Сочини для меня любовь

Арсений, хитро оглядывая территорию парковки, откашлялся и попросил Машку покинуть авто. — Скажи, что я всё-таки останусь о тебе хорошего мнения? Ты мне обещал любовь, мир, дружбу и конфетку, — сказала блондинка, ощущая, как завязывается неприятный ком внизу живота. — Если что-то пойдёт не так, то можешь ненавидеть меня до конца жизни, но в таком случае я этому человечку лично шею сверну. Маша, — Попов поставил машину на сигнализацию и вплотную подошёл к девушке, — мне надо ненадолго отлучиться, стой тут и никуда не уходи, ладно? Мария, начиная чувствовать тревогу, ухватилась за рукав спортивного худи Арсения. — Нет, останься. Вдруг… — Всё будет хорошо, поверь, — актёр похлопал по плечу Колесниченко и быстро ушёл в сторону дверей, залитых ярким, искусственным светом. Блондинка, находясь в состоянии шока и слегка отступившей полудрёмы, покорно стояла и вращала головой в разные стороны. Задрав лицо навстречу ласковому ветерку, Машка увидела, что на огромном павильоне красовалась буква А, а над ней располагалась вывеска с названием аэропорта. — Это что за херня… — сама себе прошептала Мария, стараясь вспомнить, нет ли у неё с собой наличных денег, чтобы оплатить такси обратно до дома. — Колесниченко! Маша вздрогнула, услышав знакомый голос, принадлежавший явно не Арсению. Девушка обернулась, но тут же была прижата к машине Попова сильным, до боли знакомым телом. В доли секунд уже привычный аромат мускуса раззадорил девичье обоняние, подавая Машкиному мозгу сигнал о том, что можно наконец-то успокоиться и обмякнуть в надёжных руках мужчины напротив. Подняв глаза и увидев Шастуна, Колесниченко рвано выдохнула, её зрачки тут же расширились, а с губ сорвался тихий стон. Комик властно удерживал дрожащее тело блондинки, жадно рассматривая черты испуганного лица. — Антон… Ты же не должен здесь быть. — Я знаю, — ответил парень, сдвигая кромку капюшона чуть назад. — но мы должны поговорить. — О чем именно? О том, что я надумала то, чего нет? — твёрдым голосом уточнила Мария, не покидая согревающих объятий, — О том, что ты спас меня от своего же друга или о нашей странной дружбе? — Дружба… — Шаст ухмыльнулся, утопая в синих, безмерно беспокойных глазах собеседницы, — На хрен эту дружбу. Я соскучился по тебе… И по твоим поцелуям. Колесниченко, не веря своим ушам, инстинктивно отодвинулась от парня, скрещивая руки на груди. Она ожидала очередную фазу переглядываний, ведь Маша уже хорошо знала весь Шастунячий маршрут: сперва он смотрел ей в глаза, плавно скользя зелёными омутами к уголку девичьего рта, а затем облизывал свою нижнюю губу, прикусывая её и предвкушая эйфорию от предстоящего поцелуя. Но импровизатор сломал систему, Шаст перевёл взгляд с синих очей на слегка суховатые Машкины губы и, повторив процедуру, сократил расстояние, трепетно поцеловав блондинку. Мария прикрыла глаза, ощущая долгожданное тепло на своих губах и слыша, как бьётся рядом сердце, уже ставшее родным. С трудом отрываясь от беглянки, Антон огляделся по сторонам и, взяв её за руку, потянул за собой. — Накинь капюшон. Ты документы взяла? — Да, Арс сказал… — тихо ответила девушка, обрывая свою мысль на середине и наконец-то выстраивая логическую цепочку в своей светлой голове. — Попов, да, заговорит кого угодно. Шастун довольно ухмыльнулся, продолжая теребить окольцованными пальцами прохладную кисть Марии. Подойдя к стойке регистрации бизнес-класса, парень протянул Колесниченко свободную руку и жестом предложил вложить туда паспорт. Машка отдернула ладонь и с недоверием посмотрела на импровизатора, который сдвинув очки на кончик носа, сверлил её взглядом. — Я ничего тебе не дам, пока ты не объяснишься. Это очередной спектакль для твоей Ирины? — надрывным голосом спросила Маша, еле сдерживая накопившиеся слезы. — Нет, — прошептал Антон, беря в руки Машкино лицо, — никакой Иры, никакого Никиты, никакого Зинченко и даже никакого Арсения, — дополнил Шаст, переводя взгляд на Попова, который махал им рукой сквозь прозрачное стекло павильона. Колесниченко проследила за траекторией взгляда Шаста и увидела довольного Арса, радостно подпрыгивающего на месте. Мария прищурилась и показала ему средний палец, в ответ на это, актёр сложил руки в виде сердечка. Брюнет подмигнул ребятам и поспешил удалиться, пока блондинка не передумала и не выбежала из здания аэровокзала с проклятиями и грозными криками в адрес брюнета. Девушка, напротив же, решила принять правила игры импровизаторов, поэтому протянула паспорт Шастуну и подняла глаза наверх. Экран гласил, что через час ребята вылетают в Питер.

