Сочини для меня любовь

— Антон… — Алиса говорила подозрительно тихим, сдавленным голосом. — Вас из StandUp Store беспокоят. — Слушаю, — устало ответил Шаст, смотря, как Ира рвёт и мечет, бегая по коридору и собирая вещи в рюкзак. — Это — Алиса. — Алиса? — удивлённо переспросил Шастун, ловя на себе озлобленный взгляд Кузнецовой. — Да. Возможно, не стоило Вам звонить, но у меня плохое предчувствие. Маша только что закончила смену и пошла домой, а за ней зачем-то увязался Зинченко. Он весь вечер с неё глаз не сводил... — Спасибо, — отрезал Шаст и повесил трубку, по пути хватая ключи от машины и натягивая толстовку поверх домашней футболки. Парень затормозил в прихожей, видя, как Ирина стоит и гневно смотрит на него. — Давай собирайся скорее, я вызову тебе такси. — сказал комик, ковыряясь в соответствующем приложении. Девушка фыркнула и, схватив вещи, вышла в коридор, не дожидаясь бывшего парня.

***

— Мария, постойте. Сергей вытащил из кармана пятитысячную купюру и, вспомнив безотказный трюк, работающий на всех знакомых ему девушках, догнал Машку. Колесниченко, не останавливаясь, чуть замедлила шаг и повернулась в сторону Зинченко. — Слушаю? — любезно ответила блондинка, натягивая дежурную улыбку администратора. — Вы, кажется, уронили, — сказал мужчина, демонстрируя бумажные деньги в руках. Маша на секунду сконцентрировалась на показанной ей купюре, но моментально перевела взгляд на Сергея, отрицательно помахав головой. — Нет, не моё. Вы ошиблись. — Уверены? Это тоже не у меня выпало, — Зинченко улыбнулся, стараясь не терять зрительный контакт с Марией, — Возьмите себе. — Мне чужого не надо. Девушка открыла тяжёлую дверь и, выйдя на свежий воздух, печально выдохнула, ощутив первые капли дождя на своих оголённых плечах. Сергей, увидев, что коварный ход с подкупом провалился, расправил над блондинкой огромный чёрный зонт. Мария слегка вздрогнула и, поблагодарив мужчину, полезла в сумочку за телефоном. — Маша, мы же уже знакомы вне Вашей работы, давайте перейдем на «ты»? Тем более, мы — ровесники, я не какой-то там старый дядька, чтобы мне постоянно «выкать». Колесниченко одарила тяжёлым взглядом Зинченко, но, обдумав слова мужчины, не распознала в них подвох. — Как скажешь. Мария провела дисплеем телефона о подол платья, стирая оттуда излишнюю влагу, и сняла блокировку с аппарата. Гаджет, жалобно пропищав, отрубился, напоминая блондинке, что она вчера забыла его зарядить. — Чёрт… — прошипела девушка, нервно запихивая сотовый обратно в сумочку. — Маша, кажется, судьба посылает нам с тобой знаки, что я должен тебя отвести домой. Смотри, какой ливень! А я на машине и с зонтом, а ты без телефона и на метро... Отказы не принимаются. Колесниченко, увидев, как падающие капли дождя образовывают огромные, пузырящиеся лужи, грустно вздохнула. Она посмотрела на Сергея, который, улыбаясь, словно голливудская звезда, подставил ей локоть. Маша, сделав осторожный шаг навстречу товарищу Антона, ещё раз огляделась, оценивая обстановку и погодные условия. — Я тебя не съем, не бойся. — Бабушка не советовала ходить по тёмным улицам с малознакомыми мужчинами, — пошутила блондинка, хотя, глубоко в душе, была благодарна такому подарку судьбы. — Твоя бабушка — умная женщина и всё правильно тебе говорила, Маша. Но я не малознакомый, я — друг твоего бывшего парня. — Да, и бывший парень его нынешней девушки, — выдавила Мария, шагая рядом с Зинченко. — Ревнуешь? — К чему бы. — отрезала Колесниченко, — хотя, извини, тебе Ирина, наверняка, тоже дорога. Зинченко усмехнулся, он оглядел, как Маша отвела влажный взгляд в сторону, стараясь скрыть эмоции. — Просто она хороша в постели. — Сергей, мне не обязательно это знать, — блондинка насмелилась и посмотрела в глаза мужчины, — кстати, мы уже прошли парковку. Ты не здесь где-то остановился? — Нет, не