ликованием. Он был безумно рад тому, что смог наконец добиться своего, да заодно и настроение себе поднял. Вот бы каждый перерыв так проводить. Ладно, время узнать, что же все это время Крабс пытался спрятать. Ради чего, все же, Тентикалс все это начал? Итак, в левой клешне тот держал черные нитки, а в правой — иглу. Сквидвард был в таком недоумении с этого, что даже улыбаться прекратил, и в очередной раз приподнял бровь в непонятках, правда, почти невольно. — Это… иголка с ниткой? — задал он риторический вопрос. Точнее, уточнил, будто сомневался, что глаза говорят ему правду. — Д-да, мулине, — подтвердил краб, тяжело дыша и покашливая, смотря на собеседника до сих пор с опаской в глазах. — Шьешь что-то? — спросил тогда тот, которому действительно стало очень интересно. — Это секрет, — твердо, несмотря на свое состояние и положение, в котором его легко опять могут начать мучать, сообщил краб и тут же добавил: — точнее, сюрприз тебе будет. Ясно? — почти строго переспросил он, опустил голову вниз, устало выдохнул и добавил куда мягче: — потом все узнаешь, золотко. Кальмар улыбнулся, когда его так назвали, и умолк, ничего не ответив на это, но очень заинтересовавшись подобным заявлением. Немного подумав, он решил, что лучшим вариантом действительно будет ничего не спрашивать насчет этого, если это сюрприз, как ему сказали. Повисла тишина, нарушаемая лишь тихими вдохами Юджина, который по-прежнему пытался отдышаться после прошедшей экзекуции. Он просто сидел и пялил в стол, ничего не делая, будто дожидаясь, когда подчиненный уйдет, и он сможет заняться подготовкой того «сюрприза». Решив наконец нарушить тишину, во время которой Сквидвард просто стоял у него над душой и тоже о чем-то думал, Крабс еще раз вдохнул-выдохнул и спросил уже почти ровным голосом: — Ты чего пришел, что-то хотел? Головоногий вдруг опять хитро улыбнулся и без лишних слов переместил свою тощую задницу на крошечные колени начальника. Юджин никак не ожидал такого и молча раскрыл глаза чуть шире, кладя нитку с иголкой на стол, ждя, что ему сейчас скажут. — Да, хотел еще как. Оповестить тебя кое-о-чем, — интонация Тентикалса сменилась. Она была спокойной и даже мягкой, но вместе с тем по ней как-то можно было понять, что спокойствие он сохраняет из последних сил, а на самом деле мысленно опять начинает из-за чего-то злиться. Он вспомнил наконец, из-за чего он, как бы, вообще сюда пришел, о чем хотел поговорить. — О чем же тогда? Сквидвард тоже вдохнул-выдохнул, после чего, помолчав пару секунд, выдал с возобновившимся негодованием, как ни в чем не бывало: — Все… в-все считают мой свитер платьем!.. — его улыбка резко исчезла. — Да тар-тарский соус, не обращай ты на них внимания! — кажется, Крабс тоже психанул из-за такого заявления. Ну или из-за того, что кассир ему на это жалуется, — мало ли, что они там считают, ты-то знаешь правду. И кто, скажи на милость, так считает? Я же сказал парнишкам, что это свитер! Головоногий в очередной раз выдохнул и промямлил устало и почти разбито, будто пробуя набраться сил на следующую эмоциональную реплику: — Нет, они не причем тут, и слава Нептуну, — он положил щупальца на плечи собеседника. — А кто тогда? — с любопытством, но аккуратно спросил краб, как бы в ответ кладя обе клешни на чужую талию. Кальмар нервно и зло задышал и выдал со все той же злостью, от которого его глаза налились кровью, а из ушей опять пошел пар: — Да, э-э… мальчишка какой-то у своей матери спросил, почему я в платье! А она вместо того, чтобы объяснить ему, что это не платье, сказала, что каждый ходит, в чем хочет, лишь бы ему нравилось, и «может мне платья нравятся»! Крабс слушал Сквидварда с задумчивым и крайне серьезным выражением лица, но уже на середине его реплики начал улыбаться, а потом что? Правильно — сдерживать с превеликим трудом смех, будто его опять щекочут. — Ну успокойся, не бесись ты так, он же ребенок еще, — наконец посоветовал он, к счастью, довольно быстро успокоившись, — а она просто должна была сказать ему факт. — Какой еще факт?! — рявкнул Сквидвард, резко и крепко сжимая шею Крабса обоими щупальцами, ставшими невероятно сильными от раздражения и злости, — по-твоему, я ношу платья?! — А-а-а-а, задушишь меня! — Юджин кое-как отодрал липкие конечности от своей шеи и пару раз кашлянул, — нет, я про то, что каждый одевается, как хочет! Так что в этом нет ничего страшного, тебя же не осудили за это. — Ладно… — только и смог ответить на это кассир. На удивление, он немного успокоился после такого. Он хоть и по-прежнему был зол на непонятливость тех судаков, но все же мысленно пытался найти хоть какие-то плюсы. И эти плюсы заключались в том, что его не стали ни осуждать за это, как уже было сказано, да и, вероятнее всего, уже забыли об этом разговоре. Очередная тишина. Ракообразный заметил, что любовник все же по-прежнему раздражен, просто пробует это скрыть изо всех сил, чтобы больше не портить настроение ему. Самое время попробовать еще немножко его успокоить уже не предположениями, а фактами. — Не волнуйся, малыш, уже совсем скоро начнутся выходные, и мы с тобой отдохнем, никто не будет тебя дразнить, зато будет ласкать твой дорогой начальник, — тихо произнес он, положил клешню на чужое худое колено и нежно поцеловал свое золотко в плечо, прямо сквозь ткань свитера. Тентикалс улыбнулся и вновь обнял плечи Юджина. — Да, вот тут ты прав, — так же тихо произнес он и положил голову ему на плечо. Крабс улыбнулся в ответ и глянул на часы — оказывается, до конца перерыва уже чуть меньше двух минут. Пора заканчивать, но у него возникло ощущение, что он хочет еще что-то сказать напоследок. Только вот… что именно? — А все-таки, ты снежинка, — вдруг выдал он, не удержавшись, — такой же легкий и воздушный. Не, ну правда же! Думаю, в этот раз уже не стоит описывать произошедшую реакцию. — Ты опять за свое?! — рявкнул Сквидвард, еле сдерживаясь, чтобы опять не схватиться на шею начальника. Только он более-менее успокоился, как его опять начали дразнить и бесить, испортив к тому же всю романтичную атмосферу своим тупым сравнением! — Ладно, ладно, извини! — краб уже тише засмеялся, приподнял кальмара со своих колен и поставил его на пол, — иди за кассу, перерыв сейчас уже закончится. Кассир хотел что-то сказать, но передумал — от злости не находилось слов, точнее, не было моральных сил говорить. Он развернулся и молча потопал к выходу. *** Наконец наступила ночь! Уже было совсем темно, а снег опять начал идти так бурно, как и утром. Казалось бы, время шло невероятно медленно, тянулось, подобно меду, но сейчас все осознавали, насколько быстро оно на самом деле прошло. Посетителей было и не сосчитать — наверное, пол-города. Столиков еле хватало. Как и хотели, работал телевизор Боба, на котором все с каким-то невыразимым интересом смотрели всякие новогодние концерты и передачи. Сквидвард, конечно же, не пошел за столик, а остался за кассой, ведь должен был по-прежнему принимать заказы. Он все так же мысленно раздражался и напрягался такому огромному сборищу, но на этот раз его все же утешало одно: Юджин обещал никуда не отходить от него до наступления полуночи. Значит, этот замечательный праздник они встретят друг с другом, а что может быть лучше этого? Итак, все были увлечены каким-то очередным попсовым концертом по телику и разговорами друг с другом, и никто даже не подходил к кассе, а Боб и Патрик очень часто бегали на улицу и со скоростью света лепили снеговиков, лишь изредка забегая обратно в здание. Тогда Тентикалс первый решил, что это идеальный момент для того, чтобы подарить подарок