***

Заняв два кресла рядом, пара начала чувствовать небольшую неловкость, ведь по сути, каждый проявил друг перед другом свои истинные чувства, яро скрываемые до этого момента: боль, симпатию, ревность, зависимость. — Мне надо предупредить бабулю! — прошипела Маша, понимая, что телефон остался на дачной веранде. — Прилетим в Питер и позвонишь. Зачем будить пожилую женщину? — И то верно. — ответила Колесниченко, подушечками пальцев отбивая незамысловатую мелодию по кожанному подлокотнику, — И у меня с собой нет никаких вещей… — Купим, — спокойно ответил Шаст, смотря, как самолёт разгоняется по взлётно-посадочной полосе. — У меня с собой даже телефона нет! Антон презрительно посмотрел на свою соседку, адресуя ей самый суровый взгляд. — Ладно. — смирилась Машка, поднимая руки вверх. — Твоя взяла. Шастун требовательно схватил ладонь блондинки и, скрестив пальцы в замок, вновь отвёл взгляд в сторону иллюминатора. Девушка попыталась высвободить кисть, но парень поднёс девичью руку к губам и оставил на ней невесомый поцелуй. — С самой первой встречи говорю тебе, — сказал Антон низкий голосом, фирменно прищуриваясь одним глазом, — Не дергайся. Сбежать уже не получится. Мария хмыкнула и посмотрела на хитрий вид любимого Шастуна. — А дашь… — Дам, — комик перебил Колесниченко и засмеялся от собственной плоской шутки. — ...Катин номер телефона… — растерянно добавила блондинка. — Дам. А зачем? — Ну это же она сказала тебе, где меня искать. — Нет. Маша округлила глаза и в упор уставилась на Антона, негласно требуя немедленных объяснений. — Ну смотри, Катя заехала к нам в офис вместе с дочкой, Димка спросил где они были, а Савина ответила, что отвозили тётю Машу на дачу к её бабушке. — Вот засранка мелкая! — Эй! — Шаст слегка щёлкнул по носу Колесниченко, — Она моя крестница вообще-то. — А я не про Савину, я про Катю. — девушка потёрла ушибленный кончик носа, который тут же был поцелован Шастуном, — Мелкая явно адрес не запомнила, значит, Позова всё разболтала тебе! Антон расплылся в довольной улыбке и, взяв два бокала шампанского, предложенного стюардессой, подвинулся ближе к Марии. — Колесниченко, ты попросила Катюху не рассказывать МНЕ, где тебя искать, а вот про Арсения речи не шло. Формально, это же он к тебе приехал и отвёз в Москву. — Вот ты жук хитрожо-о-опый! — засмеялась Машка, икая от пузырьков игристого напитка. — Да-а-а, — протяжно ответил Шаст, зажимая девушку в самом углу. Подняв подлокотник, Шастун притянул к себе Марию, взгляд которой заблестел то ли от выпитого шампанского, то ли от присутствия импровизатора рядом. Антон приблизился к блондинке и, аккуратно вытащив бокал из Машкиных рук, накрыл её губы мягким поцелуем. Колесниченко зарылась руками в кудрявую копну волос, слегка теребя и потягивая их, от чего по спине комика побежали мурашки. — Я удивлён, — парень отпрянул, не выпуская Колесниченко из крепких рук, — я продержался так долго, учитывая, как часто думал о тебе. Мария прикусила нижнюю губу и, лукаво глядя исподлобья на Антона, отпустила её. — Ты думал обо мне? — Всё время. Это сводило меня с ума. Колесниченко посмотрела сквозь ресницы на того, кто украл не только её тело, но и разум, мысли, возможно, даже душу. — Даже когда был с… — блондинка замялась, — с другой? — С какой другой? — Шаст вновь слегка коснулся своими губами Машкиных, — для меня кроме тебя никого не существует.

