Ты никогда не был мне братом

              — Ты никогда не был мне братом, — слова слетели с его губ резко, как стеклянные осколки бутылки, с размаху разбитой об асфальт. В голосе мужчины было такое презрение, такая боль, смешанная с ненавистью, что Костя чуть отшатнулся. Фраза обожгла его, словно брызги раскаленной лавы. Слава поднял взгляд, являя собеседнику свои глаза — опухшие от недосыпа и злые. Костя не на шутку испугался: сначала этого пристального, тяжелого взгляда, похожего на взгляд убийцы перед решающим ударом, а потом — фразы, которая медленно проплыла сквозь черепную коробку до самого его сознания, заставляя перебирать все свои грехи и думать, был ли вообще какой-то смысл во всём его существовании. — Слава, я же… — он попытался было хоть как-то привести друга в чувство, осторожно протянув руку и опустив на его плечо, но тот дернулся, как от удара током. Его затуманенный взгляд не предвещал ничего хорошего, и Костя на всякий случай отодвинулся ещё дальше. — Не смей, — произнёс Слава сквозь сжатые зубы. — Я очень многое могу простить и прощаю, но… — он рвано вздохнул, словно ему не хватало воздуха, и замолчал, глядя куда-то в пустоту. Костю пробрало до дрожи, пробило холодным потом, когда в очередной раз, уже очень болезненным и тяжелым ударом его накрыло осознание того, что он сделал. За две недели до этого. Пятница. 21:54. Марта сидела за столом с кружкой чая, зажатой в руке, и заразительно смеялась, разговаривая по телефону с Дианой. — Что, серьёзно? Так и сказал? — она почти задыхалась от смеха и даже поставила чашку на стол, чтобы ненароком не уронить. Потом её вдруг настиг приступ кашля, и она, шмыгнув носом, немного успокоилась. — Боже, ну и везёт тебе на идиотов… Да нет, ты что, не беспокойся, обычная простуда, — девушка постукивала пальцами по поверхности стола, слушая продолжение истории подруги, когда телефон в руках вдруг завибрировал. — Дианчик, подожди минутку, мне Костя звонит. Я наберу тебе, — сказала она вдруг, взглянув на экран мобильника, и, сбросив один вызов, ответила на другой. — Марта? Это Марта? — в трубке, сквозь неясный шум и суету, девушка различила неизвестный голос — это точно был не Костя. Она нахмурилась и хотела было сбросить звонок, когда, после очередного шуршания и громких восклицаний, в динамике вдруг послышался смех Кости. — Марта, это я, чё молчишь? — Не молчу, — она вздохнула, вставая из-за стола и подходя к окну. Панфилов был одним из лучших друзей Славы, у него был какой-то собственный музыкальный проект, но они с Бутусовым часто приходили вместе к разным гениальным вещам, которые потом становились песнями. А ещё, какими бы разными они ни были, проводить время вместе им было очень хорошо. Костя казался Марте немного разгильдяем, моментами грубоватым или чересчур прямолинейным, но он был замечательным другом, всегда был готов поддержать и лучше всех обнимался. Его объятия были такие крепкие, словно он стремился тебя задушить, но при этом было очень тепло, и тебя целиком обволакивал аромат, всегда исходящий от Панфилова — тяжёлый, но очень приятный мужской парфюм вперемешку с запахом крепких сигарет. Марте этот запах всегда напоминал атмосферу рокерских тусовок и концертов, да и за все эти годы, что они со Славой были вместе, девушка успела привыкнуть к Косте и уже не представляла без него ни одной хорошей вечеринки. — Кость, ты где? — спросила она устало, потому что тот продолжал молчать. — Я? — он снова засмеялся, и чей-то смех сбоку подхватил это веселье. — Вообще я в каком-то баре на Рубинштейна, но, честно, я не помню, где я… А где мы вообще, Жень? — по голосу было слышно, что он отвернулся, чтобы спросить. Неизвестный Женя прямо в трубку проорал название бара, и Марта поморщилась. — Честно, мне это название ни о чем не говорит, хотя как-то ведь я сюда попал… — Так, хорошо, — Марта потёрла виски, пытаясь добиться хоть чего-то вразумительного, — а чего звонишь-то? Мне завтра на смену, я к тебе присоединиться не смогу, как бы ни хотела… — Да я понятия не имею, Женька сказал позвонить, — Костя снова смеялся, потом послышалась череда матов, какое-то шуршание и — опять голос Панфилова — на этот раз без посторонних шумов. Судя по звукам на фоне, он вышел на улицу. Телефон снова перехватили, и Марта услышала голос того, второго: — а ты его девушка или чего? — Упаси боже, — вырвалось у Марты, — что за вопросы такие? Костик, ты только не обижайся, — добавила она вдруг на случай, если тот тоже услышал. — Я же ничего не имею в виду. Просто… сам понимаешь, очень уж мы разные… — Да я спросил, кому могу позвонить и попросить забрать этого придурка отсюда, — Женя