любимому. Он легонько потыкал задумавшегося начальника, который тоже смотрел телевизор, в грудь, тем самым обратив его внимание на себя, и достал пакет, где лежал подарок. — Сквиди, чего хотел? — Юджин, глянь, что у меня есть для тебя, — кальмар слегка улыбнулся и под любопытным взглядом длинных глаз принялся доставать из пакета что-то мягкое. Это оказалась… Полукруглая, полуовальная зеленая подушка с изображенным на ней большим черным долларом. Крабс немного смешно вытаращил глаза и протяжно присвистнул, чем даже обратил на себя внимание пары посетителей. — О-о-о, вот ведь инфузория, ничего себе! — с видом ребенка, которому купили любимую игрушку, выдал он, и взял подушку в клешни, сразу же начиная ее слегка мять, — мягкая… — Ты просто как раз жаловался еще где-то в середине ноября на то, что у тебя подушка всю мягкость растеряла, потому что ты нечаянно порвал ее своим носом с обратной стороны, — вспомнил неловкий момент тот и спросил с небольшим сарказмом: — а самому-то купить новую не судьба была, да, мистер Крабс? — Конечно! А ты как думал? — Юджин опять рассмеялся, заставив Сквидварда улыбнуться лишь по новой, — ладно, спасибо, круассанчик, люблю тебя. А теперь глянь, что подарю тебе я! Кассир продолжал улыбаться и наблюдать, как начальник достает из-за пазухи… Боже… Такого подарка Сквидвард никак не ожидал. Он ожидал все что угодно, но только не большую вышивку крестиком с изображенным на ней им самим, играющим на кларнете. Вокруг было семь сердечек, «парящих» в воздухе рядом с музыкантом, а в самом верху — надпись черными буквами: «От Юджина Сквидварду» — Вау! — наконец заговорил кальмар, когда к нему вернулся дар речи — он был в слишком приятном шоке с такого подарка, — Юджин, это просто… — и тут же вновь замолк, не находя слов, чтобы похвалить этот шедевр в полной мере. — Тебе нравится? — спросил Крабс с надеждой и очень настойчиво, с удовольствием отметив, как глаза кассира блестят от приятного удивления, восторга и радости — таких сильных, каких он ОЧЕНЬ давно не испытывал. Таких, которые у него может вызвать только и исключительно его дорогой начальник. — Да я в восторге просто, спрашиваешь! — Сквидвард прижал вышивку к груди, а потом вновь принялся разглядывать, не в силах ей налюбоваться, — повешу на видном месте. За сколько хоть вышил? Краб умолк и задумался, будто бы начал что-то вспоминать, и даже почесал легонько свой затылок. — Ну, в начале месяца начал, если ничего не путаю… И сегодня как раз заканчивал. — А-а-а, теперь понятно, почему ты днем с нитками и иголкой сидел, а не с деньгами! — воскликнул головоногий, когда кое-что вспомнил. — Да-да, именно из-за этого! — Крабс в очередной раз коротко рассмеялся, — мне оставалось сегодня только надпись вышить. Изначально я собирался и себя тоже сюда добавить, но красных ниток было мало, и они все ушли на сердечки. Оба умолкли, лишь пялясь с неописуемым обожанием то друг на друга, то на подаренные им подарки. — Спасибо еще раз, Джуни, — наконец поблагодарил Тентикалс, на пару мгновений опустив взгляд вниз. Он называет Юджина «Джуни», только когда в очень хорошем настроении, ни из-за чего не грустит и ничего не стесняется. Сам Юджин любит это до безумия, ему непередаваемо приятно слышать ласковые прозвища в свой адрес, которые являются большой редкостью от этого угрюмого кальмара, — ты лучший. От таких слов Крабс уже понял, что готов хоть растаять. Он чувствовал, как безумно любит Сквидварда, настолько, что порой даже не жалеет денег ради него. И как сам Тентикалс любит его, ведь только с ним ему по-настоящему комфортно, безопасно и даже весело. — Ты тоже, мой хороший, — негромко произнес ракообразный, будто чутка смущенный, и спрятал подушку в подарочный пакет, куда и головоногий положил вышивку. Опять недолгое молчание, во