Feelings or expediency

«Ты позор семьи». «Я срежу твои волосы. Покрасился как педик». «Ещё раз задержишься, и я запру тебя дома». Слова отца крутились в голове на повторе. Ежедневные придирки и угрозы уже должны были стать привычными. Шото долго терпел, мирился, но сегодняшний день стал точкой невозврата. Наскоро покидав в рюкзак самые необходимые вещи, он незаметно выскочил из дома, пока Энджи был занят. Перед глазами до сих пор стояла картина, как тот схватил кухонный нож и приставил его к шее Шото, обнаружив в его кармане зажигалку. Старший Тодороки всегда был таким. Он требовал от своих детей самых лучших результатов, трясся о репутации своей семьи и мог легко разойтись до такой степени, чтобы ударить ребёнка или запретить ему есть со всеми. Как только его старшему сыну исполнилось восемнадцать, он съехал жить отдельно, но едва мог платить за себя, совмещая учёбу и подработку, поэтому не имел возможности забрать младших брата и сестру. Шото тоже грезил о том, как сможет избавиться от отца после совершеннолетия. В свои пятнадцать он не выдержал и бросился на улицу. Он даже не знал, куда бежать, когда рванул из дома. Это было неважно — лишь бы подальше. Нацуо жил в другом городе, а у Шото не было денег даже на билет. Он мог бы пойти к кому-то из одноклассников, но знал, что отец в первую очередь будет искать у них, поэтому этот вариант отметался. На улице уже темнело, и Шото постоянно оглядывался, но боялся он далеко не возможных преступников, а преследования отца. Хоть он уже и далеко отошёл от ненавистного дома, ему казалось, что Энджи может найти его в любой момент. Он и представлять не хотел, как разозлился отец, узнав о побеге сына. Мгновенно в голову пришла догадка, что его могут выследить по номеру телефона. В тот же момент он дрожащими руками снял с телефона крышку, чтобы изъять сим-карту. Ему удалось это далеко не с первой попытки, потому что пальцы не желали слушаться. Наконец он разломал карту на две части и выкинул в ближайшую урну. Телефон отправился обратно в карман. Шото продолжал бродить по улицам города, без какого-либо плана и почти без денег. На дне сумки лежала полупустая пачка сигарет. Хотелось растянуть её подольше, но никотиновая ломка уже туманила рассудок. Забравшись в безлюдный переулок, Тодороки выудил сигарету и спешно поджёг её. Именно из-за вредной привычки курить, Энджи и взъелся на сына сегодня, но Шото казалось, что сигареты сейчас его единственная возможность успокоиться. Насколько он помнил, отец всегда был таким. Шото никогда не видел от него настоящего тепла. После того, как Энджи упёк свою жену в психушку, стало ещё хуже. Их семья никогда не бедствовала, Энджи отправил детей в лучшую школу, но требовал от них невообразимо много и никогда не гнушался применять физическую силу как наказание. С детства Шото грезил поскорее покинуть отцовский дом и порой уговаривал себя же потерпеть ещё несколько лет, потому что в некоторые моменты становилось невыносимо. Однако, сегодня он всё же не выдержал. Даже на улице без денег, еды и каких-либо планов было лучше, чем рядом с отцом. Он переживал за Фуюми, но в этой ситуации он не хотел ставить чьи-то чувства выше своих. Из раздумья его вывел резкий свет фар. Прищурившись, он раздражённо повернулся к источнику света. Машина выглядела дорогой и совсем не вписывалась в этот узкий переулок. Выругавшись, Шото отвернулся и затянулся сигаретой. Она почти догорела, и он не хотел отвлекаться. Когда машина вдруг остановилась рядом с ним, Тодороки напрягся. До него часто докапывались из-за разноцветных волос. Благо, отец с детства заставлял его заниматься уроками самообороны с личным тренером, и Шото вполне мог постоять за себя. Нарываться на неприятности не хотелось, но он продолжил стоять на месте, ожидая дальнейшего развития событий. Дверь пассажирского