Сочини для меня любовь

9 апреля 2022 года. Москва. Квартира Маши. Девушка с трудом распахнула свинцовые веки, ощущая на них всю тяжесть вчерашнего вечера. Мария медленно начала вспоминать минувшие события: уговор с Антоном, ревность Ирины, любопытные взгляды Стаса и Дарины. В памяти всплыла довольная моська Шастуна, который решил привнести интригу и, крепко обняв Колесниченко, гордо прошагал с ней к выходу, мимо столика друзей и бывшей девушки. Подбросив свою спутницу до дома, комик откланялся и без лишних слов покинул двор блондинки. Маша хлопнула себя по лбу и заползла обратно под одеяло. Она искренне не понимала, почему вчера согласилась помогать Антону, наживая себе новых врагов, в виде прежней пассии импровизатора. Встав с кровати, Мария почувствовала резкое головокружение и приступ лёгкой тошноты. Подойдя к зеркалу, девушка обнаружила, что на неё смотрит дама с красными глазами и явными признаками начинающейся простуды. Печально хлюпнув носом, Колесниченко завернулась в плед и босиком прошлёпала на кухню, чтобы найти в аптечке градусник и включить чайник. Рингтон мобильного вызвал резкий звон в ушах, который битами разносился по всей голове, раскалывающейся от головной боли. — Будь проклят этот Шастун и его совместные вылазки покурить, — блондинка ворчала себе под нос, ища телефон в недрах сумки. Девушка выудила гаджет и обнаружила, что ей настойчиво звонит незнакомый номер. — Алло, — Мария недовольно ответила на звонок. — Здарова. Колесниченко убрала трубку от уха и всмотрелась в цифры, отображающиеся на дисплее. — Это кто? — хрипло спросила Маша, возвращаясь на кухню и выключая свистящий чайник. — Ебать, парня своего не признала? Вчера ещё помнила. — Шастун… Ты где мой номер взял? — Вот тоже мне проблема, — Антон деловито пробормотал в трубку, кому-то сигналя. — Не так шумно, пожалуйста… — блондинка скривилась от резких звуков, усугублящих её состояние, и плеснула кипяток себе в чашку. — Какие мы нежные… — Шаст выдержал паузу, ожидая ответа собеседницы, но его не последовало, — Я звоню сказать, чтобы ты не планировала ничего на девятнадцатое апреля. — А что будет девятнадцатого апреля? — Мой день рождения. Ты вместе со мной пойдешь туда. Мы опять будем изображать пару и демонстрировать всем нашу великую любовь. — Чё? Шастун, совсем ебобо? — Ну ты же согласилась мне помочь, забыла? — слегка обиженно произнёс парень. — Я согласилась помочь тебе вчера… — обречённо сказала Маша и чихнула. — А я имел ввиду, что ты будешь изображать мою девушку до тех пор, пока это не взбесит Иру. — Ну она же идеальна, значит, её и не взбесит, — съязвила Мария и разболтала пакетик колдрекса в кружке. — Колесниченко… По-моему, бесишься сейчас ты. — А я и не кричу на каждом столбе, что я чёртов идеал, Антош, — процедила блондинка и залпом выпила жаропонижающее. — Ты, что, плачешь что-ли? — дежурным голосом поинтересовался Шаст, который уже где-то припарковался и находился в гробовой тишине своего автомобиля. — Не дождёшься, — ответила Маша и ещё раз чихнула. Антон пробарабанил пальцами по рулю так, что этот стук эхом пронёсся в трубке у Марии. — Пошли, Маша, покурим, — передразнила голос импровизатора Колесниченко, — покажем им, что мы вместе. — Бля... Ты заболела? — Какой догадливый. Так что, можешь сказать у себя на вечеринке, что ты —непутёвый парень и простудил свою даму сердца, поэтому она и не пришла. Всего хорошего, Антон. Мария повесила трубку и, засунув градусник в подмышку, вернулась в спальню, рухнув в постель. Спустя час Машу из полудрёмы вывел настойчивый стук. Девушка устало прошаркала в коридор и, не глядя, распахнула входную дверь. — Я не непутёвый парень, нормальный я, — Антон зашёл в прихожую, снимая кроссовки, он вручил блондинке бумажный пакет с лекарствами и прошёл на кухню. — Шастун, какого чёрта… Мария проследовала за комиком, разглядывая, как импровизатор выгружает содержимое другого пакета. На столе, словно из скатерти-самобранки, появились апельсины, лимоны, имбирь, мёд, чай и печенье. — Я не знаю, что там ещё покупают больным… — растерянно сказал Шаст, почёсывая кудрявую макушку. — На голову. — Что? — удивлённо переспросил Антон, хлопая зелёными глазами. — Я — больная на голову, что ввязалась во всё это дерьмо, — констатировала