Гермиона Грейнджер и поиски идеального пениса

Посмотреть хоть одним глазком на малфоевские причиндалы — легче сказать, чем сделать. Меньше всего Гермиона хотела оказаться в ситуации, в которой она, так сказать, столкнётся лицом к лицу с мужественностью Драко Малфоя. И, конечно же, она не хотела, чтобы он ещё и присутствовал при этом, что оставляло только два варианта: информация из третьих рук или просмотр втайне. Она отрешенно размышляла, не запечатлел ли Малфой свои собственные гениталии на камеру или как-нибудь ещё, как обычно любили делать маглы. Может быть, ей удастся заполучить копию? Её совсем не прельщала мысль расспрашивать Пэнси Паркинсон о её опыте — не было никаких сомнений в том, что её намерения будут истолкованы совершенно неправильно. Гермиона даже подумывала об анонимном объявлении в «Пророке», но никак не могла представить, чтобы он откликнулся на что-то подобное, к тому же это было чревато длинной вереницей новых разочарований от взаимодействия с менее примечательными экземплярами. И прямо спросить его было невозможно. Честно говоря, она зашла в тупик. Вот почему визит Малфоя в её кабинет стал прямо-таки счастливым случаем. Она прочла только сорок страниц в семисотстраничном отчёте об уменьшении территории кентавров (одного факта существования которых достаточно, чтобы направить её мысли по наклонной — воспоминания о крупе Флоренца на мгновение вызвали короткое замыкание у неё в мозгу), когда раздался тихий стук в дверь. Она поймала себя на том, что часто моргает, пытаясь прояснить зрение, когда он вошёл, и на мгновение ужаснулась, что случайно призвала его своими бесконечными размышлениями. — Что ты хотел? — спросила она, вовсе не собираясь звучать так сурово. Определённо, плохой способ убедить кого-либо достать свой якобы идеальный пенис. — И тебе привет, Грейнджер, счастлив видеть тебя. Очень рад, что твои волосы и твой язык остаются такими же дикими, как и прежде, — сказал он, слегка приподняв уголки губ, чтобы смягчить резкость его слов. Он выглядел, как всегда, респектабельно. В тёмно-синей мантии и искусно сшитых брюках, которые снова оставляли слишком мало места для воображения, когда дело касалось его промежности. Гермиона сложила руки над бумагами на столе, тайком прикрывая рисунок, подозрительно похожий на фаллос. — Чем я могу вам помочь, мистер Малфой? — Это было хорошо. Профессионально. Вкрадчиво. Думала она. Просто мастер маскировки своих мыслей. — Я пришёл сделать тебе предложение. — Неужели? — спросила она, подумав, как было бы замечательно, если бы он просто сбросил брюки прямо сейчас. Она могла бы даже притвориться крайне возмущенной. — Я узнал от Уизли, что ты проявляешь некоторый интерес к моей метле. — Метле? — Блеск пряжки его ремня очень отвлекал её. — От Рона? — От Джиневры. От кого?! — Оу. — Дерьмо. Маленькая предательница. — Вы двое общаетесь? — она пыталась говорить непринуждённо, но голос все равно сорвался. — Я работаю с Гарпиями время от времени. — Для неё это была новость. — Так что же, ты заинтересована? — Заинтересована? — пропищала Гермиона. — В чём? — Испробовать мою метлу. — Малфой загадочно улыбнулся. Стоп. Что за..? Он предлагает..? Серьёзно? Это же не может быть так просто. Или может? Может, он показывает его всем желающим. Может, он специально посылал своих слизеринцев в общественные места громко рассказывать о его сексуальных подвигах, чтобы соблазнить несчастных любопытных созданий искать встреч с ним. Во рту у неё вдруг пересохло. — Я никогда не говорила, что хочу садиться на неё. — Гермиона приложила просто титаническое усилие, чтобы отогнать от себя видение его длинного алебастрового стержня, встающего (о боже, встающего) в её сознании. Её руки дрожали, как и голос, а желудок неприятно скрутило. Её научный аппетит был ненасытен. — О, значит, просто взглянуть? Она видела, что Малфой пытался заглянуть ей в глаза, и в голову неожиданно пришла полузабытая теория заговора Гарри. Разве он не легилимент? Гермиона просто не могла позволить ему неправильно истолковать её академический