В такт

      Шаг. Второй. Третий. Лёгкий поворот. Люмин кажется, что её «гениальная» идея предложить Аято попрактиковаться с ней в танцах в качестве предлога для свидания была провальной с самого начала. Сейчас путешественница сконцентрирована на своих ногах больше, чем на партнёре. Его руки на её талии и мягкие поглаживания по спине в качестве поддержки очень отвлекают и, в конце концов, поддавшись соблазну, путешественница прижимается к партнеру всем телом.              Темп замедляется. Шаги становятся более тягучими. Аято, что взял на себя роль ведущего, решает дать небольшую поблажку. Люмин даже слегка улыбается. Немного, лишь краешками губ. Но этого вполне достаточно, чтобы непонятное тепло разошлось по всему телу главы Камисато.       Обычно Аято не принимает участие в танцах. Не сказать, что он их не любит, даже наоборот, просто… просто с тех пор, как он вступил на должность главы клана, дел стало невпроворот. Там подпиши, здесь сходи, вот тут обсуди, а тут реши. Голова кругом от навалившихся обязанностей. Хотя со временем к этому привыкаешь, но всё же здесь время на себя и сестру еле как находится, а тут ещё и танцы.       Но полностью танцев было не избежать. На некоторых приемах, на коих Аято всё-таки смог побывать (в основном ради формальных дел), устраивали настоящие балы. Танцы, сплетни, вкусная еда и дорогой алкоголь — это становилось глотком воздуха в унылой жизни. Однако и там до конца расслабиться возможности не было. Сотни глаз, что оценивали его с ног до головы, так и норовили ухватиться за любую мелочь, за любой промах, чтобы окунуть нового молодого главу лицом в грязь. До сих пор иногда пробегает холодок по спине от осознания того, сколько ему пришлось пережить. К сожалению, нервозность и беспокойство были верными компаньонами Аято на протяжении многих лет и до сих пор. Но здесь…       Здесь, на просторной поляне обители путешественницы, где находятся лишь красивые сооружения, созданные самой героиней Тейвата, Аято правда наслаждается. Ему кажется милым то, как Люмин хмурит брови, стараясь попасть в такт и вовремя переставить ноги; то, как она закусывает губу и смотрит на него глазами, полными интереса, а затем стыдливо отводит взгляд обратно в пол. По этикету так нельзя. Нужно держать ровную осанку, поддерживать зрительный контакт и лишь слегка касаться кожи партнёра. Но кого это волнует сейчас, когда они наедине? Путешественницу, что вовсе не знакома с этими замудренными правилами или, быть может, главу Камисато, что сейчас наконец может беззаботно отдохнуть впервые за несколько лет?       Ответ так же прост, как и намерения Аято, который целует Люмин в лоб и неспешно делает последний поворот. Музыка затихает. Слышны лишь стук сердца и дыхание друг друга. Пара минут полной тишины кажется одновременно умиротворяющей и гнетущей. Ровно до того момента, пока не заиграет новая мелодия. Нежная, с весёлыми триолями, что раззадоривают путешественницу.       Люмин сдаётся своим чувствам. Будь что будет. Приподнимается на носочках и, осторожно положив руки на щёки Аято, целует его в губы. Честно, слишком страшно спугнуть атмосферу, что сейчас воцарилась между ними. Сказать хочется многое, но почему-то не получается. Не позволяет какая-то невидимая стена, которую они сами возвели из-за некоторого страха перед чем-то новым. У них обоих накопилось ну уж слишком много всего, что хочется выплеснуть наружу. Словно шарик, что надували и надували, пока он не растянется до последнего, и не уследили за количеством воздуха в нём. В ситуации Люмин и Аято воздух — это чувства и эмоции. От милых бесед и даже обычной встречи глазами в сердце что-то трепетало. Новое непонятное чувство вызывало трепет и беспокойство одновременно. Эмоции, что всегда рядом, но на которые не хочется обращать внимания из-за своих особых обстоятельств. У неё в приоритете поиски брата и исследование нового мира, у него — процветание клана и благополучие сестры. Но иногда же можно отодвинуть самое важное на второй план, правда?       Сейчас, сидя на траве, что, безусловно, испачкает их светлую одежду, мечники даже не против своих чувств. Все переживания постепенно уходят, позволяя расслабиться. Им нужен их особый «воздух». Но говорить совсем не хочется. Нет сил. Смущающе. Слова застревают где-то в горле, так и не вырываясь наружу, но на помощь приходят действия. Люмин целует в губы вновь, Аято проводит рукой по талии и тянет на себя, побуждая сесть к себе на колени. И оба не против. Пусть этот вечер, эти ночь и утро будут сладким воспоминанием для них обоих. Пусть.       Громкий полувздох-полустон срывается с уст Люмин, когда Аято целует внутреннюю сторону бедра. Она даже не догадывалась, что её тело может быть настолько чувствительным. Так было всегда или же так происходит только сейчас из-за нужного партнёра? Люмин не знает. Точнее, даже не успевает толком подумать об этом, как её шею вновь осыпают поцелуями, а на зацелованных бедрах уже лежат большие и тёплые руки. Хочется спрятать раскрасневшееся лицо и, желательно, завернуться в одеяло, чтобы прокричаться из-за этого смущения, но она лишь сжимает какой-то лоскут ткани, что ещё остался на теле Аято, и мило закусывает нижнюю губу, будто боясь, что вновь до неприличия громко застонет.       Стоит признать, они оба не думали, что зайдут так далеко. Но сейчас в голове лишь одна до безумия навязчивая мысль: «как же, чёрт возьми, хорошо». Даже былое волнение ушло куда-то на дальний-дальний план. Главенствующее место же занимает желание. Желание показать свои намерения и чувства друг к другу. Нежность проскальзывает в каждом действии, чередуясь с умеренным наплывом страсти. Аято поправляет прядь Люмин, целует её в лоб, а затем начинает двигать бедрами в такт музыки, что уже успела смениться трижды.       Классическая музыка, шёпот и стоны. Такое странное сочетание. Это явно не то, что планировала Люмин, когда предлагала научить её танцевать вальс. Но, чёрт возьми, как же это хорошо. Совсем не хочется думать о чём-то постороннем. Руки сами тянутся к чужому лицу, намереваясь притянуть к себе.       Аято нежно целует её. Будто бы понимает без слов. Хотя её тело на самом деле частенько говорит само за себя, ровно так же, как и его. Даже лишнее вздрагивание, пусть и почти незаметное, уже может сказать о многом. Мечники знают друг друга уже достаточно долго, чтобы понимать всё без слов. Особенно сейчас.       Аято затяжно целует Люмин, держась на руках из последних сил. Но по итогу всё же, стараясь не задеть путешественницу, падает рядом, та же спешно подкладывает под его голову какую-то ткань. Вроде бы это его штаны? Впрочем, неважно. Аято прикрывает глаза, наслаждаясь приятной усталостью. Люмин берет его за руку. Глупая улыбка расплывается на лице Аято, пока Люмин довольно жмурится, а затем прикрывает лицо ладонями, заметив на себе его взгляд. Смущение пробирает потихоньку. Надо бы одеться.       Этот вечер им двоим запомнится надолго. Этот вечер, совместная ночь и их «танцы». Даже сейчас, просто возвращаясь обратно в дом, где Люмин ещё вчера любезно подготовила лишнюю кровать, они будут наслаждаться компанией друг друга. И завтра с утра, решив поговорить по душам, они оставят этот разговор в особом месте для своего сердца. Определённо.