Маша и подошла к плите, чтобы вновь включить чайник. Шаст взглянул в мутные синие глаза, которые скользнули по его профилю и одарили его волной грусти и отчаяния. Он резко притянул девушку к себе, от чего та раскрыла рот от удивления. — Я, конечно, не врач, — Антон потрогал лоб блондинки, — но, мне кажется, что у тебя высокая температура. Иди ложись, я налью тебе чай. Мария скосила брови домиком и ещё раз чихнула, прикрываясь флисовым пледом. — Маш, прости… Я вчера думал только о том, чтобы привлечь внимание Иры, но не сообразил, что тебе холодно и ты можешь заболеть. Мой косяк. — констатировал комик, ища в навесном шкафчике подходящую кружку. Девушка закатила глаза и, выдохнув, развернулась, следуя в спальню. — Но ты могла сказать, что замёрзла! — У нас, Антон, все разговоры только о твоей Ире. Где уж там место для моих просьб прихватить пальто... — Колесниченко крикнула из комнаты, уже находясь в тёплой постели. Шастун зашёл в мрачную спальню, в которую едва проникал лучик света. Он поставил на тумбочку горячий чай с лимоном и банку мёда. — Маша, ешь. — Я не люблю мёд, — констатировала блондинка. — Ты и меня не шибко любишь, но терпишь же. Вот и мёд потерпи, — уговаривал Антон, сидя на краю кровати наперевес с чайной ложечкой. — Тут и не поспоришь, — Колесниченко набралась смелости и, открыв рот, проглотила чайную ложку мёда, слегка морщась и запивая обжигающим напитком. — Выздоравливай, — заключил Шаст, не зная, что ещё обычно говорят в таких ситуациях. — Это всё для того, чтобы я пришла к тебе на день рождения? — Врать не буду, — импровизатор потянулся за ещё одной порцией мёда, — в том числе. Но я правда чувствую себя виноватым за вчерашнее. Пообещай мне, что если к вечеру тебе не полегчает, то ты вызовешь врача. — Спасибо, капитан очевидность, — ответила Колесниченко и улеглась в кровать, наблюдая довольную ухмылку комика. — Пока. Я позвоню. — Захлопни дверь, как пойдёшь, — тихонько попросила Маша, вновь проваливаясь в царство Морфея. Антон, выходя из комнаты, украдкой бросил взгляд на Марию, которая уже мирно посапывала, прижав к себе огромную подушку. Парень улыбнулся и тихо покинул спальню новой знакомой.

***

19 апреля 2022 года. Москва. Двор Маши. — Колесниченко, — Антон, сидевший на заднем сиденье такси, припарковавшегося около дома Марии, немного нервничал и от этого раздражённо шипел в трубку, — долго тебя ждать? — Глаза разуй, — резко ответила девушка и сбросила вызов. Шастун повернул голову и увидел Машу, стоявшую под козырьком и не решающуюся выйти навстречу ненастной погоде. Дождь, который начался несколько минут назад, нарушил все планы блондинки. — Стой, — крикнул Антон, вылетая из такси и на ходу доставая свою кожаную куртку, — не хватало, чтобы потом я вновь чувствовал вину из-за того, что ты снова заболела. Парень расправил над головой Марии свою верхнюю одежду, на ходу рассматривая образ своей спутницы. Лёгкие локоны, заколотые на один бок, украшали фарфоровое личико девушки, а от глубокого выреза её тёмно-синего платья, комик еле оторвал взгляд. — Пошли. — тихо сказал импровизатор и сопроводил Машу до машины. Всю дорогу до ресторана пара молчала. Колесниченко смотрела на серые картинки Москвы, быстро пролетающей за окнами такси, а Шаст погрузился в социальные сети, куда пачками приходили всяческие поздравления с днём рождения. Вскоре Антон понял, что они подъезжают к месту проведения банкета, и слегка коснулся Машкиной руки. — Маш… Девушка обернулась и уставилась на парня синими глазами, полными печали и боли. — Что-то случилось? — поинтересовался Шастун, понимая, что его новая знакомая не в настроении. — Всё хорошо, не переживай, я не испорчу тебе праздник. У Антона неприятно кольнуло где-то в районе груди, для себя комик отметил, что, наверное, именно там и живёт его совесть. Он, не особо спрашивая о самочувствии и делах человека, потащил его на свой праздник, при этом заставляя играть чужую роль. — Я за это и не переживаю. Уедешь, как только надоест. Скажешь мне и я вызову тебе такси. Мария покорно махнула головой и полезла в сумочку за маленьким зеркальцем. Шаст смотрел, как блондинка устраняет невидимые недостатки на своём лице и не знал, какие ещё слова подобрать для девушки, сидящей