вздохнул. — Слушай, он пьяный в стельку. Ты далеко вообще живешь? Не сможешь хоть частично его проводить? А то боюсь, он и дорогу до дома не помнит… Марта вздохнула, переводя взгляд на часы. Планов на остаток вечера у неё все равно больше не было, а если бы она отказалась и осталась дома, то однозначно продолжила бы беспокоиться, как там Костя доберется сам. — А такси?.. — она попыталась задать вопрос, но в трубке послышался смех. — Такси в десять вечера в пятницу? От Рубинштейна? — Женя хмыкнул. — Ну нет, если есть три лишних косаря, прошу… — Ладно, это я на всякий спросила, — произнесла она наконец. — Я приеду. Только скажи, пожалуйста, точный адрес и дай трубку Косте. Женя, сохранивший относительную трезвость, выполнил всё это, и Марта вновь услышала голос друга. — Так ты приедешь, солнце мое? — Слава занят, да? — уточнила она на всякий случай. — Я бы никогда не заставил тебя выходить из дома так поздно, если бы он мог приехать, — говорил Костя слегка нараспев, и было слышно, что он улыбается. — У него же какой-то срочный заказ, работяга тот ещё… Разве он не говорил тебе? — Говорил, — она уже вспомнила, — ладно, пусть работает. Я скоро буду. Только никуда не уходи, слышишь? — Конечно, Марта, — протянул он, а потом снова послышался смех. — Костя! И больше не пить до моего приезда! — воскликнула она вдруг. — А это уже посложнее, — он усмехнулся и почти сразу сбросил звонок. Марта скептически нахмурилась и направилась собираться. Возле бара была толпа людей, которые благодаря хорошей погоде выпивали на улице. Марта пробилась сквозь них, стараясь ни на кого не смотреть, и, к своей удаче, увидела Костю прямо возле входных дверей с сигаретой в руках. Он улыбнулся, увидев девушку, и сделал последнюю затяжку. — Ма-арта, как я рад тебя видеть, — он тут же обнял ее за плечи, и девушке в нос ударил сильный запах алкоголя, отчего она поморщилась. — Спасибо, что приехала, правда, — встрял какой-то мужчина — судя по голосу, тот самый Женя. — На этом удаляюсь, — он махнул рукой и тут же словно растворился среди толпы людей. Марта беспомощно вздохнула, глядя на Костю, который всё лез к ней обниматься. — Пойдем, давай, — она потянула его за собой, надеясь, что он пойдет добровольно, потому что не представляла, как тащить за собой такого высокого мужчину, который был в два раза шире её самой в плечах. Костя, однако, действительно начал идти машинально и без пререканий. — Какой повод напиться-то хоть был? — спросила она у мужчины, когда они подошли к автобусной остановке. Такси в такое время в Петербурге действительно стоило бы половину того, что Костя пропил в баре, а автобус шёл ровно до его дома, где Марта собиралась остаться с ним и дождаться Славу, чтобы они уже вдвоем вернулись к себе в квартиру. — Да, всё как всегда, — Костя слабо улыбнулся и почесал затылок. — Чё, обязательно повод нужен? Я просто и не заметил, как… — Всё с тобой ясно, — Марта засмеялась и махнула рукой, проверяя расписание, а потом достала из кармана платок, чтобы высморкаться. Костя, несмотря на его абсолютную пропитанность спиртом, все ещё мог немного мыслить трезво, и потому тут же забеспокоился. — Ты болеешь, что ли? А что не сказала, я бы как-нибудь сам… — Костя, «как-нибудь сам» ты бы по дороге попал под машину или пришел бы вообще не туда, куда надо, — она рассмеялась. — Да я и не болею, так, несерьёзно, — она отмахнулась, кидая салфетку в мусорку и наконец замечая огни автобуса вдалеке. — Скоро пройдёт. — Ну, как скажешь, — Костя пожал плечами: не было сил спорить, волнами накатывала эта усталость от опьянения и жутко кружилась голова. Марта почти затолкала его в автобус, тут же сажая к окну и садясь напротив. Людей для позднего времени было довольно много. Девушка сидела, глядя куда-то в одну точку и пытаясь не уснуть, потому что отчего-то начало клонить в сон. — Ой, Марта, какая же ты красивая, ты знаешь? — протянул вдруг Костя, на что девушка удивлённо вскинула брови, вмиг взбодрившись. — Да, повезло, конечно, Славе… — Костя, — она смутилась, не понимая, что происходит. — Нет, я же без всякого подтекста, — он вскинул руки в свою защиту. — Тут просто свет так падает, и волосы у тебя ещё так уложены, я даже… Автобус вдруг резко затормозил. Послышался скрип тормозов, а потом ощутимый разворот, — и уже через секунду стало понятно, что это был не просто какой-то водитель-тормоз впереди. Марта испуганно распахнула глаза, слыша грохот, чувствуя сильный удар куда-то в спину и наблюдая перед собой ошарашенное лицо Кости, а потом была яркая вспышка света где-то справа — последнее, что она успела заметить, прежде чем потеряла сознание.

