фотография на память.

Я давно ничего не фотографировал. Стоит ли сегодня выйти погулять с фотоаппаратом? Стоит ли.. Ладно. Квартира Сынмина давно перестала быть уютной. Пыль ровным покровом лежала на книгах Минхо, на его джостике и любимом велосипеде. Это всё давало понять,что хозяин этих вещей больше не придёт. Не возьмёт почитать любимого Ремарка, не поиграет на джойстике со своим парнем, не возьмёт велосипед и не отвезёт своего парня на другой конец мира. Никогда. Это всё досаждало Сынмина каждый день. Даже фотографии перестали приносить удовольствия. Альбомы уже не пополнялись пол года, ведь ничего нового парень не фотографировал. Кошек пришлось отдать родителям Хо. Видеть их было больно. Как будто ещё больше напоминают, что его больше нет.

Нет, в этом нет их проблемы.

Здесь нет ничей проблемы.

< >

Погода стояла холодной и серой. Дождь только недавно прекратил лить, и теперь все улицы были залиты. Некоторые люди до сих пор держали над собой зонт, толи пытаясь скрыться от редких-редких капелек, толи от своих проблем, как бы отгораживая себя он мира сего. На первую фотографию попали голые деревья. Вся листва давно опала. На вторую немного ободранные старые коты, познавшие всю учесть злого мира и грязных улиц. На третьей же был сам Сынмин. Глаза уставшие, без искорки, без надежды. Губы с засохшими ранками. Был бы здесь Минхо, он бы такого не допустил.

Но Минхо здесь нет.

Увидев пар, которые смеются и беззаботно целуются, ему стало плохо. Воспоминания, нахлынувшие вновь, стали отдавать пульсацией в висках. Появилась тошнота, и силуэт.. безжизненного Минхо, валявшегося на гальке. Его случайно сбила машина с тротуара. Сбежав домой, у парня началась паническая атака. Руки тряслись. Дрожь. Голова кружилась с новой силой. Тупые мысли лезли, пробирались в подсознание. Давно ему было так плохо? Да нет. Такое случается чуть больше раза в месяц. Сынмин смирился, отпустил, взял в руки лезвие и быстрыми движениями лишил себя жизни.

Видимо не смирился.

Видимо не смог.

Видимо был слишком слаб.

Тело лежало на холодном кафеле. Уже не дышало. Уже не жило. Однако Ким Сынмин успел сделать ещё одну фотографию. На память. Он стоял в этой же ванной. Руки дрожали. Слезы текли по его бледному лицу и попадали ему на раны. Больно щипали. - Минхо, я тебя люблю.