В Цишане тихая ночь

— Ты, паршивец! Быстро иди сюда! — раздался громкий окрик Мадам Юй. Вэй Ин, которому и предназначалась реплика, тихонько фыркнул и лениво поднялся с тёплого пирса, на котором отдыхал от утренней тренировки. Идти никуда не хотелось, но заставлять Мадам Юй ждать — себе дороже. Беззаботно закинув руки за голову, Вэй Ин направился в сторону главного зала, из которого даже с такого расстояния отчетливо можно было услышать несколько голосов. Глава Пристани Лотоса и его жена общались на повышенных тонах, высказывая друг другу претензии. Они оба — и Мадам Юй, и глава Юньмен Цзян Цзян Фэнмянь, были альфами, отчего порывистый нрав брал верх над разумом, выливаясь в привычные уже всем склоки. Зайдя в просторное помещение, Вэй Ин нырнул к Цзян Чэну, легонько толкая брата в бок. — В чём я снова провинился, Чэн-Чэн? — весело уточнил Вэй Ин. — Где ты тут Чэн-Чэна нашел? — фыркнул Цзян Чэн, недовольно толкая брата в ответ. — Узнаем, как только матушка успокоится. — Ха, такими темпами мы тут до самого совершеннолетия застрянем. Цзян Чэн хмуро глянул на брата, никак не комментируя его выпад. В этот же момент Мадам Юй, наконец, заметила Вэй Усяня, что тихонечко стоял рядом с её сыном. Тяжело выдохнув, прерывая спор, мадам Юй прикрыла глаза рукой, на которой фиолетовыми молниями искрился Цзыдянь. Видя состояние матери, Цзян Чэн, сам того не замечая, невольно ступил за спину Вэй Ина, прикрываясь им как щитом. Вэй Ин же, видя состояние шиди, выпрямился, моментально приобретая максимально серьёзный вид. Заметив эти телодвижения, Мадам Юй расстроено махнула на них рукой, с неким разочарованием обращаясь к мужу: — Видишь? И куда мы их отправим? Ладно, паршивец — захочет Циженя со всем кругом Старейшин на колени поставит, но А-Чэн? Он же… — Моя госпожа, — перебил её голос Цзян Фэнмяня, обрывая на полуфразе, — наследник Цзян приглашен на обучение в Облачные Глубины. Не говори того, о чем можешь пожалеть. — Жалела ли я когда-нибудь? — тихонько пробормотала Мадам Юй, не замечая, как дёрнулся Усянь, услышав эту фразу. При всей своей благодарности семье Цзян, Вэй Усянь не понимал Мадам Юй. Иногда та относилась к нему лучше чем к собственному сыну, за что Вэй Ин искренне презирал её. В большинстве случаев он вставал на сторону А-Чэна, поддерживая того во всех его стремлениях. Он наблюдал за ним больше десяти лет, с того самого дня как попал в клан Юньмен Цзян: видел как он рос; видел как отчаянно стремился достичь той планки ожиданий, которую установила его мать, не собираясь сдаваться отчаянию, которое буквально лилось из него каждый раз, когда недовольный взгляд старшей альфы скользил по нему. Вэй Ин был тем, кто тащил Цзян Чэна на себе, силой заставляя того прекратить ночную тренировку; тем, кто затаскивал его домой, промокшего до нитки и дрожащего от пробивающего его холода. Вэй Ин иногда позволял себе позубоскалить, но никогда всерьез не стремился задеть брата, зная как сильно того ранят постоянное сравнение их сил. Абсолютно бесполезное и оттого ещё более обидное действие. Ведь Вэй Усянь был доминантным альфой — человеком, в чьих жилах текла капелька демонической силы, не поддающаяся контролю, приравнивающая альфу в глазах окружающих чуть ли не к Небожителям. Хотел ли Усянь этой силы? Разве был у него выбор, раз природа сыграла с ним злую шутку? Заклинательскому миру был известен лишь один доминантный альфа — Верховный заклинатель, глава Великого клана Вэнь, что расположился на землях Цишаня, твёрдой рукой правя заклинателями. Доминанты всегда были слишком опасны. Они не признавали контроля, ненавидели подчиняться и брали то, что считали своим. Было ли это причиной вознесения клана Вэнь? Многие заклинатели молча отвели бы глаза, задай им кто этот вопрос. Доминантов считали представителями другой расы, отличной от обычных альф, более сильными, ловкими, опасными. Еще несколько сотен лет назад их истребляли как паразитов, вырезали, чуть ли не в младенчестве, опасаясь их сил. Сейчас же, когда рождение доминантного альфы стало практически невозможным, каждый такой считался едва ли не Небожителем. Простые люди возносили этих альф, молились им и просили у них защиты и помощи. Заклинатели готовы были на всё, лишь бы заполучить такой ценный источник возможной власти. Кто из глав не мечтал встать на пьедестал власти, чтобы возвысить свой собственный статус в глазах обычных людей? Многие ждали объявления о статусе наследников Вэнь — двух альф, скрывая хищные улыбки за масками благородства, пытаясь просчитать выгоду от союза с ними. Какого же было