***

В первые секунды после того, как открыл глаза, Костя вообще не мог понять, что происходит. Однако потом слух разобрал писк датчика, что измерял его пульс, и зрение сфокусировалось на бледно-зелёных стенах. Больница. Было не особенно светло, скорее — сумерки, но утренние, какие бывают перед восходом солнца. Костя попытался приподняться и оглядеть палату, но руку пронзило острой болью. — Ай, — он втянул воздух сквозь зубы, опуская взгляд. Рука была, кажется, в гипсе. — Пиздец, — прошептал он одними губами, начиная вспоминать. В этом боксе стояли ещё две кровати, но они были загорожены ширмами, и Костя не видел, кто там. Однако до этого ему уже не было дела: он не до конца понял, что такого случилось предыдущим вечером, что проснулся он в реанимации, но перед глазами отчетливо стояло испуганное выражение лица Марты. — Да какого чёрта здесь никого нет? — пробормотал мужчина, начиная испытывать тревожность от этой гробовой тишины. Причина была очевидна: было около четырёх утра, обычно в реанимации это было самое спокойное время, и даже медсестры могли немного поспать. Пульс Кости чуть участился от внезапного волнения, и это отразил датчик, тут же начиная пищать громче. Однако это совсем не было причиной для медсестер подниматься с нагретого места, и поэтому Костя лишь зажмурил глаза, начиная считать про себя, но при этом невольно вспоминая детали прошедшей ночи. Да, алкоголя было выпито немало. За этим занятием он всё-таки заснул: в каком-то неудобном положении, будто против собственной воли, догадываясь, что до того ему вкололи какое-нибудь обезболивающее вместе со снотворным. В следующий раз его разбудил уже резкий, подобный ультразвуку, писк возле соседней койки. Две медсестры тут же вбежали в бокс, принимаясь что-то вкалывать пациенту, а Костя как раз разлепил глаза и готовился поймать их, чтобы получить наконец ответы на вопросы. Как только одна из них отошла в сторону, выкидывая шприцы и доставая из кармана телефон, мужчина воспользовался шансом: — Я прошу прощения, — голос звучал хрипло из-за долгого молчания. — Мне кто-нибудь может объяснить, что я тут делаю? — О, очнулись, — девушка подошла к нему, вскинув брови. — Помните, как вас зовут? Сколько вам лет? В каком вы городе? — Константин Панфилов, тридцать два, Санкт-Петербург, — он раздраженно ответил на типичный врачебный допрос. — А что-нибудь более… недавнее? — Вы не помните, что произошло? — она прищурилась и достала из кармана фонарик, направляя его прямо в зрачок мужчины, отчего тот сразу зажмурился. — Помню. Но обрывками. Я ведь… — он почесал затылок: конечно, они знали, что он был пьяным в сопли, но самому об этом напоминать не хотелось. — Да, мы видели количество этанола в ваших анализах крови, — медсестра снисходительно улыбнулась. — Вы ехали на автобусе, который попал в аварию и после загорелся. Пострадавших доставили в больницы. У вас, — она взяла файл с его историей болезни с нижней части кровати, — у вас ушибы, перелом руки, незначительные ожоги и подозрение на сотрясение… Но, как понимаю, подозрение уже сняли, сотрясения нет, — она улыбнулась ему. Костя её безмятежного состояния не разделял. Услышав всё это, он ошарашенно уставился на медсестру и пытался не дать панике взять верх. — Марта… — пробормотал он вдруг. — Марта-то где? Девушка со мной была, она тоже в этой больнице? — С вами была ваша девушка? — лицо медсестры вдруг стало озабоченным. — Не моя, моего друга, — он махнул рукой. — Но сути-то не меняет! Она здесь? — Ну, конкретно в этом боксе её точно нет, а так не могу вам сообщить такую информацию, — она покачала головой. — Что значит не можете? — Костя повысил голос, приподнимаясь на локтях и при этом игнорируя то, как обожгло болью правую руку. — Я же не прошу сообщать её диагноз или результаты её анализов, просто спрашиваю, где мне её искать! — Молодой человек, вы не в гостинице, — девушка начала заметно раздражаться. — Скоро будет обход по реанимации, спросите у дежурного врача, у меня нет полномочий говорить об этом с вами, — она повела плечами и быстрым шагом вышла из бокса. Костя почти зарычал, ударяя здоровым кулаком по матрасу. Внезапно его голову пронзила ещё одна трезвая мысль — с каждой минутой их, к счастью, становилось всё больше. — А где вообще мой телефон?.. — пробормотал он, судорожно пытаясь вспомнить, когда видел его в последний раз. Он не был даже уверен, что держал его в руках, когда Марта только приехала. Через несколько минут медсестра пришла снова, и Костя, уже немного успокоившись, спросил у неё: — а меня вообще в чем привезли? Телефона с собой не было? — Пока ничего не разрешали вам выдавать, — она пожала плечами, меняя капельницу пациенту на соседней койке. — Все вещи, с которыми вас привезли, находятся в камере хранения, вам их вернёт дежурный врач, когда вас выпишут или переведут в другое отделение. — Боже, они меня тут ещё и держать собрались? — ужаснулся Костя. — Вот подстава, а… А как вообще с внешним миром-то связаться? Мне надо позвонить, предупредить, что я здесь… — Кому? Мы позвоним, — предложила она. — Да зачем, — отмахнулся он. — Я бы лучше сам… — Об этом тоже потом, значит, сейчас у меня времени нет, — отрезала она и снова ушла, убедившись, что ему больше ничего не нужно. Костя в отчаянии упал на подушки, чувствуя, как в каждой клеточке тела постепенно появляется боль. Он тихонько простонал, ощущая нарастающую панику. Ничего не было известно — только то, что они с Мартой попали в аварию, и девушка сейчас где-то совсем одна, вероятно, переживала то же самое, что и сам Костя. Ему хотелось отключиться на несколько часов — пока не появится хоть какая-то определенность. Однако в его компетенции было только заснуть, что он и сделал, упорно игнорируя шум в соседних боксах, какие-то крики вдали коридора и вечные шаги мимо двери.