***

Попов, припарковавшись около дачи семейства Колесниченко, посмотрел на время. Было раннее утро, поэтому он, вальяжно развалившись в водительском кресле, в одиночестве встречал рассвет. Внезапно услышав шорохи за калиткой, брюнет напрягся и, увидев как Машкина бабушка вышла во дворик, покинул своё авто. — Доброе утро! — бодро сказал Арсений, будто бы не провёл всю ночь, пытаясь свести вместе непонятливых друзей. Женщина взглянула на незванного гостя, явно не понимая кто это и зачем он к ней пожаловал. — Здравствуйте, — сухо ответила пожилая дама, взглядом сканируя актёра и пытаясь уловить в нём задатки афериста. — Если Вы хотите мне что-то продать, то меня это не интересует. — Нет. — Арс засмеялся от мысли, возникшей в его собственной голове, — Вернее, не продать, а купить. У Вас товар, у нас купец. Колесниченко-старшая явно не понимала о чём идёт речь, но повернувшись боком к посетителю, взглянула в сторону окна, из которого ночью сбежала Мария. — Я не хотел Вас пугать, но Вы не сможете сейчас разбудить Машу. — Что?! — бабулька ахнула и присела на лавку, хватаясь за сердце. — Ой, — Попов подскочил к женщине и, выхватив полотенце из дрожащих рук, начал обмахивать им лицо старушки. — Прошу прощения, Вы меня не так поняли, с Марией всё в порядке, просто её там нет. Мужчина махнул головой в сторону веранды и лучезарно улыбнулся Машкиной бабушке. — Ваша внучка, полагаю, влюбилась в моего друга. Замечательный парень! — Арсений положил руку на плечо собеседницы, устанавливая тактильный контакт, — Умный, красивый, с работой, — вкрадчиво перечислял актёр, загибая пальцы и понимая, чем он мог подкупить женщину пенсионного возраста, — а главное, что он безумно любит Машу. И сегодня ночью она улетела вместе с ним в Санкт-Петербург, но телефон забыла здесь, у Вас. А я поразмыслил, что они-то дурные и влюблённые, не думают ни о чём, а Вы, наверняка, когда заметите пропажу Вашей красавицы, то сильно расстроитесь, поэтому я и приехал Вас предупредить. Бабулька вновь ахнула, но уже не испытывала первоначального шока, охватившего её. — Маруся говорила, что какой-то Антон помог ей избавится от её Никиты. Не нравился он мне, противный парень... Я так рада, что он больше не лезет к моей девочке... — А мы-то все как рады! — воскликнул Попов, слегка похлопывая собеседницу по спине. — Может, чайку? Я Вам расскажу про Антона, а Вы мне про Марию. Кстати, они уже приземлились и мы можем им позвонить. Колесниченко-старшая поднялась со скамейки и оценивающе посмотрела на Арсения, пытаясь понять, заслуживает ли он доверия. — По видеозвонку! — Арс привёл ключевой аргумент в разговоре и старушка, сдавшись, пригласила комика в дом.