здесь. Там есть небольшая парковка у чёрного входа в клуб, я всегда оставляю машину там, чтобы избежать чрезмерного внимания. Всё-таки, я — медийная личность. Девушка удивлённо подняла брови, выдавая своё негодование. — Что такое, Маша? — Прости, я недооценивала твою известность. Внутри Зинченко всё клокотало, он сжал рукоятку зонта настолько сильно, что костяшки на руках резко побелели. — Ну да, меня не облепляют на улицах, как Шастуна. — Не будем о нём, ладно? — предложила Колесниченко, подходя к чёрному внедорожнику. Сергей открыл дверь и запустил Марию в машину. Хищно оглядев местность, Зинченко обошёл авто и сел рядом с блондинкой. Мужчина включил подогрев и ненавязчивую музыку, попутно осматривая Машку масляным взглядом — он внимательно изучал выпирающие ключицы, открытые плечи, по которым стекали капли воды, светлые волосы, которые девушка убрала на одну сторону, пышную грудь, обтянутую чёрной тканью плотного платья и, конечно же, оголённые колени. Сергей ухмыльнулся и положил влажную, мертвенно холодную руку на ногу Колесниченко, от чего та дёрнулась и непонимающе уставилась на водителя. — Убери. — злостно процедила Мария, воинственно сузив глаза. — А-то что? Твой телефон сел, свою кудрявую няньку позвать не сможешь. Маша, — Зинченко сжал колено девушки, медленно поднимаясь выше, — я хочу узнать, от чего так сходил с ума Шастун. Колесниченко, не долго думая, влепила Сергею смачную пощёчину и потянулась к двери. Зинченко молниеносно схватил блондинку за волосы и притянул к себе, обдавая её лицо омерзительно тёплым дыханием. — Неужели, тебе не хочется отомстить Шасту? За то, как он тебя кинул? — Отвали от меня, — завизжала Колесниченко, больно кусая мужчину за запястье. Зинченко слегка отстранился и, искренне удивляясь непокорности девушки, ударил её по лицу. Мария резко ощутила металлический привкус крови во рту, он парализовал её тело, но заставлял яснее думать разум. Сергей резко взял Машку за подбородок, притягивая к себе в попытке поцеловать. Колесниченко скривилась, она старалась отбиваться руками и по возможности больно расцарапать лицо Зинченко. Девушка уже приготовилась вновь укусить мужчину, обдумывая, где именно это сделать, чтобы было больнее, как вдруг Мария почувствовала, что навязчивые руки Сергея отпустили её дрожащее тело и перестали его насильно обнимать. Блондинка обернулась и увидела, как Антон, возникнувший из ниоткуда, резко распахнул дверь автомобиля и потянул бывшего друга за ворот рубашки, выволакивая Зинченко из машины. Шастун бросил на Колесниченко непонимающий взгляд, полный боли, сожаления и разочарования. Блондинка, быстро сориентировавшись, выскользнула из автомобиля навстречу ливню, оставляя друзей наедине около огромного внедорожника. Машка, сняв туфли, босиком бросилась к началу переулка, по пути вытирая слёзы и размазывая тушь по припухшему лицу. Мария провела рукой по дрожащему подбородку и зашипела, стерев с лица кровавую дорожку, берущую начало в уголке её рта. Осознание, что в таком виде ночью Колесниченко далеко не уйдёт и не уедет без приключений, накрыло блондинку с головой, и она раздраженно бросив лодочки на асфальт, завернула за угол и остановилась. Оперевшись спиной на холодную кирпичную стену, девушка зарыдала в голос — ей уже было сложно понять, где заканчивались горячие слёзы и начинались прохладные капли дождя. Неожиданно, чьи-то тёплые руки аккуратно сжали её в объятиях, а знакомый аромат мускуса ударил в нос и заставил немного успокоиться. — Маша… Колесниченко подняла глаза и осторожно взглянула на Антона — по лбу парня быстро стекали ручейки холодной воды, а его кудрявая чёлка намокла, прилипнув к свирепому лицу. Зелёные глаза импровизатора осуждающе просверливали в девушке дырку, всячески демонстрируя непонимание и тревогу. Шастун резко