***

Слава заподозрил неладное, когда сел в машину, чтобы ехать домой к Косте, как они с Мартой и договорились, и не увидел в телефоне ни сообщений, ни пропущенных звонков. Он просил девушку написать ему, когда они приедут к Панфилову, но она почему-то этого не сделала. Бутусов быстро отправил сообщение, спрашивая, всё ли в порядке, и выехал на дорогу. Когда на светофоре он проверил мобильник, встревожился ещё сильнее — уведомлений не было. Тогда он набрал её номер, слушая гудки и чувствуя, как учащается пульс. Номер Кости и вовсе был недоступен. Без всяких сомнений он поехал к нему домой, благо ключи от квартиры лучшего друга всегда были у него с собой, привязанные к собственной связке. Ему показалось наглым врываться в квартиру — мало ли, что там у них произошло, — поэтому он снова пытался дозвониться хоть до кого-то, пока бродил вокруг дома, но в итоге понял, что других вариантов нет, и поднялся. Квартира встретила его тёмной пустотой. Мужчина прошел на кухню, пытаясь разглядеть хоть какие-то следы случившегося, но не было ничего необычного. Нервно заламывая пальцы, он, уже без особой надежды, снова набрал номер Марты, и ему вдруг ответили. — Здравствуйте, — низкий мужской голос был совсем на Марту не похож, и Слава в первые секунды просто замер столбом, озадаченно хмурясь и не понимая, в чём дело. — Прошу прощения, а с кем я разговариваю? Видимо, не туда позвонил… — пробормотал он, чётко понимая, что не туда по привычному номеру позвонить не мог. — Нет-нет, я взял трубку, так как, видимо, вы кем-то приходитесь Марте Зотовой? — вдруг послышался вопрос. — У неё с собой был паспорт. — Да, — по мнению Славы, происходил какой-то бред. — Я её муж. А вы кто? — Извините, сразу надо было представиться. Я Александр Андреевич Яковлев, врач приемного отделения центральной больницы… Слава еле заставил себя дослушать фразу до конца: у него возникла слабость в ногах. Мужчина сел на стул, сглатывая, пока воображение рисовало в голове самые жуткие картинки. — То есть, авария? Она сейчас там, у вас? — уточнил он. Голос звучал глухо. — Да. Часы посещения реанимации — с восьми утра до пяти вечера. Но можете приехать и сейчас, может, получится договориться… Единственное, её сейчас заберут на операцию, не знаю, надолго ли, но я могу вам сообщить, как они закончат. Как мне с вами связаться? Слава продиктовал свой собственный номер телефона дрожащим голосом, пытаясь осознать случившееся. Слова Марта и реанимация по соседству вселяли в него нехилую панику. — Для чего операция? Я не могу приехать раньше, до того, как её заберут? — ему вдруг стало страшно, что он может упустить что-то очень важное. — Если успеете, — тот усмехнулся. — Не знаю точно, когда заберут, но можете попробовать. У неё сильные повреждения почек и пневмоторакс, операция в первую очередь по этим причинам… Ну, надо с дежурными врачами реанимации пообщаться по этому поводу, они вам всё более точно расскажут. — Тогда я еду, — сказал Слава без минуты колебаний. — Если что, там подожду. Он всеми силами старался сохранять холодность рассудка, но с каждой секундой это было всё сложнее. Количество вопросов росло, а ответов на них не появлялось. Где был Костя, в таком случае? Неужели тоже попал в аварию? Если так, не по его ли вине всё это случилось? Слава не хотел думать об этом, но не мог игнорировать подобные мысли. Больше всего ему хотелось взять Марту за руку, почувствовать её тепло и сказать, что всё будет хорошо. Но пока такой возможности не представлялось. Он долго искал место на парковке больницы, и когда появился в дверях реанимации, выяснилось, что Марта уже в операционной. Врач, увидев его встревоженное и взбудораженное лицо, предложил зайти к девушке после операции — максимум на пару минут, потому что всё-таки была ночь и время посещений еще не наступило, но чтобы он смог увидеть её. Слава с облегчением согласился, потому что действительно не выдержал бы до утра. Те часы, что он ожидал, показались ему адом. Он попытался снова позвонить Косте, но телефон всё так же был выключен, а все расспросы врачей о том, нет ли других пассажиров того автобуса в этой же больнице, не дали результатов. Наконец врач вышел к нему, по дороге снимая маску, и серьезно кивнул. Пока Слава надевал стерильный халат и шапочку, у него от тревоги содрогались все