***

Антон открыл ключом дверь квартиры, расположенной в новом районе Васильевского острова. Пропустив Колесниченко вперёд, Шаст закрылся на ключ, который бросил в недры своей ветровки, чтобы блондинка не смогла его найти. Машка, быстро вынырнув из кед, надоевших ей за всё время полёта, прошла в комнату, пытаясь понять, к кому в гости они пожаловали. Увидев на столе рамку с фотографией Матвиенко, где ему от силы лет двадцать пять, блондинка ухмыльнулась: либо у Серёжи приступ самолюбования, что на него совсем не похоже, либо они у Арсения дома. Второй вариант, учитывая ночные события, был более вероятен. — Надолго мы тут? — спросила Мария, с ног до головы оглядывая вошедшего Шастуна. — Пока не выясним, что между нами творится, — тихо ответил Антон, стремительно сокращая расстояние между собой и девушкой, лишившей его способности здраво мыслить и крепко спать. — А если мы определимся в ближайшие пять минут? — уточнила Маша, но была перебита настойчивым поцелуем. — Не надейся, мы не закончим так быстро, — отрываясь от раскрасневшихся губ, прошептал Шаст, обдавая шею Колесниченко горячим дыханием. Парень прижал тело блондинки, стараясь контролировать себя и свои порывы, но то, что Машка не только не сопротивлялась, но и поддавалась, слегка вывело кудрявого из колеи. Колесниченко с плохо скрываемым желанием вновь прижалась к губам комика и углубила поцелуй, терзая выдержку Антона, который негласно получил ответ на свой вопрос, заданный им недавно в ванной: Колесниченко хотела только с ним и только его. Аккуратно уложив Марию на лопатки, Шастун настойчиво провёл руками по её телу, опускаясь к бёдрам. — Так мы ничего не выясним… — пролепетала девушка, которая была уже не в силах сопротивляться напору импровизатора. — Что ты хочешь знать? — спросил Антон, горячими пальцами залезая под толстовку блондинки и нащупывая там нижнее бельё. Маша прикусила губу и, закрыв глаза, попыталась не распрощаться с остатками здравого смысла, которые скорым поездом покидали её разум. — Мы вернёмся в Москву… — на томном выдохе начала мысль Мария. — Та-а-ак? Шастун, целуя тёплую и такую уязвимую кожу, аккуратно стягивал толстовку с Машки, стараясь сделать это настолько медленно и незаметно, чтобы девушка не заметила подвоха. — Ты опять скажешь, что я надумала то, чего нет? — поинтересовалась Колесниченко, с трудом сдерживая стон. — Есть за тобой такой грешок, да. — прошептал ей на ухо Антон. Мужчина накрыл своим телом Марию, он понимал, что блондинка медленно сдаёт позиции и стены её ледяного замка рушатся. Его главной причиной было не завладеть Машкиным телом, а заполучить её сердце и убедиться, что он ей всё-таки не безразличен. — Ты вернёшься к… — Тш-ш-ш… — Шаст перебил озвученные блондинкой мысли жарким поцелуем, — почему тебе так хочется думать, что я бабник? Машка обескураженно взглянула на комика, утонув в его глазах. — Я люблю тебя, Колесниченко. Я расстался с Ирой только из-за тебя, глупая… Ты надумала мои чувства к ней и сама в них поверила, даже больше, чем я сам. Девушка, услышав подтверждение Катиных слов, коварно улыбнулась, глядя на опьянённого собственными эмоциями Шастуна и испытывая на душе колоссальное облегчение. Она моментально стянула вещи с Антона и, прижавшись к его пылающему телу, прошептала: — Тогда… Я определилась.