рядом. — Маш, я тут подумал, давай избегать вопросов о том, как мы познакомились, ведь мы не обсуждали нашу легенду, — Антон ухмыльнулся и посмотрел в окно, — старайся держаться рядом со мной, чтобы Ира не застала тебя врасплох. Хотя, она не будет устраивать тебе допрос, она выше всего этого. Колесниченко, спрятав зеркало обратно в сумку, закатила глаза и отвернулась от комика, разглядывая капельки дождя на стекле. — В общем, независимо от того, кто пристанет к тебе с расспросами, я хочу, чтобы у меня была возможность вмешаться. — Ты думаешь, — Мария слегка хрипло спросила импровизатора, — я тебя опозорю? — Нет, ты чего... — Шастун замялся, сам не зная точный ответ, — Уверен, что всё пройдёт хорошо. — Антон, ты завариваешь кашу, которую долго не сможешь расхлебать. Это так… Совет. — Я советов у тебя не просил, — отрезал комик, теребя кольца на руках. — Зато просил помощи. А я не в рабстве у тебя и право голоса ещё имею. Машина затормозила, и Шастун, попрощавшись с водителем, вышел из авто, удивляясь, как Колесниченко моментально сменила выражение лица с яростно-расстроенного на весёло-довольное, лишь синие глаза, как и прежде, выдавали её вселенскую печаль. — Спасибо, Маша, — тихо промолвил Антон, соединяя свои длинные пальцы с нежными пальчиками блондинки. Мария прикрыла глаза и, вдохнув, зашла вслед за Шастом, на которого сразу же накинулись друзья и коллеги с поздравлениями. Он притянул к себе Колесниченко и прижался губами к её виску, оставляя там невесомый поцелуй. Антон, осматривая зал поверх Машкиной головы, искал Ирину, которая уже сидела за столиком и снимала сторис для инстаграм. Блондинка тоже встретилась взглядом с карими глазами Кузнецовой, которые вмиг помрачнели и стали цветом чёрного кофе. Очи бывшей пассии Шастуна сузились, сканируя внешний вид Маши и стараясь найти в ней явные недостатки. И если судить по ухмылке Иры, она их явно обнаружила. Колесниченко мягко похлопала по руке Антона, освобождаясь от его объятий и отходя к бару. Шастун проследил за блондинкой, стараясь запомнить локацию своей спутницы, но внимание комика было быстро перехвачено Макаром, который, чуть не сбив с ног именинника, бросился в его объятия. — Шаст, старая ты задница, с днём рождения! Антон с огромным удовольствием обнял друга, принимая от него презент в ярком пакете. Следом на долговязого напали его коллеги по шоу «Импровизация», задаривая его подарками и усыпая шуточными поздравлениями. Мария, глядя на Шастуна, невольно улыбнулась, она заметила, как его железный взгляд махом потеплел и стал излучать радость. — Как Антон мог оставить одну такую прекрасную даму? Маша повернулась и увидела перед собой высокого брюнета, которого она уже видела по телевизору в одном шоу с Антоном. Он протянул свою ладонь, приглашая девушку вложить туда кисть и поздороваться с ним. — Я люблю одиночество, — ответила Колесниченко, протягивая руку Арсению Попову, который галантно оставил на ней еле уловимый поцелуй. — Арсений, можно просто Арс. — Маша, можно просто Мария Сергеевна. Попов широко улыбнулся и подозвал рукой бармена. — Что будете пить? — А что включено в банкет? — задала вопрос блондинка. — Всё, что угодно. Антон утром проснётся от того, что ему выслали счёт за алкоголь, — улыбнулся брюнет, поправляя очки. — Тогда виски с колой. — Я ожидал нечто другое. Ну, просекко, шардоне, мартини… — Я не столь утончённа, как некоторые из присутствующих здесь дам, — ответила Маша и невольно мазнула взглядом по Ирине, которая сидела в компании жены Шеминова и Зинченко. Арсений ухмыльнулся, поняв, кого имела ввиду Мария. — Ревнуешь? — Нет, — девушка подняла глаза на Попова и встретилась с его заинтересованным взглядом, — надоели постоянные сравнения с ней. — Ну я вообще удивился, что Тоха так быстро обзавёлся новыми отношениями. — Ты сказал так, как будто он обзавёлся блохами, а не знакомством со мной. Арс расхохотался и, увидев бармена, несущего алкоголь, принял от него два бокала. — Теперь понимаю, что Шаст в тебе успел полюбить. Думаю, чувство юмора Ирины и твоё он явно не сравнивает, — брюнет сделал глоток чистого виски, — она точно тебе проигрывает. Мария улыбнулась и помешала соломинкой свой напиток, разгоняя по хрустальной таре лопающиеся пузырьки газа. — Спасибо. — За