время которых оба лишь неловко улыбались и отворачивали свои взгляды друг от друга, как влюбленные подростки, а не достаточно взрослые мужчины. Наконец Крабс, будто решившись, немного приподнялся и заключил Тентикалса в крепкие сердечные объятия, прижав его к своей груди. Сквидвард был настолько рад, что без раздумий обнял его в ответ, поглаживая его плечо и шею. Они отстранились друг от друга, но по-прежнему смущенно улыбались, будто собирались или по крайней мере задумывали сделать что-то еще. Сквидвард почти незаметно прикусил губу и хотел было даже поцеловать Юджина, пока наконец не вспомнил — они в чертовом общественном месте. И если про объятия им никто ничего не сказал, то от поцелуев все же стоит воздержаться. Сосредоточенно вдохнув-выдохнув, будто пробовал прийти в себя от радости, краб наконец решил предложить: — Выпьем немного? — Давай, — кальмар лишь кивнул головой. Они достали по бутылке коньяка и мартини, на которое, конечно же, скинулись вместе. Только по одной, потому что они не планировали напиваться в хлам, а просто немного расслабиться и почувствовать себя лучше. И алкоголь они этот любят. Точнее, Сквидвард любит мартини, к коньяку где-то нейтрален, а Крабс любит коньяк, но, признаться, терпеть не может мартини. Но чего только не сделаешь ради того, чтобы твой возлюбленный чувствовал себя лучше всех. Они достали бокал для мартини — треугольный и с изящной и тонкой, немного согнутой ножкой, и маленькую широкую стопочку. Юджин без лишних слов налил сначала своему золотку, а потом, получив благодарность, принялся наливать себе, как вдруг… — О, приветик! — раздался знакомый до боли писклявый, но резкий и какой-то чересчур громкий в этот момент голосок, от внезапности которого Крабс чуть не разлил коньяк. Он глянул за спину кальмара и, конечно же, увидел там радостно подбегающих к ним губку и морскую звезду, что были все в снегу. Сквидвард невольно вздохнул и незаметно для соседей закатил глаза, отчего стало понятно — скорее всего, сейчас его настроение опять пойдет в минус. — Привет, мальчики, — лояльно произнес краб, наконец наполнив стопку до краев. — Чем занимаетесь? — моментально спросил Патрик, почему-то с очень деловитым видом оглядывая друзей. — Патрик, ты слепой?! — головоногого взбесил такой глупый вопрос, и он значительно указал взглядом на сосуды с алкоголем, делая очевидный намек этому беспозвоночному, — мы пьем! Точнее, хотели выпить… — Ой, точно… — звезда замялся и опустил голову, начиная неловко теребить резинку в своих плавках. — Сквидвард, а ты что, воду пьешь? — вдруг с интересом вопросил поваренок, указывая тоненьким пальцем на бокал с прозрачной жидкостью, заслуживая очередной недовольный взгляд и вздох со стороны соседа. Крабс негромко фыркнул и, поняв, что сейчас точно засмеется, принялся активно делать вид, что кашляет, в результате чего подавился собственной слюной и чуть не потерял сознание. — Сынок, это называется «мартини», — так же лояльно произнес он, легко улыбнувшись. — Ой… — повторил вслед за другом парниша, прикрывая рот ручонками, а потом захихикал, — простите, простите! Хи-хи. — Ты бы еще сказал, что Юджин чай пьет! — не выдержав, выпалил Тентикалс, на что засмеялись уже все трое. Кассир, осознав, что все оценили его шутку, сам заулыбался. Юджин и Сквидвард молча чокнулись стопкой и бокалом, после чего начали пить. Кальмар с невыразимым удовольствием ощутил, как приятное сладкое чувство распространяется внутри, становясь все теплее и слаще, а тело расслабляется. Пока друзья пили, Спанч Боб и Патрик, опять глупо и тихо хихикая, достали буквально из ниоткуда длинную цветастую бутылку, на которой почему-то были изображены Морской Супермен и Очкарик. Осушивший свою стопку Крабс поставил ее рядом и вытаращился на парней удивленными