***

Маша открыла глаза и прищурилась от света, падающего из окна, распахнутого настежь. Лёгкий ветер заносил в комнату нотки влажности, духоты и ощущение приближающегося ливня. Колесниченко села в кровати, но, внезапно осознав, что она не дома, поняла, что рядом не хватает главного персонажа прошлой поздней ночи, плавно переходящей в страстное утро. Девушка встала и, натянув толстовку, прошлёпала на кухню, где Антон пытался приготовить завтрак. — Кто кого победил? — спросила блондинка, обнимая себя за плечи и смотря, как зеленоглазая каланча изучает на пачке спагетти способ их приготовления. Шастун поднял глаза и радостно улыбнулся. Он, оставив макароны в покое, быстро подошёл к возлюбленной и без лишних слов прижался к её потрескавшимся губам. Девушка слегка прикусила язык импровизатора, чем вызвала его короткий, но довольный стон. — На нас кто-то смотрит? Откуда столько нежности, Антон Андреевич? Колесниченко отошла к окну и, сев на подоконник, всмотрелась в Неву, которая вдалеке отражала серое питерское небо в своих бездонных водах. — Маша, откуда в тебе столько сарказма? — тихо спросил комик, присаживаясь рядом на стул и обвивая руками ноги блондинки. — Изначально на этом были построены наши отношения, — Мария улыбнулась, забирая светлые волосы в небрежный пучок. — Маш, — Антон встал и, грозно возвышаясь над девушкой, опустил на неё тяжёлый взгляд, — ты же сказала, что определилась. — Помнишь, когда мы с тобой познакомились, я тебе призналась, что мне не по душе популярные парни. А меня угораздило влюбиться именно в такого и повестись на его коварные авантюры. И как мне дальше быть? Ждать, что я тебе надоем и ты от меня избавишься как от ненужной вещи? Или что? — Или что. Колесниченко слегка тряхнула головой и уставилась на Шаста, испепеляя его помрачневшим взглядом, словно в глазах блондинки брали истоки Невы. — Не поняла? — Я выбираю вариант «или что». Он включает в себя следующее: ты веришь на слово популярному парню и соглашаешься быть с ним, потому что он понял, что безумно в тебя влюблён. Подходит? — Мне страшно, потому что это просто слова, Антон… Наверняка, когда вы недавно помирились с Ирой, ты тоже говорил, что любишь её, пока я глотала слёзы и паковала вещи, сидя в домике. — Нет. Именно тогда я и понял, что мне плохо без тебя. Шастун сел рядом на подоконник и, вытащив из кармана сигареты, обречённо закурил, глядя на то, как серые тучи съедают остатки голубого неба. — Я осознал, что ты мне небезразлична, когда к тебе домой пришёл твой Никита. Блядь, да я места себе не находил, но спасибо Макару. — Антон старался не сталкиваться с изучающим взглядом Марии, потому что признания давались ему нелегко, — Потом мы с тобой становились всё ближе и ближе и я не мог понять, почему Ира стирается из моей памяти, почему её возвращение уже не так важно для меня. Когда мы сидели в беседке: я с тобой, Дима с Катюхой, а Ирка с Зинченко, то было ощущение, что, вот оно счастье, что так и должно быть. Но когда Кузнецова бросила этого мудака, я просто растерялся... А ты ушла… — Да, Арсений отвёз меня в город, не дав таксисту надо мной надругаться. Девушка спрыгнула с подоконника и налила две кружки чёрного кофе. Отдав одну чашку Антону, Маша вновь уселась на прежнее место. — Маш… Почему ты не носила с собой шокер? Вот я тебе его подарил, чтобы защищаться от таких идиотов, как Зинченко. — Не знаю, Антоша. Сейчас уже ношу. — блондинка сделала глоток обжигающего напитка и поморщилась, — Я считала, что все твои друзья — это просто один сплошной комфорт и не думала, что Сергей может оказаться таким… Шастун вытащил кружку из Машкиных рук и прижал блондинку к груди, из которой буквально вылетало бьющееся сердце. Он осторожно провёл пальцами по скуле Колесниченко и поцеловал уголок рта, где недавно красовалась ссадина. — Маша, я люблю тебя. Мария, привстав на носочки, в ответ прижалась к губам Антона, ощущая лёгкий привкус кофе и сигарет. Растворяясь в его тёплых объятиях, девушка чувствовала сильные руки, которые блуждали по её спине, даря уверенность в том, что теперь она под защитой. — Я тебя люблю, Антон. И я согласна на твой вариант "или что".