Гермиона Грейнджер и поиски идеального пениса

Гермиону Грейнджер не впечатляли пенисы. Факт, с которым она начинала смиряться. Ладно, надо признать, её взаимодействие с ними было ограниченным, но те, что ей довелось опробовать, оставили смутное, но устойчивое чувство разочарования. Это определённо была не неприязнь, скорее полное нежелание видеть их положительные стороны. Дело было не только в том, как они выглядели, хотя это, несомненно, играло важную роль — в подавляющем большинстве случаев агрессивно красные и покачивающиеся (пожалуйста, только не заставляйте её смотреть на яички). Нет, дело было также в их эффективности. Первым, конечно же, был Рон. Она могла признать, что на него было достаточно приятно смотреть. Милые веснушки, ухоженный, чистый и аккуратный, но после нескольких десятков случаев проникновения без единого оргазма (её, естественно), она не могла не винить в этом его. После этого умозаключения было трудно выдавить хоть каплю страсти из разъярённой и злопамятной женщины, которой она стала. Затем был Кормак. После некоторых размышлений она пришла к выводу, что её отталкивал больше мужчина, чем его член, ведь когда он спонтанно начинал вращать им, успешно имитируя ветряную мельницу, это даже можно было принять за развлечение. Также она видела пенис Эрни (совершенно случайно), вломившись в ванную комнату у Гарри, когда он смущенно и поспешно засовывал дряблый несуразно большой орган обратно в штаны. У милого магла, которого она встретила, вероятно, был лучший экземпляр на сегодняшний день, но он почему-то не желал принимать участие в веселье из-за большого количества выпитого алкоголя, а Гермиона не могла похвастаться достаточным уровнем терпения, когда на ней не было трусиков. Это в конце концов привело её к Симусу, окончательно переполнившему чашу её терпения под названием «дай членам шанс», когда несколько недель назад он без всяких церемоний снял свои унылые серые труселя, чтобы, видимо, с гордостью продемонстрировать свое грязное и неухоженное хозяйство, выглядывающее из действительно шокирующего количества лобковых волос. Непроизвольная реакция заставила её сразу же прочистить горло и объявить о внезапно обострившемся пиелонефрите. Закрывшаяся за ней дверь чуть не соскочила с петель от силы, с которой она её захлопнула. Гермиона начала падать духом. Ей казалось, что больше она не сможет заставить себя совершить ещё один прыжок в постель мужчины вслепую. Вообще-то, это было очень досадно, потому что дело было совсем не во внешней привлекательности, ведь хозяева членов всё-таки сумели вызвать в ней хотя бы минимальный отклик в нижней части тела, иначе она бы просто не позволила им снять штаны. Гермиона просто не могла придумать, кто в этом виноват (хотя точно знала - определённо не она). Настоящая проблема, однако, заключалась в том, что она бессознательно уделяла этому вопросу всё больше времени, и теперь он начал мешать её работе. Переломным моментом стал позорный инцидент, когда её начальник вернул ей трижды исправленную служебку по делу о полтергейсте в Пензансе со словом «пенис» вместо «Пензанс» в теме письма, обведённым оскорбительно красными чернилами. Сексуальная неудовлетворённость — это одно, но непрофессионализм? Это уже было просто за гранью. Итак, она решила подойти к этой проблеме так же, как и к любой другой. Тщательное исследование и, если представится возможность, испытания. Исследование в основном заключалось в чрезвычайно внимательном изучении тонны контента порнографического содержания, разумеется, с беспристрастной и объективной точки зрения ученого. Она отметила сходства в размере, форме, цвете и изгибе, а также соотношение длины и приблизительно доставляемого удовольствия. Это было немного сложнее определить по балльной шкале, но она опиралась на сочетание визуальных и слуховых индикаторов. Её изучение, по крайней мере, довольно быстро привело к одному утешительному выводу: чудовище Эрни Макмиллана находилось в полном одиночестве в верхнем правом углу её диаграммы. Но даже после того, как она сопоставила и проанализировала полученные данные (Кормак определённо средний, Рон — в меньшей категории, а Эрни… что ж, чем меньше времени тратится на размышления об этом орудии убийства, тем лучше), она не знала, что теперь с ними делать. Не было возможности использовать эти результаты для собственного удовольствия. Если только… Нет. Она останавливала себя от создания заклинания, основанного на метриках каталогизированных членов (могла бы она? возможно, чары? они должны быть невербальными). Нет. Гермиона строго отчитала себя. Вместо этого она попыталась затолкать эти мысли подальше и даже неплохо преуспела, если не считать вежливого вопроса Симуса о состоянии её почек. Так продолжалось до тех пор, пока обрывок подслушанного разговора не привлёк её особое внимание, когда она была сосредоточена на выборе заправки к увядшим листьям шпината и унылым томатам в салат-баре Министерства. — Я была у Драко прошлой ночью. Он идеальный, — сказала Астория Гринграсс Милисенте Булстроуд серьёзным благоговейным шёпотом. — Длинный и гладкий, именно такой, какой нужен, чтобы… ну, ты понимаешь. — Она затихла, очевидно, потерявшись в своих собственных мыслях. — Да, Пэнси тоже осталась довольна, — небрежно ответила Милисента, как будто они обсуждали прогноз погоды или что-то столь же незначительное. — Не могу поверить, что он позволил тебе оседлать его. Я слышала, что он редко кого подпускает к нему без контракта. — Ну, я