мышцы. Марта выглядела так, что у мужчины сжалось сердце от переживаний. Она была бледной, кожа — цвета простыни, на которой она лежала. Её глаза были закрыты, на лице отражалась какая-то мучительная боль. Слава, не видя претензий со стороны врача, тут же подошел к девушке, сжимая её ледяную руку в своей, дрожащей и такой же холодной от волнения, и склонился ниже. — Марта, я здесь, — прошептал он, протягивая свободную ладонь, чтобы убрать прядь волос с её лба, покрытого липким потом. Его сердце снова пронзил разряд боли. У девушки в вене стоял катетер с капельницей, которая медленно вливала в её вены жидкость. Из-под простыни сбоку выходила трубка, которая спускалась в мешок с жидкостью ало-коричневого цвета. — А что… Что именно у неё? Какие… прогнозы? — Слава тяжело сглотнул, задавая вопрос. — Сильные повреждения почек, потому что именно туда пришелся основной удар, — врач взял со спинки кровати лист с историей болезни и вгляделся в него, — они функционируют, не в полную меру, но этого достаточно для базовых функций, пока нет смысла нагружать организм гемодиализом, — он прищурился, пытаясь разобрать буквы. — Ещё травматический пневмоторакс из-за трещины в ребре, перелом руки и ожоги. Но последнее не особо значительно. — Пневмо… что? — он, нахмурившись, покачал головой. Половина слов была ему не знакома, но он помнил, что Марта была чуть приболевшей — неужели на деле это было что-то серьёзное? — Разрыв лёгкого из-за резкого удара и скопление воздуха в плевральной полости, — пояснил врач, по взгляду Славы понимая, что тому яснее не стало. — Поверьте, об этом стоит беспокоиться в последнюю очередь. У неё стоит дренаж, лёгкое регенерируется и надо будет просто быть осторожнее. Остальное вызывает гораздо большее беспокойство, чем типичный для ДТП пневмоторакс. Слава видел все ссадины, содранную кожу и розовые пятна ожогов на её лице, шее и руках, что лежали сверху на простыне. Снова сжал её пальцы, пытаясь отогреть, но не находя сил говорить. Её лицо будто немного расслабилось — она почувствовала его родной запах. — Так что… Она будет в порядке? — он спросил, уже боясь услышать ответ. Его знаний в медицине было настолько мало, что на врачей он смотрел как на богов, и, как бы ни переживал, приходилось полностью вверять им в руки девушку. — Мы сделаем всё, что можем, — от дежурной фразы врача Славу передернуло. — Сейчас состояние стабильно тяжелое. Если ничего не изменится, она будет в порядке. Вопрос только в том, в каком состоянии были её почки раньше, смогут ли они справиться сейчас… — Она никогда не жаловалась… — Слава пробормотал, но понял, что это мало что даст. — Всё будет нормально. Раньше времени не тратьте нервы, — врач похлопал Бутусова по плечу, замечая, что тот совсем расклеился. — Я вас буду держать в курсе. Она ещё отходит от наркоза, можете побыть здесь и дождаться, пока она проснется, но я бы не советовал. Лучше утром, сейчас может быть проверка, и нам по шапке надают, — он усмехнулся. Слава машинально кивнул, бросил ещё один взгляд на Марту и подумал, что сможет продержаться до утра. Он уже увидел её — вполне себе в нормальном состоянии, пусть и бледную, как мел, но с пульсом и дыханием. Это немного успокоило, помогло ощутить пол под ногами, хотя тревога, конечно, никуда не ушла. Слава, послушавшись врача, вышел из реанимации и сел на диванчик рядом. Не было вариантов дальнейших действий. Просто сидеть было глупо, ехать домой спать — бессмысленно, потому что он понимал, что всё равно не уснет. Поэтому он, не зная, как поступить, сначала просто сел там и попытался ни о чем не думать хотя бы несколько минут. Усталость сказалась сразу: он задремал прямо на месте. Проснулся, правда, почти сразу, даже не осознавая, что спал. Вокруг постоянно кто-то ходил, жутко болела шея, и Слава решил переместиться в свою машину. Взял по дороге кофе в надежде, что он поможет прогнать сонливость, но не сработало, и до самого будильника мужчина просто спал на переднем сидении. В семь утра он чувствовал себя крайне помято, а воспоминания о прошедшей ночи вообще вызывали тошноту, но Славе не оставалось ничего, кроме как вернуться в больницу и попроситься к девушке. Жутко хотелось не только увидеть, что она в порядке, но и услышать её голос, увидеть осознанный взгляд в ответ. Но все его надежды