В Цишане тихая ночь

Вэй Ин зевает. — Запрещено носить подвески, колокольчики и бусы издающие звук. Тихонько потягивается, прячась за спиной Цзян Чэна. — Запрещено хранить опасные помыслы. Усянь вздыхает, прожигая взглядом спину брата. Голос адепта, продолжающего зачитывать бесконечный список домашних правил клана Лань, убаюкивает, унося Вэй Ина в страну снов и грусти. Возможно, было бы проще зачитать сразу то, что в этом клане можно делать, а не мучить приглашенных учеников бесконечным потоком слова «запрещено». Усянь смотрит на Цзян Чэна, пытаясь сосредоточиться на монотонном, — кажется, сам адепт уверен, что голос у него бесконечно торжественный, — бубнеже и думает о том, что за эти пару минут успел нарушить как минимум одно правило точно. В сторону Цзян Чэна он хранит определённо опасные помыслы. Как их можно не хранить, когда перед ним такой прекрасный, внимательно внимающий глупым правилам А-Чэн? Мысли Усяня прерываются внезапной трелью, которой определённо нет места в атмосфере наносной почтительности и благонравности. Вэй Ин заинтересованно оборачивается, пытаясь найти того, кто внезапно скрасил серую тоску, разливающуюся в воздухе. Взгляд его скользит по бесстрастным, — видимо, должными быть одухотворёнными, — лицам соучеников и ловит быстрый недовольный взгляд Лань Чжаня. Однако Ванцзы быстро отворачивается, сохраняя полную покорность идеального ученика, и Усянь оборачивается в другую сторону, замечая признаки лёгкой паники на лице его нового друга — Не Хуайсана. Их взгляды встречаются и Вэй Ин не выдерживает: — Эй, Не-сюн, что у тебя там? Не Хуайсан, осторожно озираясь, приоткрывает спрятанное в рукаве и Вэй Ин с удивлением замечает маленькую птичку в такой же крохотной клетке. Не-сюн, вдохновенно, насколько возможно это делать шепотом, рассказывает о своих злоключениях в попытках поимки столь редкой птицы. Вэй Ин же кивает, пытаясь сдержать рвущийся наружу смех. Достопочтенный Лань Цижень вместе с Лань Чжанем итак уже бросают на них недовольные взгляды. Удивительно, но кажется, только правила Гусу Лань, что всё ещё звучат из уст настойчивого адепта, не дают им сделать замечание двум студентам. В прочем, это не мешает Лань Чжаню прожигать своим взглядом макушку Вэй Ина. Не Хуайсан ёжится, резко обрывая взволнованный шепот, пытаясь скрыться от разъярённого таким неуважением Второго Нефрита и смотрит на Вэй-сюна, что оборачивается к другому альфе и беззаботно машет ему рукой. Вэй Ин действительно, абсолютно бесстыдный. Когда голос адепта смолкает, кажется что все находящиеся здесь облегчённо выдыхают, за исключением Лань Чжаня, конечно же, и самого Лань Циженя. Лань Сичень, стоящий по левую руку своего дяди успешно давит смешок, наблюдая в глазах приглашённых учеников единую на всех эмоцию — облегчение. Наконец они приступают к обряду приветствия учителя. Наследник Цзинь выходит на середину павильона, склоняясь в почтительном поклоне: — Цзинь Цзысюань из клана Ланьлин Цзинь приветствует учителя. Специально для учителя мой отец — глава клана Цзинь, собрал канонические тексты и составил из них книгу гаданий. Здесь использована золотая нить. Надеюсь, учитель оценит дар. Вэй Ин задумчиво кивает. Такой дар вполне в духе ордена Цзинь — не так важно содержание сколь оформление и подношение. Книга, украшенная золотой нитью, само по себе сокровище, поскольку немногие могли позволить себе столь щедрое украшение, а уж собранная самим главой клана… Хоть кто-то здесь верит в подобную откровенную