глазами. — А, эм, молодежь! Я не знал, что вы тоже будете пить! — едва ли не пораженно произнес он, поднося клешню к подбородку. — Это детское шампанское. В нем нет алкоголя, зато оно очень сладкое! — сообщил Спанч Боб, тщетно, но очень активно и радостно пробуя откупорить бутылку. — А… Ну ладно, — Юджин развел клешнями в разные стороны и мягко приобнял примолкнувшего кассира за плечо, маленькими глоточками пьющего свой бокал мартини. — Ой… Мистер Крабс, можете открыть, пожалуйста? — вдруг уже едва ли не жалобно попросил поваренок, умоляюще смотря на начальника, когда, видать, осознал наконец, что никак не сможет открыть бутылку сам. — Почему я? — не грубо, но немного раздраженно спросил краб, ставя клешни в боки, рассматривая жалобные блестящие глаза уже обоих молодых парней. — Мы потеряли штопор… — признался Боб, опустив взгляд в пол, а Стар вдруг добавил, резко повеселев: — К тому же, Вы так смешно открываете бутылки! Можете, пожалуйста? Ракообразный опять немножко удивленно распахнул глаза, когда они ему об этом сказали, но, к собственному удивлению, злиться не стал. Решив помочь им с этим в честь праздника, да и повеселить их лишний раз, он притворно недовольно вздохнул и легко улыбнулся, как бы говоря: «Ну ладно, что уж с вами делать». — Хорошо, но только за четыре доллара, — заявил Крабс, требовательно протянув к обоим одну клешню, пока второй продолжал обнимать кассира, который молча наблюдал за всем разговором, не имея желание вмешиваться, пока эти двое рядом. — УРА-А-А-А-А-А-А! — повеселели уже оба парня, едва ли не прыгая от радости на одном месте. Получив свои обещанные четыре доллара, Юджин взял протянутую ему бутылку и учудил следующее — вставил в пробку свой нос, похожий на штопор, и начал им быстро вращать. Парни не сводили глаз с этого зрелища, наблюдали, как загипнотизированные. Спустя около пяти секунд детское шампанское было открыто с соответствующим звуком. — Ура! — опять заорали Боб и Патрик, после чего радостно захихикали — это зрелище явно их насмешило. Крабс с довольной улыбкой снял пробку со своего носа и вместе с бутылкой торжественно подал их владельцам. — Спасибо, спасибо, спасибочки! — так же радостно благодарили те в два голоса, рассматривая открытую бутылку, как настоящее сокровище. — Да не за что уж, — Крабс развел клешнями в разные стороны, почему-то сам испытывая желание начать смеяться. Радостно переговариваясь, парни вновь вышли на улицу, оставив своих влюбленных друзей наедине друг с другом. Тентикалс облегченно выдохнул и наконец подал голос: — Наконец-то эти идиоты свалили, — он допил свой мартини, после чего глянул на начальника с возобновившейся милой улыбкой. Краб улыбнулся ему в ответ, тоже радуясь тому, что молодежь оставила их в покое, и теперь они снова могут наслаждаться компанией друг друга, не отвлекаясь на их смешные детские глупости. Сквидвард вдруг начал улыбаться уже с небольшой хитринкой, после чего… немного наклонился и коротко чмокнул Юджина прямо в широкую короткую шею. Тот подскочил и вздрогнул, чувствуя, как непонимание охватывает его с головой — не ожидал он таких откровенных действий от этого кальмара-недотроги, который, как уже было сказано, не любит проявлять нежность и чувства при других. Причем, вряд ли один бокал мартини на него может так подействовать. — Сквидвард, что ты делаешь?.. — Заткнись~ — шепнул тот куда более ласковым тоном, чем его внезапная просьба. Крабс хотел было что-то сказать, но был слишком удивлен. Пялясь на кальмара вытаращенными удивленными глазами, он молча позволил ему запечатлеть еще пару поцелуев в свою шею, а потом наконец и в губы. Нет, Тентикалс не был настроен развратно, не хотел прямо сейчас от начальника того самого. Он желал лишь бесконечно целовать его, в губы, в щеки и в эту сладкую шейку, жесткую