Бонус:

      — Господин Аято, — Тома выглядит недовольно, но пытается сохранять относительно дружелюбный тон, — можно ли узнать, где вы вчера были?       Мужчина отвлекается от сводки новостей и лениво потягивается, разминая затёкшие мышцы. Спина немного побаливает от царапин, случайно оставленных в порыве чувств. Да и не только спина, если быть честным.       — А это так важно? — увиливает от ответа глава, за что получает недовольный взгляд и уж слишком угрожающе выглядящую тряпку в руках Томы. Аято тяжело вздыхает. — Помогал путешественнице освоить искусство танцев.       — Да? — слуга недоверчиво склоняет голову в сторону. — Вы что, практиковали нижний брейк? Господин, это парадный белый костюм! Я не могу оттереть следы от травы на коленях уже час!       — Ничего не поделаешь, тогда придется купить новый костюм, — Аято делает глоток из чашки, наблюдая за душевными терзаниями Томы. Блондин всё же надеялся, что хоть этот костюм прослужит больше недели, а по итогу...       — Я пошёл заказывать новый костюм. А лучше пять сразу, — Тома горестно вздыхает. Вот за что ему такой господин? — Нет, лучше десять! Может, хоть этого хватит на месяц.       Паренёк спешно уходит, стараясь выхватить взглядом того, кто напишет портному о новом заказе, Аято же тяжело вздыхает. Новые костюмы. Тома, наверное, закажет что-то менее пачкающееся. Серый? Может, голубой, под цвет его волос? Это невольно наталкивает на одну очень навязчивую мысль. А именно какой любимый цвет Люмин? Нужно будет спросить, а затем сделать небольшой сюрприз. Да, отличная идея. Аято довольно улыбается, мысленно отмечая, что на следующей встрече обязательно нужно будет у неё спросить.       На фоне играет нежная музыка, в голове приятные мысли сегодняшнего утра. Улыбка расползается на лице всё больше и больше. Увидь кто сейчас господина, подумал бы, что он сошёл с ума. А тот совершенно этого не замечает, лишь его пальцы стучат в такт мелодии, как вчера двигались они с ней. Лёгкие повороты, нежные прикосновения, а затем толчки, поцелуи. Боже, мысли опять уходят не туда. Аято встаёт. Пора наконец заняться своими делами, иначе он действительно сойдёт с ума.