снова были отодвинуты: он будто бы дошёл до цели, протянул руку, чтобы схватить, и тут эта цель вновь улетела вперёд. Врач с сожалением объяснил, что из-за сильных болей ночью Марте сделали укол сильного обезболивающего вместе со снотворным, и она пока что спала. — Вы без проблем сможете разбудить ее, — сказал доктор, но Слава знал, что есть какое-то «но», которое тут же последовало. — Но вы должны понимать, что, когда она спит, она не чувствует боль. Если она проснётся… — Нет, пусть лучше поспит, не буду же я её мучить, — мужчина тут же покачал головой, понимая, на что намекает врач. — Приду ещё раз попозже. Можно сейчас я её хотя бы просто увижу? Его снова провели сквозь все отделение в конец коридора — Марта лежала в одном из последних боксов. В реанимации уже было какое-то оживление: навстречу провезли каталку с накрытым по горло человеком, туда и обратно бегали медсестры, отовсюду раздавались то разговоры, то крики, то писк инфузаторов. Марта выглядела ничуть не лучше, чем ночью: пожалуй, при дневном свете — даже хуже. У Славы что-то скручивалось в мерзкий узел в груди, когда он рассматривал все эти трубки, капли крови на простыне, царапины на нежной коже её шеи. Однако лицо её выглядело чуть более умиротворённым. Когда врач вышел, оставив их одних, Слава понял, что всё равно не сможет спокойно говорить с девушкой, даже когда она проснется, потому что в двух метрах за ширмой лежал кто-то ещё. Было неясно, кто именно и в насколько здравом состоянии, но это всё равно сковывало. Поэтому первое, что сделал мужчина в ту же секунду, — вышел и нашёл главную медсестру. — Прошу прощения, а есть у вас какие-то платные палаты? — поинтересовался он, пытаясь не обращать внимание на странный взгляд, которым она его наградила. — Есть. Нужно? — Желательно. Только попозже, — он обернулся на дверь. — Она пока спит. Разве что вещи её перенести… — Сейчас слишком загруженное время, после часа дня подходите, — отрезала медсестра и отошла в сторону, направляясь к процедурной. Слава скептически поджал губы, понимая, что далеко не все идут работать в больницы именно от большой любви к людям. Ждать ему было легче прямо рядом с Мартой, поэтому он вернулся к ней и сидел рядом: сначала держал за руку, тупо смотря в одну точку и пытаясь понять, что должен был сделать, чтобы всего этого не случилось. Потом начал представлять, что она может чувствовать в этом состоянии, и ему тут же стало плохо, поэтому это занятие он быстро прекратил. После того, чтобы хоть как-то отвлечься, он просто откинулся на стуле и бесцельно листал телефон, просматривая то новости, то ленту в инстаграме. Было около половины девятого, когда в палату вошла молодая и чуть стеснительная медсестра и сообщила Славе, что вот-вот начнётся обход врачей, и ему лучше пока уйти. Она предложила ему поесть или отдохнуть — видимо, он сам выглядел не очень хорошо, и о нем хотелось позаботиться. Слава со слабой улыбкой поблагодарил её и вышел в чуть потерянном состоянии. К выходу он шёл медленнее, пытаясь не отставать от медсестры, но путаясь в собственных мыслях. Уже ближе к двери он вдруг услышал громкие восклицания, которые заставили его остановиться и смутить медсестру. — …в чем проблема! Черт возьми, неужели я о чем-то сверхъестественном прошу? Я имею право вообще на свободу действий? Последовал ответ — он был гораздо тише, поэтому Слава не услышал, но машинально повернул голову, чтобы увидеть, кто так яростно чему-то возмущался. Это не было слуховой галлюцинацией: на кровати в боксе действительно лежал Костя. Точнее, полусидел и с негодованием смотрел на врачей перед собой. Увидев мужчин в халатах, Слава остановил медсестру за локоть с извиняющимся видом: — Прошу прощения, в той палате — мой друг, который, судя по всему, тоже был в этом чертовом автобусе, я могу к нему зайти? — было непонятно, как в таком слегка шокированном состоянии он по-прежнему мог нормально формулировать мысли. — Сейчас там врачи… — медсестра хотела побыстрее вывести посетителя, но удивилась не меньше. — А когда они выйдут? — Ладно, — она кивнула, понимая, что не может не разрешить. — Точно ваш друг? — Естественно, — Слава не отрывал взгляд от дверного проема, а потом вместе с медсестрой отошел чуть поодаль, дожидаясь, пока врачи выйдут всей своей толпой, чтобы перейти к следующей