переднего сидения открылась, а в салоне зажёгся свет. Изнутри выглянул молодой парень со светлыми волосами, торчащими в разные стороны и довольно приятной внешностью. Одет он был хорошо, и Шото сомневался, что он решит полезть в драку. — Садись, — хрипло произнёс незнакомец. Предложение прозвучало в какой-то степени дико, но Шото не спешил отказываться и уходить. С одной стороны, идти ему было некуда, а с другой, было банально интересно, что такой персоне от него потребовалось. Парень не тянул на маньяка-извращенца, алкоголем от него не пахло, да и выглядел он достаточно солидно. — Зачем? — поинтересовался Тодороки. Лицо незнакомца скривилось от недоумения, из-за чего Шото даже почувствовал себя глупо. — Отсосёшь мне, — наконец выдал незнакомец. В этот момент Шото понял, что парень хрипит не намеренно. Просто его голос довольно низкий и с хрипотцой. Отчего-то предложение его не смутило, но всё равно ввело в заблуждение. Он не был девственником, но не был уверен, что можно так подъезжать к незнакомым людям с такими фразами. — Если ты не по этой части, то я поехал, — парень вернул руку на руль и отвернулся. — Стой, я могу, — в тот же миг Тодороки запрыгнул на соседнее от водителя сидение и закрыл за собой дверь. — Пиздец ты странный, — прорезюмировал парень. Шото хотелось ответить, что странный тут далеко не он, но он почему-то решил промолчать. В салоне приятно пахло, парень был красивым. Тодороки был совсем не против его предложения. Закинув рюкзак на заднее сидение, он повернулся к незнакомцу. — И чё ты ждёшь? — поинтересовался тот, расстёгивая ширинку. — Прямо здесь? — уточнил Шото. — А ты покапризничать хочешь? Я не буду снимать комнату ради минета. — А ты не любитель церемониться, — хмыкнул Тодороки. Его не смущала чужая грубость и наглость. Наверное, ему стоило выйти из машины и убраться подальше, но вместо этого он наклонился вперёд и прижался к чужим губам в поцелуе. Рука в этот момент скользнула по груди незнакомца, пальцы пролезли в отверстия рубашки, касаясь голой кожи. Одно лишь осознание того, что он делал, пьянило и приводило в восторг. Парень тут же перехватил инициативу в поцелуе и проскользнул в рот Шото языком. А тот, тем временем, мерно расстёгивал пуговицы на рубашке незнакомца. Вслепую они поддавались тяжело, но Тодороки всё же удалось развести полы рубашки в стороны и добраться до голого торса. Парень действительно следил за своим телом. Твердые кубики и подтянутая грудь ощущались невыразимо приятно. Поддавшись его ласкам, незнакомец потянулся к Шото руками и принялся бесцеремонно облапывать его тело. Пусть и через одежду, но его прикосновения были очень откровенными. Одной рукой он скользнул под задницу Тодороки, вынудив его приподняться, чтобы обеспечить к ней более свободный доступ, а второй нащупал его член. От их возни Шото завёлся в два счёта. Это было как раз то, что нужно, чтобы отвлечься от семейного дерьма. Они целовались, отстранялись друг от друга, чтобы вдохнуть воздуха, и снова соединяли губы в поцелуе. Тодороки вдоволь насладился твёрдостью идеального пресса и наконец опустил руку на ширинку парня. У него тоже стоял. Если бы отец только узнал, чем он занимается сейчас, пришёл бы в бешенство. Эта мысль будто опьяняла, побуждая к дальнейшим активным действиям. — Я не буду доплачивать за твои нежности, — произнёс парень, разорвав поцелуй. Несмотря на возбуждение, до Шото дошел смысл сказанного. В недоумении, он застыл, несильно сжав член парня в руке. — Ты собираешься мне заплатить? — уточнил он, подняв голову и встретившись с чужим взглядом. Незнакомец нахмурился, словно ситуация приобрела странный оттенок и с его точки зрения. — Ты просто так сел ко мне в машину, чтобы отсосать и съебаться? — уточнил он. — Ты подумал, что я, — догадался Шото, но не был уверен, какое слово стоило