интерес. — Что-то вроде того. У меня чисто теоретическое любопытство. — Она уставилась на его туфли. Его стопы были большими. Она подумала, что это хороший знак. Гермиона заставила себя поднять глаза и обнаружила, что Малфой понимающе кивает, выглядя на удивление непринужденно, если вспомнить, о чём они говорили. Ей пришлось одёрнуть себя, чтобы тут же не потянуться к его ширинке. Мужчина, который мог переступить через себя ради её потребности досконально ухватить суть… о нет, не ухватить, пусть будет понять… досконально понять суть, какой бы ни была тема, приносил ей совершенно иной вид удовлетворения. Она взяла перо, чтобы удержать руки от необдуманных действий. — Могу я пригласить тебя в Мэнор? — Почему ты согласился на это? — Она не могла не спросить. — Можно сказать, что это моя страсть. Мётлы. Буду бесконечно счастлив помочь, если смогу. — Почему-то из его уст это звучало странно соблазнительно. Особенно часть про мётлы. Гермиона на мгновение задумалась, уловив в его голосе не слишком скрытый намёк. Это не могло быть только её воображением. Малфой определённо предлагал ей показать свой член, правда? Естественно, он не мог не знать, что настоящие мётлы интересуют её меньше всего на свете (в конце концов, это было темой аналитической статьи на два разворота в журнале «Квоффл»), а этот эвфемизм слишком распространён. Если бы она получала по кнату каждый раз, когда Кормак просил её подержать его палочку или покататься на метле, она была бы на два кната богаче. Нет, они явно имели в виду одно и то же. Что ж, сейчас или никогда. Тем более, она довольно чётко обозначила свои границы, а он, казалось, понял. Гермиона кивнула. — Да, я приду. — Что-то было не так. Она шумно выдохнула, когда слова сорвались с губ, ведя непрекращающуюся внутреннюю борьбу с самой собой, чтобы её взгляд не опускался ниже его ремня. — В Мэнор? — Гермиона практически завизжала. — Нет, я не приду! Ладно, я постараюсь… Хорошо, я смогу прийти в Мэнор. Чтобы посмотреть на… метлу. Малфой нахмурился, когда в кабинете повисла тишина. — Сегодня вечером было бы отлично, — наконец сказал он. — Мне не трудно показать, если ты хочешь. Гермиона сглотнула. В действительности это было больше того, на что она рассчитывала. Но она не отказалась бы и от возможности увидеть его в действии. — Хочу. — Её щеки горели, а в животе происходило что-то странное. Ей просто очень нравилось учиться. Именно. — Это… пригодится для моего исследования. — Прекрасно, Грейнджер. Меня как раз интересует твоё мнение. Ты - самая подходящая кандидатура, которую я искал. В семь нормально? Это было странно. Почему она была подходящей кандидатурой? Его интересовала маглорождённая? Похожая на мышь брюнетка? Синий чулок? Она задвинула эти мысли подальше. — Да, нормально. Спасибо, Малфой, я ценю это. Я знаю, это необычно. — Она провела пером по губам, представив на мгновение, что это его… На самом деле, нет. Она не представляла этого. Это глупо и слишком далеко от её идеи. — Совсем нет. Надеюсь, ты будешь впечатлена. — Он опять улыбнулся ей. Улыбка вышла неожиданно тёплой и, можно сказать, заговорщической. Её желудок снова сделал сальто. Ей было любопытно, зависит ли её интерес к нему (чисто психологический, конечно) от наличия потенциально идеального члена. Возможно, все мужчины с прекрасными длинными жезлами любви источали ауру уверенности, когда дело касалось сексуального удовольствия. Она должна записать это, чтобы в дальнейшем исследовать. До того как Гермиона успела слишком глубоко уйти в свои мысли, Малфой прервал её, кивнув на прощание и пообещав оставить камин открытым, после чего удалился из кабинета так же поспешно, как и пришёл, оставив после себя чувство головокружительного предвкушения, которое она списала на своё рвение получить более качественные данные для проекта. Однако теперь ей нужно было подготовиться. Она вытащила из стопки на столе чистый лист пергамента и начала составлять список. В первую очередь, что надевают на независимую научно-исследовательскую встречу для просмотра пениса?