сзади, но невероятно пухлую и мягкую спереди и по бокам, доставлять ему удовольствие, показывать, как сильно его любит. Вероятнее всего, все же алкоголь на него начал так действовать, ведь даже на то, что они в общественном месте, прямо сейчас он плевал с высокой колокольни. Юджин прикрыл глаза и довольно улыбался, позволяя себя ласкать, отвечая на поцелуи, очевидно, все же немного поддатого любовника. В один момент он захотел притянуть его к себе поближе, как вдруг наконец одумался и аккуратно отстранил его от себя. Он понял, что если они продолжат в том же темпе, у него с огромной вероятностью встанет и он будет чувствовать себя из-за этого некомфортно. Угомонившись, Сквидвард, как ни в чем не бывало, уставился в телевизор, хотя до этого почти не обращал на все происходящее там никакого внимания. Крабс тоже пробовал успокоиться, что, к счастью, ему более-менее удалось. Шея по-прежнему словно горела от недавних пламенных поцелуев, как и щеки, но все же он сумел успокоиться и настроить себя на другое. Желая отвлечься, краб тоже устремил свой взгляд в телевизор и обнаружил, что там как раз идет какая-то музыкальная программа. Прямо сейчас играла очень веселая ритмическая музыка, под которую всем захотелось потанцевать, размять наконец тело, перестав сидеть на месте. Напившиеся всласть детского шампанского губка и морская звезда как раз весело запрыгали и затанцевали, а вслед за ними, как по команде, начали танцевать и многие посетители. Юджин задумался, молча разглядывая дно своей пустой стопки. Шанс того, что у него все получится сейчас, конечно, ничтожно мал, но попытаться все же стоит. Демонстративно встав на ноги, Крабс, как настоящий джентльмен, протянул замешкавшемуся Сквидварду клешню и уверенно и важно произнес: — Мистер Сквидвард, я приглашаю Вас танцевать. К сожалению, ответ оказался таким, каким и ожидался: — Мистер Сквидвард отказывается! — кальмар скрестил щупальца на груди и отвернулся, в красках показывая свое недовольство, и добавил коротко, но твердо и понятно: — я не хочу! Краб грустно вздохнул и сел обратно. Хоть он и расстроен был тем, что с ним отказались потанцевать, но все же не собирался отходить от кассира, чтобы все время находиться с ним, как и обещал. — Ладно, прости, — извинился ракообразный и добавил уже бодрее и ласковее, не желая нагнетать обстановку: — чего хочешь тогда, золотко? Опять эта хитрая улыбка возникла на лице головоногого. Он не говорил этого напрямую, но почему-то именно это прозвище нравится ему больше других. Прижавшись к груди начальника, он почти бесслышно прошептал ему прямо на ухо: — Хочу тебя. — Меня..? — Крабс опять вздрогнул от столь неожиданного заявления и машинально указал на себя, что выглядело немного глупо. — Хочу, чтобы ты сидел тут и никуда не уходил, как и обещал мне, — пояснил Сквидвард уверенным и твердым, почти строгим голосом, почти что в приказном тоне, и спросил, аж приподняв бровь: — понятно? — Хорошо, сладкий, — Юджин улыбнулся подчиненному, мысленно выдохнув с такого уточнения, и решил сменить тему разговора: — налить тебе еще? — Не откажусь, спасибо, — моментально ответил кассир, наблюдая, как ему наливают полный бокал мартини. Налив и себе стопку, краб задумчиво повертел ее в клешне. — Тост есть, — заприметив чужой заинтересованный взгляд, он добавил: — чтобы мы с тобой оба были всегда в достатке, счастливы и здоровы! Кальмар улыбнулся, и они вновь чокнулись и начали пить. В этот раз к ним никто не подходил и не мешал, они могли наслаждаться компанией друг друга в полном спокойствии, лишь увеличившемся после второго бокала и стопки. После тоста они, не придумав, чем заняться, сошлись на мнении посмотреть телевизор. Только сейчас они заметили, что вместо всяких веселых и бодрых песен вдруг начала играть медленная