подобрать, — проститутка? — А хули ты один стоишь в каком-то переулке ночью, в коротких шортах? Ещё волосы разноцветные. Оглядев себя, Тодороки понял, что выбежал на улицу в домашней одежде, которая действительно могла показаться вызывающей для такого места. Свободные шорты едва доставали до середины бедра, а майка едва прикрывала пупок. — По-твоему, я похож на шлюху из-за крашенных волос? — недовольно спросил он. — Блять, ты похож на шлюху, потому что держишь меня за член. — Но я не жду за это денег. Опустив взгляд вниз, Шото закусил губу. Возбуждение никуда не делось, и настрой продолжать не пропал. — Ты ебнутый, — произнес незнакомец и усмехнулся. Это прозвучало не обидно и без агрессии, поэтому Тодороки проигнорировал фразу. Вместо ответа он с удовольствием подался вперёд, когда парень приник губами к его шее. Жадные поцелуи, вперемешку с укусами раззадорили ещё больше. Узнав, что его партнёр вовсе не тот, за кого он его принял, незнакомец стал более щедр на ласки. Несмотря на лёгкую обиду, Шото тихо стонал от поцелуев и вжикнул замком ширинки. Отстранившись от шеи, парень накрыл щёку Тодороки ладонью, пригладил и вплёл пальцы в разноцветные пряди. — Мне нравятся твои волосы, шлюшка, — он оскалился и запустил вторую руку под майку Шото, чтобы тут же задрать её наверх. — Меня зовут Шото. Незнакомец приподнялся, чтобы помочь приспустить с себя штаны и нижнее бельё. Вытащив его твёрдый член, Шото обхватил основание ладонью и на пробу провёл ей по всей длине. — Как скажешь, принцесса. — А тебя как? — спросил он, растирая головку члена подушечкой большого пальца. — Кацуки. Парень больше не пытался казаться отстраненным и заинтересованным только в том, чтобы получить минет. Одной рукой он перебирал волосы Тодороки и приятно массировал кожу головы. В тот же момент он опустил свободную ладонь на бедро Шото, мягко сжал и просунул пальцы под край шорт. Подставляясь под поцелуи и прикосновения Кацуки, он тихо простонал, неспешно надрачивая чужой член. Ему хотелось прикоснуться к себе, и светловолосый, словно прочитав его мысли, принялся поглаживать твёрдый член через шорты. В этот момент Шото очень пожалел, что у него нет возможности подготовить себя для полноценного секса с проникновением. Он бы с радостью принял в себя член, но был в душе в последний раз только утром. Сегодня явно придётся обойтись только минетом, но, возможно, ему удастся обменяться с Кацуки номерами, чтобы встретиться снова. Парень был очень красивым, с приятным тембром голоса, а его член ощущался в руке невероятно — в меру длинный и толстый. Чтобы принять такой в себя, Тодороки пришлось бы заранее очень хорошо растянуть себя. Отстранившись от шеи, Кацуки приник к его губам в коротком поцелуе, после чего Шото наконец наклонился вниз, желая поскорее ощутить вкус своего партнёра. Ощутив в волосах крепкую хватку, он дразняще провёл головкой по своим губам и очертил ее языком. Несмотря на эти манипуляции, Кацуки не пытался управлять его движениями и терпеливо сжимал разноцветные пряди. Довольно улыбнувшись, Тодороки принялся вылизывать ствол по всей длине, чтобы предварительно смочить. — Он такой большой. Я не смогу взять его полностью, — Шото усмехнулся, прежде, чем пропустить член в себя наполовину. — Постарайся, детка, — Кацуки одобрительно погладил его по голове. Теперь Тодороки действительно захотелось выложиться на полную. Устроившись удобнее, он принялся неспеша двигать головой, с каждым разом насаживаясь всё глубже. Слыша тихие стоны в ответ на свою ласку, Шото попытался расслабить горло, чтобы заглотить член ещё больше. Он старательно прятал зубы и облизывал член во время движений головой. Сидеть вот так, согнувшись пополам, было не очень комфортно. Тодороки приходилось придерживаться за сиденье, чтобы не рухнуть вниз. Невыносимо хотелось подрочить себе, но