сменил эмоцию, увидев кровь на лице Маши, парень сжал руки в кулаки и дёрнулся назад. — Нет, пожалуйста… — перекрикивая усилившийся ливень, попросила Мария. Комик бросил презрительный взгляд куда-то в сторону, но через секунду вернул его обратно к объекту своих переживаний. Антон подхватил Машку на руки и, обвив руками её талию, быстро зашагал в сторону своей машины. — А туфли… — Новые куплю. — отрезал Шаст, не меняя каменного выражения лица. Усадив девушку в авто, мужчина сел рядом и уставился вперёд. Поколотив тонкими пальцами о руль, комик всё-таки насмелился и взглянул на Машу, которая, ощутив себя в безопасности, немного расслабилась, продолжая дрожать. Антон скинул с себя мокрую ветровку, а затем стянул толстовку и протянул её Колесниченко. Отвернувшись в сторону, парень сухо процедил: — Думаю, тебе надо снять промокшее платье и переодеться в сухое. Мария взглянула на Шастуна и её сердце болезненно дрогнуло, принимая такую заботу импровизатора. Она, решив не спорить, расстегнула молнию и вынырнула из мокрой одежды, решив для себя, что этот наряд она больше никогда не наденет. Быстро натянув на себя толстовку Антона, Маша подметила, что парень не пытался подглядеть или посмотреть на неё исподтишка, как обычно он делал, мужчина просто наблюдал за чем-то вдалеке, гипнотизируя майскую темноту, обволакивающую улицы. — Спасибо. — еле слышно ответила Мария, обнимая себя за плечи и принимая родное тепло, пропитавшее толстовку. — Откуда ты узнал где я? И что я в беде? — У тебя хороший ангел-хранитель, — ответил Антон, выворачивая на проспект, сверкающий огнями. Спустя полчаса, Шаст открыл дверь Машкиной квартиры, пропустив её вперёд. Девушка, жалобно взглянув на своего спасителя, молча прошла в комнату, для себя отмечая, что Антон снял с себя промокшие кроссовки, показав своё намерение остаться с ней. Колесниченко села на кресло, обхватывая себя за колени и ещё глубже углубляясь в свои мысли. Она не чуствовала физической боли, только внутреннее опустошение и тревогу. Шастун зашёл вслед за блондинкой и, уловив состояние Марии, опустился перед ней на колени и ласково погладил по руке. Импровизатор попытался заглянуть в заплаканные глаза, но, увидев лишь перепачканное лицо, молча встал и, взяв девушку за руку, повёл в ванную. Схватив полотенце, Антон намочил его холодной водой и аккуратно вытер Машкины щёки, нос, лоб. Дойдя до уголка рта, рана на котором уже перестала кровоточить, парень увидел, что свежий синяк уже передавал им привет, сверкая красными и фиолетовыми оттенками. — Маша, ну почему Зинченко? Зачем ты с ним связалась? — тихо спросил Шаст, осторожно промакивая ранку и открывая навесной шкафчик. Как и предполагал комик, там у Колесниченко хранилась небольшая аптечка и сопутствующие материалы. Капнув немного перекиси на ватный диск, Антон поднёс его к лицу Машки, но та увернулась. — Больно не будет, я пожалею. — негромко, но уверено произнёс Шастун, глядя на уставшую девушку. Мария подняла глаза на своего спасителя и вымученно улыбнулась. — Спасибо, ты второй раз меня спасаешь от сумасшедших парней, — блондинка слегка задумалась, осознавая всё безрассудство содеянного, — но я не вешалась к Сергею на шею, как ты, наверное, подумал. — Я так не думал, — ответил Шаст и приложил вату к уголку рта блондинки, тут же подув, — и уж, тем более, не говорил. Конечно же, Антон надумывал всякое о Маше, но в плохом ключе — никогда. — Я же понимаю, что если бы ты хотела с ним чего-то большего, то ты бы так яростно не сопротивлялась. — тихо заключил импровизатор. Одинокая слезинка скатилась по опухшей щеке Колесниченко, выдавая её разбитое состояние, которое она отчаянно хотела скрыть за фальшивой улыбкой. — Я не хотела ничего с ним… — А с кем хотела? — вырвалось у Антона, который, осознав сказанное, завис над девушкой