и лирическая, можно даже сказать… романтичная?.. Коллеги молча глянули друг на друга, но ничего не сказали и так же отвернулись, смущаясь. Крабс понимал, что до безумия опять хочет кое-что предложить, но волнение от мыслей о том, что у него и на этот раз ничего не выйдет, смущало и расстраивало его. — Сквиди… — неуверенно начал он, положив клешню на щупальце того, — может, все-таки потанцуем, а? — Я еще не настолько пьян, Юджин, — Сквидвард пробовал добавить в свой голос типичной для него холодности и недовольства, но все же по нему становилось понятно, что он тоже немного смущен из-за своей же неуверенности. Он бы с удовольствием станцевал со своим начальником, но слишком стеснялся лишних глаз. Завтра они обязательно уже потанцуют под романтичную новогоднюю музыку у кого-нибудь из них дома, но не сейчас. Он обещает это сам себе. Продолжив сидеть в тишине и лишь молча смотря телевизор, изредка наблюдая за другими танцующими парами, наши герои и не заметили, как рядом с ними уже минут пять стоит и смотрит на них какая-то молоденькая тощая килька в белом коротком платье, платиновыми пышными волосами и дурацкими такими же белыми очками-бабочками. Сквидварда раздражало до невозможности такое непонятное навязчивое внимание, причем, заметьте, она просто стоит и ничего не говорит! Наверное пьяная. Тентикалс решил молчать, делая вид, что не замечает ее, надеясь, что она уйдет поскорее. Крабс тоже ее заметил и очень смутился, но, в отличие от Сквидварда, куда более разговорчивый, а от того он решил взять ситуацию под свой контроль и как можно аккуратнее и вежливее спросил у девушки: — Юная леди, мы можем Вам чем-то помочь? Вы хотите сделать заказ? — Да, мистер. Э-э, нет, мистер, — ответила та писклявым девичьим голосом, кивая головой, а потом мотая, смотря прямо в длинные недоуменные глазища, и не замечая кальмара, что с раздражением на лице наблюдал за ними, — сейчас белый танец, не хотите… — она мотнула головой куда-то в сторону, но договорить не успела. Не выдержав такого наглого вопроса, кассир резко и с максимально злым лицом поднялся из-за своего места, одно щупальце поставив в бок, а другим собственнически обнимая начальника за шею. Делая тем самым огромный намек, что он принадлежит ему, только ему и никому больше. Девушка испуганно вытаращила глаза и даже сделала крохотный шажок назад. Юджин же, боясь, как бы его подчиненный не начал ругаться и психовать, как можно скорее вставил свое слово: — Нет, не хочу, извините! — не грубо, но уверенно и твердо выпалил он, смотря на кильку, скрещивая клешни на груди. — Х-хорошо, поняла, — пропищала тогда та, еще раз кивнув, попятилась, развернулась и ушла к столику в дальнем конце ресторана. По-прежнему сохраняющий злое выражение лица Сквидвард медленно опустился обратно, с откровенной неприязнью пялясь девушке вслед. Крабс хмыкнул, положив клешню на его плечо, кажется, одновременно радуясь, умиляясь, и вместе с тем словив приятный шок с такой бурной реакции. — Клянусь, я бы ей врезал, если бы она вовремя не отошла… — предупреждающе и очень опасно заявил Тентикалс, маниакально сощурив глаза, чувствуя где-то в глубине души, что все так бы и было. — Да прямо уж, — с небольшим сарказмом отозвался краб, улыбаясь, кажется, не восприняв это всерьез. — Еще как прямо! — почти гневно рявкнул тот, поворачиваясь к нему всем корпусом, — даже несмотря на то, что она девушка! Ты только мой краб! — это прозвучало так страстно и жарко, так уверенно, что Юджин даже немного удивился. Не позволив ему сказать и слова, его вновь втянули в поцелуй. Правда, в этот раз тот был куда страстнее и смелей, будто бы головоногий демонстрировал всю свою злость к тем, кто лезет к его крабу. Осознав, что делать ему больше нечего, мистер Крабс охотно ответил на столь собственнический