"Чёрный чай и кусочек наполеона, пожалуйста"

      «Не могу забыть его глаза...» — поймав себя на этой мысли, Наташа захлопнула ноутбук и откинулась на спинку стула. На часах было уже давно за полночь. В душной маленькой комнатке, с распахнутым настежь окном, слабо освещённой тёплым, ластящимся светом, девушка только и думала: «Не могу забыть его глаза. Фиолетовые, точно как васильки...» Выключив светильник и стараясь отгонять от себя все эти, как ей казалось, глупые мысли, студентка плюхнулась на кровать и, утыкаясь носом в подушку, заснула.        Наступило солнечное, воскресное утро. Девушка в тёмно-синем махровом халате сидела за кухонным столом, ожидая когда на старенькой газовой плите вскипит чайник. Сегодня у студентки была только одна пара, но и та ближе к обеду, поэтому Наташа могла никуда не торопиться. Скучая, девушка размешивала самый дешёвый быстрорастворимый кофе ложкой. Студентка, несмотря на то, что и подрабатывает в чайной, сама чай на дух не переносит, но, чтобы не потерять работу, ей пришлось провести немало времени за изучением разных сортов и видов чая. Тётя Лизхен, как называла женщину Наташа, в отличие от её самой любила чай и помогла девушке устроиться на работу. Будучи студентками, Ольга и Лизхен учились вместе и с университетской поры были не разлей вода, но из-за замужества, Лизхен переехала в Москву. Наташа не раз слышала эту историю за душевными посиделками как от сестры, так и от тёти Лизхен.       Залив кофейные гранулы кипятком, девушка вышла из кухни, держа в руках большую и горячую кружку, полную кофе. Коридор был длинный и узкий, со скрипучим паркетом, накрытым, точно газоном, бледно-зелёным, ворсистым ковром. Стены в коридоре, также как и в прихожей, были совсем бледные, но в некоторые местах на светлых обоях виднелись подтёки. Проходя по ковру-газону, вдоль всей длины коридора, девушка прошла в гостинную. На кресле напротив телевизора сидел Гилберт, муж хозяйки квартиры, тоже с кружкой кофе. — Доброе утро, — сказала девушка, садясь на рядом стоящий диван и поставив стакан на деревянный подлокотник. — Доброе, — сказал мужчина, отпив глоток, — Сегодня у Лизхен выходной, поэтому она решила поспать подольше. — Гилберт ухмыльнулся, переключая с одного канала на другой. Девушка также молча сделала глоток. — А я вот почти закончил редакцию книги, скоро начнут печатать, — с ноткой гордости сказал мужчина, вновь отпивая глоток. — Я над ней долго работал и вот, наконец-то, Родерих, засранец, согласился напечатать. — А почему ты не пошёл в другую типографию? — изумилась Наташа. — Ну-с... По старой дружбе, — ответил Гилберт, улыбаясь.

***

      Врубив в наушниках «Лирику» Nizkiz, белоруска вышла из квартиры и побежала вниз по лестнице. Сегодня будет первая пара но новой, только введённой дисциплине, что-то типа основ хирургии, Наташа особо не вникала, но от Ториса слышала, что предмет будет вести какой-то известный профессор, только вернувшийся из европы. Садясь в полупустой вагон метро, девушка уже не думала об этом, а только лишь наслаждалась любимой музыкой.