лесть? Но учитель, кажется, доволен и сокровище переходит в руки адепта, что острожным движением принимает подношение. — Показуха, — тихо фыркает Цзян Чэн. Вэй Ин согласно улыбается, наблюдая за тем, как Цзысюань кидает на них надменный взгляд и возвращается на своё место. Усянь провожает его взглядом. Он смотрит на то как плавно двигается наследник Цзинь, как гордо выпрямляет спину и вскидывает голову, и во всём его виде читает скрытую обиду. Почему? Что могло задеть этого павлина настолько, чтобы он проявил свои тщательно скрываемые эмоции? Или Вэй Ин просто себе надумывает? Он настолько погружается в свои мысли, — серьёзно, Вэй Ин? О Цзысюане? — что на некоторое время теряет связь с реальностью. Мимо него проходит обряд приветствия клана Не, шепотки за спиной, что-то осуждающе бормочущие в сторону помощника Не Хуайсана; и даже подозрительный взгляд Лань Чжаня, что тот бросает на притихшего Вэй Ина. В себя он приходит ровно в тот момент, когда Цзян Чэн делает первый шаг от стола, чтобы приступить к приветствию. — Цзян Ваньин, из клана Юньмэн Цзян, — кланяется шиди, — по воле отца — господина Пристани Лотоса, в дар учителю… — и замолкает, прерванный топотом множества ног, что приближались к ланьши. — Сегодня я проверил как сложно пройти на территорию клана Лань, — раздаётся сзади надменный голос и Цзян Чэна отталкивают в сторону. Все ученики, Лань Сичень и учитель Лань смотрят на незваных гостей, что своим появлением нагло прервали приветствие клана Цзян. Алые одеяние пришедших, украшенные клановым узором огня, не оставляет тайны происхождения стоящих перед ними адептов. — Не ожидал, что вы посетите наш клан, господин Вэнь, — берёт слово Сичень. — Прошу прощения, что не встретил вас. — Зачем встречать того, кто и так явился без приглашения? — бормочет Цзян Чэн, потирая предплечье. Толчок был достаточно лёгкий, чтобы причинить ему неудобства, в отличие от задетой гордости. Он прекрасно понимал, что Гусу Лань не будет противодействовать представителям клана Вэнь, чтобы не обострять и так натянутые отношения с этим кланом, но и просто так простить то, что они хотят пустить на самотёк оскорбление клана Цзян, тоже не мог. В конце концов, они оскорбили не лично Цзян Чэна, а честь и достоинство клана Цзян. Вэнь Чао медленно обернулся в его сторону. Осмотрев Цзян Чэна с головы до ног, он презрительно скривился: — Орден Цзян имеет что-то против? — Молодой господин Вэнь, — вмешивается Сичень, переводя внимание Вэнь Чао на себя, — что вас привело в Облачные Глубины? Глава отправил адептов на обучение в клан Лань? — Клан Вэнь способен сам воспитать своих адептов, не стоит говорить того, о чём можно пожалеть. Вэни никогда не опустятся до того, чтобы изучать правила других кланов. Если кому и нужно знать своё место, — ухмыльнулся Вэнь Чао, бросая красноречивый взгляд на Цзян Чэна, — так это отпрыскам других благородных семей. Быть может обучение праведности, которой так гордится Гусу, пойдёт им на пользу. — Ты! — рыкнул Цзян Чэн, смотря на бешеного пса, что посмел открыто оскорблять его семью. Как это отродье смеет говорить подобные вещи? Только что Вэнь Чао умудрился оскорбить всех, кто присутствовал в ланьши и, кажется, даже не осознавал этого: Не Хуайсан прикрылся веером, недовольно поглядывая на второго молодого господина Вэнь; Цзинь Цзысюань, старавшийся сохранить лицо, сжал кулаки, смотря строго перед собой, чтобы, не дай небо, не накинуться на говорящего; Лань Ванцзы, окинувший Вэнь Чао ледяным взглядом, уставился