второй рукой он придерживал основание члена партнёра. И все же, несмотря на неудобства, ситуация его чертовски возбуждала. Тело Кацуки было очень горячим* и от него невероятно вкусно пахло. Отсасывать ему было одно удовольствие. [прим. Буквально горячим хд]. Наконец ему удалось заглотить член полностью. Задержавшись в таком положении, Шото попытался сглотнуть и едва не закашлял. Ему пришлось вытащить член изо рта, чтобы отдышаться и прийти в себя. В уголках глаз скопились слёзы, но мягкие поглаживания по голове быстро успокаивали. Откашлявшись, Тодороки вернулся к занятию и снова взял член в рот. Помогая себе рукой, он продолжил ритмично насаживаться на ствол, и пусть он больше не брал слишком глубоко, стоны Кацуки становились все звучнее. В один момент он снова крепко сжал волосы Шото, и тот ощутил во рту знакомый горький привкус. Отстранившись, он продолжил двигать рукой, позволяя кончить себе на лицо. Сперма брызнула на щеки и язык, который Тодороки намеренно вытащил. Сглотнув то, что попало в рот, Шото принял прежнее сидячее положение. Его партнёр часто и шумно дышал, сидя с довольной улыбкой. Дав ему время прийти в себя, Тодороки засунул руку под свои шорты, вытащил твёрдый член наружу и принялся быстро дрочить себе. Всё это время он был возбуждён, но не мог получить желаемого трения, поэтому теперь нуждался в быстрой разрядке. — Тебе помочь? — спросил Кацуки, обратив на него внимание. — Нет, — тихо произнёс Шото. Он действительно не хотел, чтобы Кацуки дрочил ему сейчас, потому что жаждал кончить быстрее, и сам он лучше знал, как довести себя до пика. Тем не менее, парень наклонился к Тодороки и просунул ладонь под его майку, чтобы прокрутить между пальцами сосок. Не выдержав, Шото простонал и крепко сжал руку на плече своего партнёра, когда Бакуго вновь приник губами к его шее. — Кончай, принцесса, — прошептал парень. От обилия ощущений и сводящего с ума голоса Тодороки излился в свою руку, представляя, как кончал бы с членом внутри себя. Часто и жадно вдыхая воздух, он откинулся на сидение и засунул опавший член в трусы. Кацуки отстранился от него, но не отвёл довольный взгляд. — У тебя нет салфеток? — Шото не хотелось оттирать от лица застывшую сперму, ровно как и пачкать майку. — Нет, конфетка. Извиняй. Может тебя подвезти куда-нибудь? — Можешь подвезти до своей кровати. За неимением других средств, Тодороки задрал майку и вытер ей лицо. Руку тоже пришлось вытирать об испорченный предмет одежды. Оставаться в грязном не хотелось, но выбора, как такового, не было. Перспектива переночевать у Кацуки, в тёплой квартире, прельщала гораздо больше, чем возможность спать в парке на скамейке. — Хочешь продолжить развлекаться, котёнок? — ухмыльнулся парень и завёл машину. Была огромная вероятность, что Тодороки просто выставят из машины, поблагодарив за минет, поэтому он облегчённо выдохнул, когда не услышал ожидаемых слов. — Не хочу возвращаться к своему ублюдку отцу, — спокойно произнёс Шото и сморщился, глядя на пятна на майке. — А почему не съедешь, раз папаша заебал? — вырулив с переулка, Кацуки выехал на трассу. — Куда я уеду в пятнадцать лет? — в этот момент Тодороки понял, что, возможно, сказал лишнее. Не останавливая машину, Кацуки повернулся. Его лицо выражало шок и недоумение. — Пятнадцать? — уточнил он. Решив, что скрывать возраст уже бессмысленно, Шото кивнул. — Блять, ты ебанутый? Понимаешь, что меня посадить могут? Ты мог сказать это до того, как сел в мою машину? — раздражённо прорычал парень. — А тебе сколько? — уточнил Шото. — Двадцать — сука — пять. — Ну, ты выглядишь моложе. Кацуки смерил его тяжёлым взглядом, но ничего не ответил на сомнительный комплимент. — Назови мне адрес, и я отвезу тебя домой. — Я туда не поеду. Лучше высади меня. Хотя я бы предпочёл всё-таки провести время в твоей кровати. Тебя