не удивлена, что он держит это в тайне. Уверена, он бы пользовался огромным спросом. Ты закончила? — любезно спросила ее Астория, что заставило Гермиону осознать, что она застыла на месте, полностью поглощённая их разговором, с ложкой, зависшей над тарелкой с гренками. — Конечно. Она быстро бросила её и отошла дальше от них, чтобы заплатить за обед. Что это вообще значит «идеальный», серьёзно? Это определённо невозможно измерить, и её исследование доказало это. Если и существует мужчина, обладающий идеальным пенисом, то это не должен быть Драко Малфой. Не может творец быть настолько глупым, чтобы подарить человеку, который уже имеет более чем привлекательные физические данные (объективно, конечно же), интеллект и непомерные богатства, ещё и идеальный пенис в придачу. Это было бы неправильно, особенно если учесть, что данный образец имеет за плечами сомнительную историю из неверных решений, и это ещё мягко сказано. Но чем больше она пыталась выкинуть это из головы, тем настойчивее оно проникало обратно в её сознание, вытесняя куда более важные размышления, например, о доказательствах существования морщерогих кизляков или их отсутствия (смирись уже, Луна). Как она ни старалась, она просто не могла перестать думать о том, что может скрываться под брюками Драко Малфоя. Поэтому было совершенно предсказуемо, что судьба приведёт её к столкновению с той самой ширинкой, захватившей все её мысли, которая вошла в лифт в сопровождении, что неудивительно, Драко Малфоя. — Грейнджер, — сказал он, умудряясь звучать одновременно скучающе и насмешливо в своей неподражаемой манере. Все годы, прошедшие с тех пор, как его оправдали за участие в войне, он спокойно работал над тем, чтобы вернуть себе уважаемое имя, и Гермиона наполовину с восхищением, наполовину с раздражением подумала, что, видимо, у него получалось. Во всяком случае, он, похоже, приобрёл себе почитателей в журнале «Witch Weekly», публикующем статьи, восхваляющие его многочисленные достоинства, с подозрительной регулярностью. Гермиона игнорировала их как человек, который предпочитал мужчин, чьи черты лица не могли поранить её во время романтических объятий. Не то чтобы она много об этом размышляла. Конечно нет. Просто они были такими острыми. На самом деле, она перестала думать, что Малфой действительно злой, где-то между его провальной попыткой убить директора и тем, как он съёжился в Большом Зале после битвы. Если она вообще когда-либо так думала. Не столь уж отчаянно Гермиона нуждалась в ответах, чтобы ей стало любопытно изучить интимные места кого-то настолько отвратительного. На протяжении многих лет она вежливо приветствовала его, благодарила за то, что он иногда придерживал для неё дверь. Так что увидеть его в Министерстве не было такой уж большой неожиданностью, несмотря на то, что он здесь не работал. Гораздо неприятнее было столкнуться с ним именно в тот момент, когда её мысли были заняты исследовательским проектом, как это часто случалось, когда у неё появлялось больше нескольких свободных минут. Когда он вошел в лифт, она открыла рот, чтобы поприветствовать его чем-то обыденным вроде «Привет, Малфой», а конечно же не просьбой увидеть его мужское достоинство, но отвлеклась, пытаясь внятно сформулировать слова… и чёткие очертания, ну, этого, именно там, где можно было ожидать… Когда он прочистил горло, Гермиона поняла, что не мигая смотрит на его промежность с отвисшей челюстью и с силой вдавливает палец в кнопку, которая удерживала двери открытыми. Повторяющийся звон колокольчика наконец прорвался сквозь туман, вызванный его пенисом. Она подняла взгляд вверх и теперь пялилась на его лицо ещё несколько весьма неловких секунд, пока в его глазах росло веселье. — Э-э-э… О-о-о… Этаж? — наконец выдавила она, без сомнения покраснев до корней волос. — Транспорт, — ответил он и остановился не в задней части лифта, лицом к дверям, как того требовал этикет, а в углу рядом с кнопками, где стояла она, и опёрся ногой в обшитую панелями стену, между прочим, привлекая ещё больше внимания к паху. К сожалению, после того, как она по его просьбе нашла и нажала кнопку Департамента транспорта, ей больше не на чем было сосредоточить своё внимание. У неё было два варианта: смотреть прямо на него или найти какую-нибудь другую достопримечательность в пустом лифте, в то время как слова Астории Гринграсс звенели у неё в голове. Идеальный. Длинный и гладкий. Гермиона громко сглотнула и сосредоточилась на его левом ухе. Неплохо, если говорить о левых ушах, рассеяно отметила она. Ещё три этажа отделяли её от Департамента по регулированию и контролю магических существ, а время, проведённое в непосредственной близости к Малфою и его фаллосу, заставляло её обычно острый ум странным образом отключаться, поэтому в отчаянном порыве самосохранения, которым Малфой, вероятно, гордился бы, она нажала кнопку следующего уровня. Секунды ожидания показались ей веками, когда двери наконец со скрипом открылись. — Пока, Грейнджер, — сказал он, когда она выбегала прочь. Она буквально чувствовала его ухмылку, когда протиснулась мимо него, отказываясь оборачиваться. Гермиона прижала руку к груди, прислушиваясь к звукам уезжающего лифта, глубоко дыша и пытаясь успокоить беспорядочные реакции своего тела (щёки покраснели, сердце выпрыгивает, желудок сжался, колени дрожат, мозг сломан). Этого было вполне достаточно, чтобы убедиться, что необходимо срочно что-то предпринять, чтобы вытеснить это раздирающее любопытство из её разума.