палате. Тогда Слава, поймав одобрительный взгляд смущенной медсестры, ради приличия постучал по дверному косяку и вошёл. Костя, увидев друга, сначала распахнул глаза и не мог ни слова сказать. — Слава, ты как меня нашел? — спросил он наконец. Тот вдруг захохотал. И ему было настолько смешно, что он не мог успокоиться. Это было уже больше похоже на нервное: всё напряжение вылилось в бесконтрольный смех. Костя уже начал было беспокоиться, потому что тот задыхался, но наконец потёр пальцами глаза, сделал несколько глубоких вдохов и с улыбкой посмотрел на лучшего друга. Он уже и сам не смог бы объяснить, что его так рассмешило, но эта минута была необходима. — Ты что, идиот? — не выдержал Костя, поднимаясь на здоровой руке и сразу чувствуя сковывающую боль по всему телу. — Костя, — Слава предупреждающе нахмурился. Всё его веселье вмиг пропало, когда он вспомнил, почему он вообще здесь. — На твоем месте я бы и слово сказать боялся, а ты сразу — «идиот». — Извини, — тот сразу чуть побледнел, откидываясь на подушку. — Так ты расскажешь, что за связи у тебя такие, что ты явился сразу после того, как я закатил скандал? — Никаких связей. Я вообще случайно, — тот вскинул руки. — Я был с Мартой… — он осекся, замечая взгляд Кости. — Она в порядке? — спросил тот сразу, и на лице возникла непривычная для него тревога. — Ну, стабильно тяжелое состояние — это в порядке? — Слава нервно усмехнулся. — Не знаю, как тебе ответить на этот вопрос. Мне с ней ещё даже поговорить не удалось. — Она что, без сознания? В коме? — тот ошарашенно уставился на Бутусова. Ему вмиг стало нехорошо. — Сплюнь, — Слава отмахнулся. — Ночью она ещё не отошла от наркоза и долго оставаться мне не разрешили, а сейчас — под снотворным и обезболом. Спит. — Слава, — Костя как будто уменьшился в размере. — Я знаю, что я виноват, но сейчас уже наверное глупо править что-то задним числом… — Да, блять, виноват, — Слава долго держался, но это уже не представлялось возможным. Костя сделал такое лицо, как будто тот сказал что-то крайне неприличное, и одним взглядом указал на ширму справа от себя. — И что? В правилах посещений не было ничего про маты. У меня слишком много эмоций, чтобы их просто так выражать. — Я понимаю, — тот медленно кивнул, надеясь плавностью действий успокоить друга. — Давай ты потом на меня поругаешься, когда мы одни будем? Слава прерывисто вздохнул, кивнул, а потом подошел ближе, опуская ладонь на плечо друга. — Ты сам как? — спросил он вдруг. — Да я в порядке, — Костя отмахнулся. — Перелом только, не страшно. А с Мартой-то что? — Много чего, — Слава повёл плечами. — Ну, основное — повреждения почек, как я понял, а так там ещё и с легкими что-то, и тоже перелом… — Жесть, — Костю слегка передернуло. Он всеми силами пытался не думать о том, что ему самому чудом удалось избежать подобного: от таких мыслей он понимал, что сам предпочел бы сейчас вместо Марты лежать и мучиться от боли, потому что это было бы хотя бы заслуженно. — Я не знаю даже… А что врачи говорят? — Да ничего конкретного, — он покачал головой, а потом зажмурился. — Ничего не понятно. И от этого мне тяжело. Надо покурить. Я пойду? — Конечно, — Костя прикрыл глаза. — Заходи ещё, если будет желание. — Обязательно, — Слава окинул его взглядом и вышел из палаты, возле которой его продолжала ждать медсестра. Наконец она, заметно успокоившись, вывела Славу из отделения, и тот направился к выходу. Стоило поесть, но мысли о еде вызывали тошноту. Поэтому он действительно выкурил сигарету, дошёл до кофейни за капучино и, не зная, куда себя деть, вернулся в машину. Прошло чуть больше часа с того момента, как он ушел от Марты. Ему не сказали, через сколько она может проснуться, и он сам лишь приблизительно прикинул, а потому все равно переживал. Когда он, не обращая внимания на собственное недомогание из-за длительного голода, вернулся к дверям отделения реанимации, ему снова выдали полную экипировку защитных средств и проводили к её палате. Слава уже по дороге напомнил о том, что хотел платную палату, и одна из медсестер тут же ушла подготавливать её. Мужчина чувствовал, что ему уже становится нехорошо от всей этой атмосферы реанимации, хотя с аварии не прошло и суток. Он наверняка потерял бы сознание, если бы, войдя в палату, не встретился наконец глазами с усталым