поцелуй, не прекращая поражаться столь сильным изменениям в поведении Сквидварда. То стесняется просто обняться, когда почти никого рядом нет, то не стыдится так пылко целоваться, когда вокруг них полно народу. Поцелуй наконец оборвался, спустя только лишь три или даже четыре минуты. Кальмар со все той же страстью смотрел на своего уже смирившегося любовника, тяжело дыша, хитро при этом улыбаясь, будто бы молча спрашивая «Что, не ожидал?» Юджин тоже широко улыбнулся, уже перестав смущаться, но все же где-то в глубине души по-прежнему поражаясь такой резкой смене настроения. Он понял, что хочет что-то сказать, именно сейчас, только вот, что именно? — Ревнивая снежинка, — наконец произнес он, опять ухмыляясь, ставя клешни на пояс. — КРАБС, ЁКАРНАЯ АКУЛА-ПИЛА! — Тентикалс аж сжал щупальца в кулаках, резко оглядевшись по сторонам, надеясь, что никто этого не услышал, — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ВСЕКУ! Он уж забыл совсем об этой чертовой снежинке и был твердо уверен, что над ним больше не будут так шутить! Так ведь нет, опять надо ему настроение портить, больше же заняться нечем! — Ладно, я пошутил просто, прости! — уверил краб, начиная смеяться, совсем не испытывая никакого стыда и страха за свои шутки, с которыми уже явно перегибал палку. А стоило бы… — Мне твои шутки уже вот где! — прошипел кассир, указав на свою шею, и предупредил: — будь уверен — я тебе теперь отомщу! — Мне уже интересно, как и когда… — Юджин сделал вид, будто задумался, приставив клешню к подбородку, — заставишь меня слушать, как играешь на кларнете? Или что? От такого предположения головоногий рассердился лишь больше и начал активнее думать, как бы ему отомстить. — Что-нибудь поинтереснее придумаю, будь в этом уверен… — уже тише, а от того более зловеще выдал он, отворачиваясь, чтобы больше не смотреть в эти насмешливые глазища. *** Время текло, и вот — до полуночи оставалось где-то около двух часов. Сквидварда совсем разморило к этому времени, а точнее — он заколебался. Он уже не мог терпеть, чтобы поскорее вернуться домой, уж слишком сильно ему все надоели. Лучшего варианта, кроме как начать выпрашивать пойти домой, он не нашел. — Юджин, пойдем домой, а. — Что? — переспросил тот, неуверенно приподнимая бровь, будто думал, что ослышался. — Я не могу уже, я устал, — признался кальмар, крепко прижимаясь к чужому огромному телу своим тощим, — мне все надоели. Я хочу встречать Новый год с тобой. — Ну, хорошо, что уж с тобой поделать, — краб развел клешнями в разные стороны и пожал плечами, после чего обнял кассира за талию, словно боясь, что он упадет, — ты не пьян, случаем? — Вроде не сильно, — тихо и неуверенно промямлил Тентикалс. Он и вправду не был пьян, а просто безумно уставший. Алкоголь напротив бодрит его, как ни странно, наполняет решимостью, поселяет в голове романтические мысли… Крабс вышел из-за кассы вслед за Сквидвардом и, решив не терять время, обратился к как раз находящимся здесь Спанч Бобу и Патрику: — Еще раз с наступающим вас, мальчики, мы пойдем — Сквидвард уж устал больно. Спокойной ночи! — Спокойной ночи, Сквидвард, спокойной ночи, мистер Крабс! Вас обоих тоже с наступающим! — весело заорали те в два голоса, активно маша им руками. — Боб, вот тебе ключи, — уже куда строже продолжил Юджин, кладя в крохотную ручку поваренка ключи от ресторана, — завтра чтоб пришел ко мне и вернул, дубликат их делать не собираюсь. Уяснил? — Так точно, капитан! — так же радостно отозвался губка, криво отдавая честь, радуясь, что ему доверяют такое серьезное дело. — Вот и славно, — Крабс вновь улыбнулся и обнял Сквидварда чуть крепче, — ладно, еще раз спокойной ночи и с наступающим, мы пошли! — До свидания, вас тоже! — охотно повторили те, опять маша им руками, покуда те не вышли из здания.