разочарование хитрецов, когда по всему заклинательскому миру разнеслась весть о том, что наследники альфы альф, оказались самыми обычными, ничем не примечательными представителями сильнейшего пола. Родители маленького Вэй Ина были свободными заклинателями, которые погибли на одной из ночных охот, оставив после себя лишь одинокое дитя. Так и получилось, что Вэй Ин, попавший в клан Цзян, благодаря Цзян Фэнмяню, что был дружен с Вэй Чанцзе и Цансе-санжень, остался без должного представления. Глава клана Цзян, под натиском супруги не стал сообщать о таком драгоценном даре, оставляя в тайне существование ещё маленького, но уже слишком сильного альфы. Мадам Юй, не слишком обрадованная вхождению в клан сына женщины, которую частенько приписывали в любовницы её мужу, рвала и метала. Вся Пристань Лотос, буквально затаив дыхание, ожидала когда глава Цзян наконец соизволит успокоить воинственную женщину. Конфликт закончился так же внезапно, как и начался, стоило только тихому, как мышка Вэй Ину, уставшему от вечных криков посмотреть в глаза своей новой госпожи. Твёрдый взгляд и подавляющий феромон маленького доминантного альфы, желающего сгладить углы, подавил воинственно настроенную женщину. Придя в себя после порции внушения, пусть не столь мощного, в силу возраста Вэй Ина, Мадам Юй, быстро просчитавшая выгоду, пришла к оптимальному решению проблемы — ввела Вэй Ина в семью, в надежде, что их доброе отношение к маленькому оборванцу в будущем окупится. Вэй Усянь же был слишком строптив, чтобы позволять кому-то руководить им, но он заставлял себя молчать и послушно выполнять приказы хозяев, потому что слишком ценил своего шиди. Внутренний зверь уже считал Цзян Чэна своим, ожидая, когда тот примет его как своего альфу, добровольно предложит собственную шею, чтобы Усянь смог пометить его, изменить его зверя, чтобы тот смог выносить ему щенков. Такие альфы как Вэй Ин всегда выбирали себе в пару лучших из лучших. Им был безразличен пол их половинки — особый феромон, содержащийся в их слюне превращал альф в омег, способных принести альфе здоровое и крепкое потомство. При этом кроме физиологических процессов, происходило легкое изменение психики, которое позволяло бывшим альфам принять свой новый пол, не влияющее на их личность. Золотое ядро также не подвергалось изменениям, наоборот, могло стать даже сильнее в определённый период вынашивания щенка. — Мадам Юй не стоит беспокоиться, этот адепт не позволит посторонним худо отзываться о клане Цзян и позаботится о том, чтобы они пожалели о каждом плохом слове в адрес наследника, — склонился в ученическом поклоне Вэй Ин. — Вэй Усянь! Невоспитанный ты паршивец, кто сказал, что кто-то худо отзывается о наследнике клана Цзян? Цзян Чэн что, по-твоему, совсем не может о себе позаботиться? — рявкнула старшая альфа. — А ты что спрятался за этим негодяем? Цзян Чэн! Немедленно выйди и прими своё наказание за недостойное наследника поведение! Цзыдянь на руке Юй Цзыюань сверкнул, расправляясь в длинный хлыст, что с громким звуком прошёлся по деревянному настилу. Невольно вздрогнувший Цзян Чэн выпрямил спину и вышел из-за спины брата, готовый принять наказание за свои действия. Он не совсем понимал в чём провинился, но перечить разъярённой матери не стал, твёрдо шагнув навстречу искрящемуся, не хуже Цзыдяня, взгляду. — Моя госпожа! Прекрати это немедленно! В чём твой сын успел провиниться? — О, вот как ты заговорил, дорогой муж? Мой сын? Мой? А то ты сам не видишь?! Или позволишь ему то, чего не смог добиться сам? Давай же, Цзян Фэнмянь, позволь сыну ступить на эту дорожку и я лично вычеркну его из книги семьи! Глава Цзян ошарашенный заявлением супруги отшатнулся, с болью глядя в любимые глаза. Столько лет прошло, а она всё никак не угомонится. Что ему ещё сделать? Что? Быть может, если он вырвет собственное сердце и поднесёт его на золотом блюде, тогда его госпожа наконец успокоится и перестанет вымещать свою злость на сыне? — Что такое, Фэнмянь? Уйдешь, как и всегда? — горько усмехнулась женщина. — Ты же больше ничего другого и не делаешь. Иди, тебя ждут дела клана. Не стоит тратить своё драгоценное время на семью, до которой тебе нет дела. Криво улыбнувшись, женщина смотрела, как за главой Цзян закрылись тяжёлые деревянные двери, отсекая главную залу от людского любопытства. — Выйди на середину, наследник Цзян. Выйди и сними верхний слой одеяний. Цзян Чэн, не смеющий возразить матери, вышел на середину, опускаясь на колени, не послушными пальцами развязывая пояс на своих одеждах. В тишине зала громом свистнул Цзыдянь.