***

      Наташа зашла в кабинет и села за свободную парту: она пришла довольно рано, но первые два ряда уже были битком забиты. «Ого, видимо реально очень хороший хирург,» — подумала девушка, оглядываясь. — «Давно такого аншлага не было...» Сняв наушники и убрав их в рюкзак, девушка достала новую тетрадь и ручку. До начала пары оставалось ещё около двадцати минут и поэтому Наташа решила просто посидеть в телефоне и полистать мемы с котами.       По прошествии двадцати минут, девушка отложила телефон и оглянулась: вся аудитория была полностью заполнена, а некоторые студенты даже садились на пол или приносили свои стулья, чтобы поместиться в тесной аудитории. Раздался тихий скрип: старая дверь в аудиторию приоткрылась и гул толпы, ожидавшей прихода преподавателя, утих. Высокий, статный мужчина мужчина вошёл в комнату: в тёмно-синем строгом костюме, старом шарфе и с толстой папкой в руках, под завязку наполненной какими-то бумаги, он показался Наташе чрезвычайно знакомым. — Здравствуйте. Меня зовут Иван Брагинский, — мужчина отложил свою папку на стол, проходя к зелёной меловой доске, — Один из ведущий специалистов в области нейрохирургии, — аккуратно сняв перчатку, Иван взял мел и вывел на доске своё имя. — Провёл более трёхста успешных операций: от гидроцефалии и всех возможных абсцессов и прочих инфекций до успешного лечения различных опухолей. Теперь буду преподавать в вашем университете. Казалось, будто мужчине абсолютно всё равно на то, как отнесутся к нему студенты: он выглядел твёрдым как камень, абсолютно холодным и безразличным, но аудитория была в абсолютном восторге: некоторые девушки даже уже начали перешёптываться между собой.       Мужчина повернулся и пробежался глазами по аудитории. Грузный, пробирающий насквозь взгляд, как волной, прокатился по всему кабинету. Она узнала его, эти фиолетовые глаза. Наташе казалось, что она сейчас задохнётся или упадёт в обморок, казалось, что он опять смотрит только на неё и от этого становилось ещё хуже, словно ком застрял в горле. Пытаясь успокоиться, девушка подняла голову — он роется в каких-то документах. Стало как-то легче. — Приступим, — сказал Иван, отложив документы, — Начнём с самых основ для любой отрасли хирургии. Асептика. Асептика — это комплекс мер по предотвращению загрязнения операционных ран, а также одна из основ, на которую опирается хирургия. Все контактирующие с раной инструменты, материалы и руки хирурга должны быть стерильны. Поговорим о методах стерилизации. — Мужчина аккуратным, каллиграфическим почерком вывел на доске «Методы стерилизации» и отряхнул руку о костюм. — Во-первых, кипячение. Во-вторых, обработка текучим паром или паром, подающимся под давлением в автоклаве. Такой метод используется для стерилизации загрязненного перевязочного материала, халатов и прочего. Наконец, в-третьих, бактерицидное действие ультрафиолета. Используется для обеззараживания воздуха. Студенты записывали всё что говорил Иван, жадно глотая полученную информацию. Наташа также методично переписывала конспект в тетрадь. К тому же, её успокаивало то, что Иван за всё время его монолога, даже не смотрел в её сторону.       По окончании пары девушка быстро собрала все свои вещи и, запихнув их в рюкзак, нырнула в толпу, выходящую из аудитории. Она надеялась, что Иван не узнал в ней официантку, которую он так напугал. Мужчине, впрочем, не было особого дела до Наташи: он вновь методично перебирал свои документы, собираясь уходить.       Девушка ринулась к выходу из университета. Сбивая с ног прохожих, она лишь хотела поскорее сесть в нужный автобус, включить погромче любимую музыку и наконец расслабиться. Наташу остановил кто-то, схвативший её за плечо. — Привет, Наташ! Куда бежишь? — наивно улыбаясь поинтересовался Торис. — Отпусти меня, я опаздываю на автобус... — промямлила девушка в ответ. Увидев Наташу в таком состоянии, парень опешил. — Что-то твоя типа подружка совершенно приуныла, Лит, — Вмешался в диалог Феликс — Думаю, нам всем нужно выпить по чашечке кофе! — с энтузиазмом сказал парень, отводя парочку в сторону ближайшей к вузу кофейни.       — Ощущение, словно на работу пришла... — бурчала себе под нос Наташа, просматривая глазами меню. — Ой, Наташа, ты в кофейне работаешь! Ну-ка подскажи мне, у какого латте пенка гуще: на кокосовом или на овсяном молоке? — В чайной. Отвали, Феликс! — возмутилась Наташа.       Сделав заказ, все трое сели за стол, ожидания напитки. Торис, хоть и с трудом, но заплатит за американо девушки, ведь Наташе не нравилось, что литовец за ней ухаживает. Глядя в окно, девушка сама не понимала, почему согласилась идти в эту кофейню, платить за себя человеку, который раздражал её больше всех на свете. — Ваш кофе, — сказала подошедшая официантка, ставя три одноразовых стакана на стол. — Кстати... Спасибо за то, что позаботилась о моей сестре... — промямлил Торис, пытаясь разрядить обстановку. — Меньше пить нужно, — бросила Наташа, забирая свой кофе и выходя из кофейни. — Ну хоть есть прогресс, — оторвавшись от телефона, сказал Феликс другу. Торис взглянул на подъезжающий к остановке автобус, в который забежала Наташа и молча сделал глоток кофе.