не посадят, если никто не узнает. Но если я вернусь к отцу ночью, со следами спермы на майке, он точно поймёт, как я проводил время, — рассудил Тодороки и положил ладонь на колено Кацуки, поглаживая, намереваясь склонить его к своему предложению. — Ты — мелкий сучёныш, хочешь меня шантажировать? — взъелся тот и сбросил чужую руку со своего колена. — Вовсе нет, — честно возразил Шото — Можешь остаться у меня на ночь, но я выставлю тебя, как только на улице начнёт светлеть. Если ты хоть кому-нибудь растреплешь, что между нами было, я прибью тебя до того, как ты успеешь позвать на помощь. Понял меня? Кацуки крепко сжимал руль и был по-настоящему напряжен, но Шото по своей глупости не испытывал страха. Он был рад, что ему не придётся ночевать на улице. Если этот парень так остро отреагировал на его возраст, то в нём наверняка была хоть капля порядочности. Хотя, был вариант, что он просто не хотел в тюрьму. В любом случае, Тодороки не собирался трепаться об их связи. Последнее, что ему было нужно — чтобы отец узнал о его ориентации. — Понял, — спокойно ответил он и откинулся на спинку сидения. — Можно покурить в машине? — А ты не ахуел? — рыкнул Кацуки. — Тебе, блять, всего пятнадцать. Чё тебя тянет совать в рот то, что не следует? Несмотря на возмущения, он открыл окно со стороны Шото. Достав из кармана смятую пачку. То, что сигареты были целы, его очень радовало. Он пока не знал, что будет делать в дальнейшем, у него не было никаких планов. Тодороки должна была напрягать перспектива ночёвки у незнакомого человека, но он почему-то был спокоен. Когда они доехали, вышли из машины молча. Шото не был уверен, как должен был вести себя в сложившейся ситуации. Оглядываясь вокруг, он отметил для себя, что Кацуки жил в довольно богатом районе, что наводило на вопрос о его работе. Вопрос, наверное, был неуместным, поэтому Тодороки продолжал молчать. Его возможный собеседник тоже не выражал желания разговаривать. Так они и оказались в квартире. Здесь было очень чисто. В доме Тодороки тоже всегда поддерживалась чистота, потому что Энджи ругал детей из-за любой соринки, но Шото всё равно удивился, потому что далеко не все дома его одноклассников и знакомых блестели чистотой. — Ванная здесь, — буркнул Кацуки, неожиданно прервав застоявшуюся тишину. — Ничего не трогай. Спать будешь на диване. Щас принесу тебе что-нибудь. Кацуки скрылся в недрах квартиры. Недолго думая, Тодороки спрятался в ванной. Ему хотелось поскорее переодеть грязную майку, да и перспектива помыться его радовала. Сбросив с себя вещи, он настроил температуру воды и встал под прохладный душ. Он решил не задерживаться и, воспользовашись одиноко стоящими баночками с шампунем и гелем для душа, очень скоро вылез из душа. Из своей сумки он достал чистые шорты и футболку и надел их на мокрое тело, не решившись воспользоваться полотенцем Кацуки без разрешения. Вымывшись и переодевшись, он чувствовал себя приятно свежо. Выбравшись из ванной, он направился к источнику света. В комнате, в которой он оказался, стоял разложенный застеленный диван. Вероятно, здесь он и будет спать. На стене висел большой телевизор, сбоку стояли шкафы. В комнате не было абсолютно ничего лишнего, за исключением, может быть, ковра на полу. Наступив на него, Шото замер, ощущая приятную мягкость голыми стопами. Разместив сумку возле дивана, он нашёл розетку возле телевизора и поставил телефон на зарядку. Хозяина квартиры не было, но Тодороки видел свет из другой комнаты, откуда доносилось тихое копошение. Как только он сел на диван, ощутил неприятную тяжесть в животе. Голод не вовремя напомнил о себе. Шото задумался, удастся ли ему уснуть, будучи голодным или он просто проворочается всю ночь. Сегодня он даже не обедал. Думал, что поест попозже, а после ссоры с отцом было не до этого. Ему не хотелось