~

Когда два дня спустя она встретилась с Джинни, чтобы погреться на солнышке на веранде кафе Фортескью, эта проблема всё ещё мучила её. Джинни с преувеличенным энтузиазмом вылизывала своё мороженное, что не очень-то способствовало её отвлечению. — Джинни, — начала Гермиона после традиционного приветствия, очень сильно стараясь сохранить тон ровным. — Как, ты думаешь, должен выглядеть идеальный пенис? Джинни внимательно посмотрела на неё, проведя языком по краю вафельного рожка. — Я предполагаю, он выглядит в точности так же, как пенис Гарри. Гермиона в панике выставила перед собой руки. — Я убеждена, что у Гарри нет пениса. Он гладенький и безволосый между ног. Как Кен. — Не хочу расстраивать тебя… — И это уже больше того, что я должна знать о несуществующих гениталиях Гарри, спасибо. Но я говорю теоретически, в общем смысле, какими характеристиками, по-твоему, он должен обладать? — Но, как я полагаю, это зависит от предпочтений, разве нет? Некоторым людям нравятся очень толстые или волосатые. Некоторым они в принципе не нравятся. — Людям нравятся толстые? Джинни пожала плечами. — Разные, Гермиона. Почему ты спрашиваешь? — Просто я… никогда не видела такого, который привлёк бы меня. — Гермиона зачерпнула ложкой клубничное мороженое из креманки. — Не могу понять, должна ли я испытывать облегчение от того, что интимные места моего брата так же посредственны, как и он сам. — Джинни! — Это ты начала! — У Рона… — Остановись, Гермиона. — Джинни предупредительно подняла палец, и Гермиона знала, что лучше послушать её, чтобы не получить летучемышиным сглазом в нос. — Ладно. Но, может, ты знаешь кого-то… выдающегося? — Прискорбно, но я видела только один. И ты предельно ясно дала понять, что не хочешь ничего о нём знать. Возможно, я бы могла дать тебе посмотреть, если бы ты захотела. Гермиона рассеянно покачала головой. Она была уверена, что этого будет достаточно, чтобы отвратить её от пенисов навсегда. — Вообще-то я слышала хорошие отзывы об одном, — осторожно начала она. — Но он принадлежит тому, кто сам в действительности слишком далёк от идеала. — О, Эрни? Джастин говорит, что у него огромный. — Нет, не Эрни. На самом деле я видела Эрни. Думаю, что слегка побаиваюсь его. — Гермиона поморщилась от воспоминания. — У вас было? — Мерлин, нет! Это была случайность! В меня такое не влезет, максимум половина. Пусть другие в себя пихают. — И как? — Джинни с интересом смотрела, как Гермиона изображает размер Эрни руками. — Воу. — Гермиона дала ей несколько секунд переварить эту информацию. — Кто тогда, если не Эрни? — Ну, я слышала, как кое-кто говорил о Малфое. — Хм-м-м. — Джинни на мгновение задумалась, опуская язык в рожок, чтобы достать им мороженое. — Ты знаешь, я вполне могу себе представить. — Правда? А мне всегда казалось, что он что-то компенсирует. — И почему ты так интересуешься членом Малфоя? — Я не интересуюсь. Я только слышала, что это хороший экземпляр. Я просто хочу увидеть во плоти хотя бы один, который не будет меня раздражать. — Планка так высока, Гермиона. Так это всё гипотетически? Или ты действительно хочешь это увидеть? — Просто научный интерес. Не более того. — Ясно. Научный. Ты научно интересуешься членом Малфоя. — Верно. — Понятно, — задумчиво протянула Джинни и с наслаждением откусила вафлю.

~

Три недели спустя научный интерес Гермионы превратился во что-то слегка неуравновешенное. Даже самые безобидные действия заставляли её мозг устремляться к предполагаемым характеристикам змеи в брюках у Малфоя. Она думала об этом, когда утром чистила банан или когда заканчивала еженедельную полировку волшебной палочки. Даже слегка наклонившийся кактус, стоявший на её столе, стал напоминать ей о нём. Гермиона была вынуждена признать, после того как она перепробовала все другие варианты, выбора не было. Единственный способ удовлетворить её любопытство — увидеть его. Это было похоже на любую другую загадку, с которой она сталкивалась; её мозг просто не успокоится, пока тайна не будет раскрыта.