на брата, отрешаясь от презрения, что испытывал к тем, кто любил злоупотреблять данной ему властью. И только Вэй Ин, схвативший Цзян Чэна за запястье, не давая наделать ему глупостей, громко произнёс: — В таком случае, для чего вы здесь, господин Вэнь? — Откуда это ничтожество? — Это ничтожество задало простой вопрос. Неужели наследнику Великого клана сложно понимать столь простые фразы? — Похоже в ордене Цзян, слуги не знают своего места. Могу показать на примере, — рыкнув, Вэнь Чао поднял руку, направляя её на шею Ваньина. Довольно скалясь, он смотрел как начал разгораться огонь вокруг шеи наследника Цзян, цепляясь за ворот белоснежных одежд; как тревожно менялось лицо Цзян Ваньина, в панике пытающегося потушить огонь. — Вэнь Чао, прекрати! — раздался за спиной панический выкрик дорогой сестрицы, что всё это время вела себя более чем образцово — стояла и не вякала, — так как и любил А-Чао. Готовый рассмеяться, — давно ему не было так весело, — Вэнь Чао задохнулся, хватаясь за грудь, пытаясь сделать хоть малейший вдох и панически заскулил. Страх накатил внезапно, пригибая своей тяжестью к земле. Упав на колени, Вэнь Чао что-то сипло выдохнул, схватился за голову, скуля и рыдая от того, как внутри всё сжимало от холода и паники. Было страшно. Страшно! Так сильно, что он, захлёбывающийся в рыданиях начал бездумно раздирать грудную клетку пытаясь достать до сердца, только бы всё это наконец прекратилось. — Отец, пожалуйста, — еле прохрипел он, поднимая заплаканный, умоляющий взгляд на отца. Вот только перед плывущим взором, предстали пылающие алым глаза того, кого ещё недавно он сам называл ничтожеством. Вэй Ин, увидевший что вэньское отродье делает с его А-Чэном, спустил альфу с поводка, наполняя не слишком большое помещение аурой доминантого альфы, что готов был одним желанием уничтожить своего обидчика. Подхватив под локоть и прижимая, — спасибо небу, не слишком пострадавшего, — А-Чэна к себе, он обратил свой пылающий взор на того, кто посмел навредить его паре. Зверь скалился внутри, требуя пустить кровь засранцу, и Вэй Ин, полностью поддерживающий это желание, усилил напор феромонов, отчего у скулящего, подобно щенку, Вэнь Чао, начали кровоточить все семь цицяо. — П-пожалуйста, — прохрипел Вэнь Чао, с трудом поднимая взор на взбешенного альфу. — П-пожалуйста, п-простите. — А-Ин, успокойся, — тихонько просит Цзян Чэн, одной рукой цепляясь в рукав альфы, другой потирая пострадавшее горло. — А-Ин, убери феромоны, сейчас же! И не рычи на меня, давно ноги тебе не ломали? — ворчит он, слыша как Вэй Ин недовольно скалится на его слова. Схватив этого сумасшедшего, что решил тут всех погубить, — о, Ваньин уже успел оценить масштаб произошедшей трагедии, — Цзян Чэн притягивает А-Ина за ворот, впиваясь грубым поцелуем в оскалившийся рот, царапаясь острыми альфьими клыками. Несколько секунд уходит на то, чтобы разум Вэй Ина приобрёл ясность. Укусив А-Чэна за губу, и слизнув выступившую кровь, Вэй Ин, наконец, обращает внимание на окружающих. Большинство учеников, никогда ранее не встречавшихся с такой силой, лежали на деревянном полу, подвывая и скручиваясь от боли, что пронзала их тела. Не готовые, не ожидавшие, что кто-то мог обладать такой силой, они рыдали, не обращая внимание на происходящее вокруг. Некоторые альфы, с сильным Золотым ядром, искусав губы в кровь, подавляя, — и проигрывая, — желание упасть на колени, из последних сил сопротивлялись давлению, что испускал разозлившийся доминантый