пользоваться чужой добротой, но, поразмыслив, он пришёл к выводу, что Кацуки не выгонит его из-за простой просьбы. Поднявшись, он подошёл к комнате, где предполагаемого тот находился и постучал в незапертую дверь: — Кацуки. — Чего надо? — последовал недовольный ответ. — Ты не мог бы дать мне что-нибудь поесть? — Ты пиздец какой наглый, да? — Я ещё могу забрать деньги, которые ты предлагал за минет? — легкомысленно улыбнулся Шото, после чего дверь в комнату Кацуки распахнулась. — Ты мелкая тварь. Пошли, блять. Тодороки не смущала его ругань, но он, кажется, постепенно начинал привыкать к ней. Хозяин квартиры вывел их на кухню. Теперь Шото полностью ознакомился с планировкой квартиры. Он не видел комнату Кацуки, но любопытство перевешивал голод, и он был очень рад тому, что в скором времени сможет его утолить. Несмотря на внешнюю агрессию, Кацуки казался хорошим человеком. — К слову, мы всё ещё можем переспать, — решил уточнить Шото, сев за кухонный стол. — Завались, малявка. Мне уже хватило, — фыркнул Кацуки. — Сиди молча, или ничего не получишь. Тодороки это устраивало. Он не мог назвать себя любителем поговорить, и его так же не обижал отказ. Он уже выяснил, что был привлекательным в глазах нового знакомого, но тому мешали предрассудки по поводу возраста Шото. Наблюдая за махинациями Кацуки на кухне, он сложил руки на столе, уместив на них подбородок. Удивительно, насколько комфортно он ощущал себя в чужой квартире, рядом с незнакомцем. Тот пусть и рычал без повода, но атмосфера всё равно оставалась спокойной, без выраженного напряжения, как в доме Тодороки. Когда Энджи начинал ругаться, у Шото появлялось детское желание заткнуть уши и спрятаться. Вероятно, из-за постоянной ругани дома он легко мог отличить настоящую агрессию от напускной. Если Кацуки и злился, то лишь на саму ситуацию. Помимо Фуюми для него никто не готовил, а сам он, как бы не старался, был до смешного плох в готовке. Глядя на то, как Кацуки жарил ему самую простую яичницу с сосисками, Шото испытывал неловкость. — Спасибо, — он коротко поблагодарил, когда тарелка с ужином оказалась перед ним, источая манящий аромат. Кацуки не собирался садиться рядом с ним, но и с кухни уходить не спешил. Откинувшись на столешницу, он какое-то время он молча наблюдал за гостем. Тот, поглощённый приёмом пищи, не обращал внимание на чужой взгляд. — Почему ты не хочешь возвращаться домой? — прервав тишину, всё-таки спросил Кацуки. Ожидаемый вопрос заставил Шото задуматься. Он мог рассказать очень много, но каждое воспоминание оставалось очень травмирующим, и рассказы о них давались не легко. — Отец угрожал мне ножом, — ответил Тодороки, вспомнив то, что не позволило ему остаться в родном доме больше ни на секунду. — Хреново. Больше Кацуки ничего не говорил, принявшись мыть сковородку. Шото был благодарен за такую заботу, ожидая, что мытьё посуды окажется на нём. Когда он доел, парень забрал его тарелку. Ещё раз поблагодарив, Тодороки предупредил, что пойдёт спать, на что Кацуки скупо кивнул. Оказавшись в выделенной ему комнате, Шото выключил свет и забрался под одеяло. Новое знакомство здорово отвлекло его от переживаний, но теперь эмоции нахлынули вновь. Он понятия не имел, что собирался делать завтра, но всё ещё был искренне рад, что находится вдалеке от отца. Кацуки был необычным. Их знакомство было до дикости необычным. Поворачивая в голове воспоминания этого вечера, Шото невольно улыбнулся. Ему всерьёз предложили деньги за секс. Несмотря на свой нулевой бюджет, он не собирался так опускаться. С Кацуки было приятно. Он выглядел по-настоящему хорошо, ухаживал за собой, следил за одеждой и причёской, отчего Шото стало очень интересно, почему он искал кого-то, кто окажет ему услуги за деньги. Бегая от одной мысли к другой, Тодороки удалось провалиться в желанный сон.