взглядом Марты, который тут же посветлел. — Слава, — она хрипло пробормотала, и от её слабой улыбки мужчине почему-то стало так больно, что он чуть не отвел взгляд. — Ты как вошел, мне сразу лучше стало… — Зайчик мой, — тот почти рухнул на стул рядом, склоняясь к ней ближе и говоря так тихо, что она едва слышала. — Сильно болит? — Прилично, — всё та же слабая улыбка играла на её губах, и от этого было как-то не по себе. — Правда, болит буквально все тело, так что я даже не понимаю, откуда именно боль, — она усмехнулась. Слава поморщился, как будто у него резко свело ногу. — Переживаешь? — спросил он вдруг тихо, серьезно глядя ей в глаза. Она молча облизала губы, глядя в ответ, а потом вдруг шмыгнула носом и быстро закивала. — Очень, — она прошептала, отведя взгляд. — Я до сих пор не поняла, как это всё так резко произошло, буквально упал — очнулся — гипс… — Марта попыталась засмеяться, но тут же поморщилась. — Как Костя, кстати? Не знаешь, где он, что с ним? — спросила вдруг девушка с беспокойством. — Он здесь, через несколько боксов от тебя, — Слава усмехнулся. — Все с ним нормально. Руку вроде сломал, и всё, лежит там чего-то возмущается… Я так на него злюсь, если бы ты знала… — Славочка, не надо, — Марта взволнованно сдвинула брови домиком. — Я понимаю твои эмоции, но ведь только его нельзя в этом винить, я сама могла вообще не ехать… — Но он воспользовался тем, что ты всегда хочешь всем помочь, и ты поехала, — Слава скептически поджал губы. Было трудно злиться, когда девушка смотрела на него таким взглядом, но беспокойство за неё было сильнее. — Как он мог воспользоваться этим? Он был не в трезвом состоянии… — Блять, да вот именно! В этом и проблема! Какого хрена он так безответственно относится к подобному, я понять не могу… — Слава, — Марта уже прошептала, глядя на него жалобно. — Я тебя боюсь, не надо, успокойся, пожалуйста… — Малыш, ты чего? — тот вмиг остыл, переводя на неё встревоженный взгляд. — Извини, я не хотел, но я же не на тебя ругаюсь, наоборот — защищаю… — Не надо, — она покачала головой. — Ему такого не говори. У него есть совесть, даже если сейчас ты думаешь иначе, и чувство вины не даст ему успокоиться. — Ну, такого может и не скажу, но поговорить с ним обязан, — Слава нахмурился. — Думаю, если у него и вправду совесть на месте, ему стоит только увидеть тебя, и она сделает все сама. — Настолько плохо выгляжу? — она усмехнулась. — Ну, вообще-то да, — он почесал затылок. — Но не в том плане. Мне так тяжело смотреть на эти трубки, ссадины, да и сама ты такая бледная… — Но я здесь, с тобой, и это уже хорошо, — прошептала она и скользнула рукой по покрывалу, чтобы Слава заметил и накрыл её ладонь своей. Это он и сделал — в ту же секунду. — Тоже правильно, — ему стоило больших усилий улыбнуться. — Всё будет хорошо, да? — Конечно, милый, — она улыбнулась так нежно, что у Славы свело внутренности. — Здесь хорошие врачи. Мне станет лучше через пару дней, и всё будет отлично… — Вот и правильно, — мужчина склонился, целуя её в лоб и задерживаясь губами на коже. — Тебя скоро переместят в другую палату. Одиночную. Чтобы никто не мешал спать, и чтобы, когда я приходил, мы были только вдвоем. — Да не стоило… — Марта тут же смутилась. — Стоило, — он посмотрел чуть ли не с упрёком. — Тебе и без того плохо, должно же хоть что-то быть комфортным. — Спасибо, — она посмотрела на него с благодарностью и, так как не было сил тянуться и целовать его, просто притянула к себе его ладонь и прижалась губами к тыльной стороне, не отрывая взгляд от его глаз. Сердце Славы будто оторвалось и упало куда-то вниз. Он чуть качнул головой, сочувственно хмуря брови, и протянул руку, чтобы заправить ей за ухо выбившиеся пряди. Мужчина пробыл с ней ещё немного, проследил, чтобы её удобно разместили в новой палате и, попрощавшись, ушел. Он был бы рад хоть на весь день оставаться там, но медсестры уже косо смотрели, да и Марте поставили новую капельницу, от которой она стала более вялой и отвечала как-то односложно. Пытаясь подавить в себе тревогу, Слава нашел силы уйти. Он решил, что приходить будет на пару часов утром и вечером, а в остальное время они с девушкой созванивались или обменивались сообщениями, и ему было немного спокойнее. Не оставалось ничего, кроме как вверить её здоровье в руки врачей.