альфа. — Шиди Цзян Чэн приступил к обряду приветствия учителя, в то время как молодой господин Вэнь, решил что имеет право прерывать его. Есть ли в клане Вэнь хоть минимальное понятие о манерах? — Этот Вэнь понял свою оплошность, — проскулил Вэнь Чао, боясь поднять даже голову. Теперь он понимал, как прав был А-Сюй, говоривший, что отец сильно щадил его. Если все доминантные альфы, могли заставить кого-то испытывать то, что испытал только что Вэнь Чао, неудивительно, что их так сильно боялись. Довольный тем что услышал, Вэй Ин обратил всё своё внимание на шею А-Чэна, осторожно касаясь чуть покрасневшей кожи. — Наследник Цзян, позвольте мне помочь вам. Моё имя Вэнь Цин, принадлежу к лекарской ветви семьи Вэнь, — тихонько произнесла девушка, чуть склоняясь в поклоне. На Вэй Ина она не смотрела, по опыту зная, что доминантам не так легко успокоиться после такой серьёзной вспышки агрессии. — Не нужно, дева Вэнь, — отмахнулся от неё Цзян Чэн. Вэнь Цин нахмурилась, готовая стоять до конца, но тут вмешался обеспокоенный Вэй Ин: — А-Чэн, не говори ерунды. Дай деве Вэнь осмотреть тебя. Вдруг твоя прекрасная кожа пострадает, и что мы тогда будем делать? Ты же не хочешь получить страшный ожог, Цзян Чэн, — заныл он. — Прекрати молоть чушь, Вэй Усянь! Какая ещё «прекрасная кожа», ты вина перепил или что? — Молодой господин Вэй прав, наследник Цзян. Позвольте мне осмотреть вас. Вэнь Цин, готовая к новым отговоркам, с лёгким удивлением обнаружила, как легко поддаётся уговорам наследник под натиском Вэй Усяня. Задуматься заставляло еще и то, как быстро молодой господин Вэй переключился, гася подавляющие феромоны, на то, чтобы позаботиться о своём шиди. Вэнь Цин, прожившая во дворце, в котором правит доминантный альфа, по опыту знала как долго и трудно взять себя под контроль тому, кто с головой рухнул в свой гнев. Вэнь Жоханя боялись, потому что любое неверное слово могло послужить причиной гибели того, кто это слово произнёс. И Вэнь Цин, как главный лекарь Ордена и приближённая к Верховному заклинателю, видела подобных глупцов не раз. Не раз ей приходилось вытягивать их практически с того света. Натура доминантных альф требовала крови и расплаты за беды причинённые тем, кто был им дорог, а что как не искажение ци подходило для расправы лучше всего? Заклинатель буквально сходил с ума от той мощи, что обрушивалась на его духовные каналы. Именно это сейчас и происходило с учениками. И слава небесам, молодой господин Вэй сумел вовремя успокоиться. Знал ли он о том, как действует его сила? Или у Вэй Усяня был свой якорь, не позволяющий альфе сорваться в бездну? Вэнь Цин не знала ответы на эти вопросы, но то как Вэй Усянь смотрел на наследника Цзян, как осторожно касался пострадавшего участка кожи на шее Цзян Ваньина, напомнило ей взгляд её дяди, которым он смотрел на свою последнюю любовь. Доминантный альфа выбрал себе пару. И Вэнь Цин стоило, — конечно же нет, на самом деле, — осторожно расспросить наследника Цзян — знал ли он на что идёт. Осознавал ли, что станет самой большой силой и слабостью господина Вэя. Ей определённо не стоит вмешиваться в чужие отношения. Но будучи лекарем, она не могла просто пройти мимо. Покидая ланьши, оставляя за спиной приходящего в себя Вэнь Чао, — пусть не сомневается, дядя узнает о каждом его промахе, — идя следом за что-то взволнованно спрашивающим у своего шиди Усянем, Вэнь Цин забавно хмурится, гадая как повернёт история. Уже скоро весь мир заклинателей будет знать о Вэй Усяне.