тебя, — сказал Попов, поднимая бокал, — и за то, чтобы ты меньше грустила. Блондинка подняла свой стакан, шумно чокаясь с брюнетом и делая щедрый глоток алкоголя. — Шаст, — Позов ткнул в бок именинника, от чего тот вздрогнул, — там наш граф твою графиню сейчас очаровывает. Не хочешь вмешаться? Антон мутным взглядом посмотрел на знакомые фигуры, сидевшие у бара и о чём-то оживлённо беседовавшие. С одной стороны, ему хотелось просто отпустить ситуацию и наконец-то развлечься с друзьями, не думая ни о каких девушках, но, с другой стороны, на утро бы Шастун явно пожалел о том, что его спектакль пошёл прахом. Возможность вывести Кузнецову на эмоции выдавалась нечасто и в данную минуту Ирина сидела, бросая неоднозначные взгляды на Марию и Антона, а последний это прекрасно видел и знал. — Так, браток, — Шаст вклинился между Поповым и Колесниченко, нетрезвым голосом будоража расстояние между ними, — эта девушка занята. — Я знаю. Мы просто беседуем, — ответил Арсений, хлопая по плечу друга, — сам виноват, что оставил такую очаровательную даму в одиночестве. У меня просто не было выбора. Брюнет, подхватив бокал и махнув головой Маше, встал из-за стойки и прошептал Шастуну на ухо: — Антох, тебе бы уже, наверное, хватит пить. А-то утром можешь пожалеть о последствиях. Кудрявый выпрямился и оглядел с ног до головы уходящего Арса, не успевая ответить ему что-то едкое. — Антон, я, наверное, поеду, — сказала Маша, сгребая сумочку и вставая со стула. Импровизатор опустил взгляд вниз и увидел, как длинные Машины ноги плавно опускаются на кафель и девушка вновь становится ниже него ростом. — К нему? — выпалил Шаст, показывая окольцованным пальцем в сторону Арса. — То есть, ты считаешь, — блондинка медленно выдохнула и продолжила речь, стараясь не срываться при гостях, — что мне достаточно одного, даже не купленного Арсением, бокала алкоголя, чтобы я уже была готова ехать к нему домой? — А сколько тебе хватило, чтобы подойти и поцеловать меня? Один? Два? Маша отвела взгляд в сторону и, ухмыльнувшись, вновь посмотрела на лицо Антона, скривившегося в улыбке и ждущего от неё какого-то ответа. Девушка сжала руки в кулаки и, сглотнув ком в горле, выпалила: — Если б не твоя Ира, которая сейчас смотрит на нас, я бы тебе так вмазала, что утром, проснувшись с перепоя, ты бы гадал, кто это сделал: Макаров, Попов или случайный прохожий, — Мария огляделась по сторонам и широко улыбнулась, — но я человек слова и я его держу. Ты победил, Ирина в данный момент ревнует тебя настолько сильно, что сейчас раздавит в руках свой бокал. Иди... Действуй, мачо. Колесниченко приподнялась и оставила невесомый поцелуй рядом с уголком губ Шастуна. Комик вздрогнул и посмотрел блондинке в глаза, не понимая, как их беседа приобрела такой характер. — С днём рождения. Маша, помахав гостям на прощание, направилась к выходу, на ходу накидывая лёгкий плащ. Антон стоял около стойки, смотря вслед девушке, заставившей его испытать внезапный прилив ревности, к которому он явно был не готов. — Шаст, — Арсений подошёл к имениннику, — успокойся. Здесь все поняли, что это твоя девчонка и никто на неё не покушается. Но если вы вскоре расстанетесь, то это будет целиком и полностью твоя вина.

***

— Это что за швабра? — процедила Ирина, увидев, как Мария непринуждённо целует Антона и покидает ресторан. — Его девушка, — сухо ответил Шеминов, не отрываясь от айфона, — он с ней на всех мероприятиях светится в последнее время. — Ир, ну а что ты хотела? Ты сама от него ушла… Шастун — парень медийный, я тебе говорила, что он не засидится долго один, — добавила Дарина, накрыв своей ладонью дрожащую руку подруги. — Мне надо поговорить с ним, — прошептала Кузнецова, залпом допивая вино. Стас, не желая вдаваться в женские беседы, встал и направился в курилку, жестом позвав кого-то из гостей присоединиться к нему. — Ириш, тут Зинченко, он явно увидит, что ты беседуешь с Шастом и дорисует себе не тех картинок. Ты же знаешь, какой он ревнивый. — Дарин… — Ты сама хотела, чтобы в твоей жизни чувства били через край. Получила… — Шеминова осушила бокал и уставилась на подругу, — Серёжа с тебя глаз не сводит. Уверена, он думает, что ты всё ещё что-то чувствуешь к Антону… — А я сама не уверена, что не чувствую…