с шипящей ваткой в руках. — Антон… — тихо сказала Мария, вытирая вновь образовавшуюся солёную дорожку. — Это ответ или ты меня за вопрос пристыдить решила? — Ни то, ни другое. Просто спасибо, что не прошёл мимо. Блондинка встала и направилась к выходу из ванной, но окольцованная рука мгновенно перехватила её. Шаст, опустив болотный взгляд на руки Машки, увидел проявляющиеся гематомы, выступившие на её запястьях. Он закрыл глаза, вспоминая то, как расправился с Зинченко, и пришёл к выводу, что и этого мало. — Маш, чтобы не случилось, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Позвони мне в следующий раз, если не будет безопасных вариантов добраться домой. — Я думала, что Сергей нормальный… Он говорил, что вы — давние друзья. — Да, такие давние, что он уводит у меня… — Я поняла, — перебила Шастуна Колесниченко, — не продолжай. Это, действительно, было опрометчиво с моей стороны. Шаст, осознав, что он давит на Марию с высоты своего роста, присел на край ванной и, улыбнувшись, посмотрел на девушку. — Если это не Макар, Поз, Матвиенко или твой любимый Попов — не рискуй, пожалуйста. Я не доверяю многим людям, каким раньше верил. Комик аккуратно притянул к себе девушку и, зарывшись носом в её волосах, вдохнул родной запах её духов. Обняв Машу, Антон понял, что всё, что происходило в последние недели уже неважно, главное, что все случившиеся события вновь привели их сюда — в тесную, старенькую ванную. — Хорошо, Антош, — куда-то в шею прошептала Колесниченко, вызывая этим самым рой мурашек у импровизатора. Парень осторожно погладил Марию по спине, сквозь толстую ткань толстовки скользя по позвоночнику. Антон не понимал сам себя, ведь сравнительно недавно он возмущался по поводу того, что терпкие Машкины духи остаются на его вещах, но сейчас же больше всего на свете он хотел, чтобы ароматом этой девушки пропахла вся его одежда. — Маш, — шёпотом спросил Шастун, по-детски вглядываясь в голубые глаза напротив, — можно я у тебя останусь? — А тебя не потеряют? — намекая на Иру, уточнила Колесниченко, которая сама не хотела оставаться сама с собой наедине. — Нет. — уверенно ответил комик, ощущая, как женские руки обвивают его шею. Антон аккуратно убрал прядь светлых волос, выбившуюся из собранной ранее причёски, и потянул девушку в спальню. Она, полностью повинуясь Шасту, семенила за ним, думая лишь о том, что она наконец-то была в безопасности. Машка легла на кровать и тут же закрыла глаза, подминая под себя мягкую подушку. Импровизатор взял со стула вязаный плед и укрыл им тело блондинки, которое моментально расслабилось, ощущая на себе невесомый, согревающий груз. Парень замешкался, он, стянув с себя влажную футболку, направился к выходу из Машкиной спальни, чтобы провести ночь на диване в соседней комнате. — Ты куда? — Колесниченко резко села, хватаясь за, чугунную от слёз, голову, — Ты же хотел остаться. — Я лягу на диване, — хрипло ответил Шаст, нервно сминая поло в руках. — Нет, побудь рядом... Пожалуйста. Комик улыбнулся, испытывая неимоверную радость от того, что Колесниченко сама захотела, чтобы он сопел у неё под боком. — Но ты... — Я не буду к тебе приставать, не бойся, — смущённо сказала Мария чуть тише, — накидываться с внезапными поцелуями тоже не стану. Антон, уже не скрывая улыбку, бросил футболку куда-то в темноту спальни и нырнул под Машкин плед, тут же притягивая девушку к себе. — Глупенькая, этого-то я как раз не боюсь... Шаст был готов поспорить на всё, что угодно, что видел, как в кромешной темноте Колесниченко довольно улыбнулась. Она, обняв комика, прижала его к себе, словно плюшевого медвежонка, и спустя минуту размеренно засопела. Импровизатор лёг поудобнее и, облегчённо выдохнув, тоже закрыл глаза. — Я боюсь тебя потерять, — прошептал Антон сам себе, — и того, что ты меня не простишь.