Feelings or expediency

Его разбудило ощущение влаги в собственном ухе. Вздрогнув, он сообразил, что это был язык Бакуго. Инстинктивно потянувшись к повязке на глазах, он был остановлен чужими руками. — Испортишь сюрприз, — возразил тот и отстранился. По звукам Шото понял, что Кацуки открыл дверь и вышел из машины. Дезориентированный, он попытался нащупать ручку, но тут дверь с его стороны открылась сама. По всей видимости, он проспал всю дорогу, и они уже были на месте. Бакуго взял его под руку и помог выйти из машины и надеть куртку без нанесения самому себе физических увечий. — Сейчас ты оставишь меня здесь и уедешь? Если хотел расстаться, мог бы просто сказать. Я не стал бы тебя преследовать. Хотя, наверное, стал бы. — Пизди поменьше. Как будто я бы смог избавиться от тебя, если бы оставил тут. Ты же всё равно окажешься у меня на пороге. Шото улыбнулся. Крепко вцепившись в руку Кацуки, он двигался медленными шагами, опасаясь упасть, хоть и знал, что парень удержит его. Раньше он никогда не практиковал ходьбу вслепую, поэтому не мог расслабиться. В тот момент, когда Бакуго развязал ленту и убрал её, Тодороки зажмурился от света. Вокруг было слишком много снега. Они стояли на каменной дорожке, возле маленького бассейна, от которого внушительно шло тепло. Над ним был специальный навес, который не позволял осадкам опускаться в воду. — Это горячий источник? — догадался он, восторженно оглядываясь, когда глаза привыкли. — Ещё хочешь вернуться ко мне домой? — довольно усмехнулся Кацуки. — Я никогда не был на горячих источниках. — Пойдём дальше. Рядом с источником располагался небольшой дом, куда они и направились. Вокруг не было ни души, только белоснежный зимний покров. В городе снега было гораздо меньше, и Шото не мог перестать смотреть, впитывая красоту этого места. Оказавшись в тепле, он стянул обувь и куртку, неуверенно шагнув внутрь дома. Здесь было так же красиво, как и снаружи, а на одной из стен было расположено огромное окно с видом на улицу. — Кацуки, это слишком дорого, — неуверенно произнёс он, тут же ощутив укол вины за то, что так напряг своего парня. — Хватит считать мои деньги, — Бакуго подошёл к нему сзади и обнял со спины. — Я же обещал тебе награду. — Спасибо, — Шото повернул голову и оставил на губах Кацуки чувственный поцелуй. — Мы пойдём в воду? Отказываться от подарка и настаивать на возвращении домой было глупо, поэтому Тодороки постарался отвлечься от гнетущих мыслей о том, что опять получает слишком много. Ему очень нравилось это место, и он хотел показать свою радость Бакуго, дать понять, что тот старался не зря. — Нет, будем смотреть на неё через окно, — фыркнул тот и отстранился. Из сумки Кацуки выудил две длинные юкаты, и совсем скоро они уже вышли на улицу, переодетые в традиционную одежду — надевать их после купания было бы гораздо быстрее, чем джинсы, в которых Шото приехал. Когда он раздевался, бережно снял подаренный утром браслет и положил в карман брюк, чтобы не потерять. Мороз на улице тут же пробрал всё тело, и оба поспешили к источнику. — Она такая горячая, хотя вокруг холодно, — изумился Тодороки, опустив в воду руку. — В этом и смысл. Бакуго снял юкату, оказавшись в одном белье, и тут же зашёл в воду, чтобы больше не оставаться на холоде. Тодороки последовал его примеру, оставив одежду на специальном выступе. Окутанный жаром он тут же согрелся изумлённый контрастом температур. — Это потрясающе — поделился он впечатлениями. Кацуки лишь улыбнулся, без усмешки, по-настоящему, и поцеловал Шото в лоб. Здесь было специальное место для сидения, на котором они устроились. Подросток приник к парню, прижавшись к его боку. — С днём рождения, конфетка, — Бакуго обнял его так, чтобы Тодороки лёг спиной на его грудь, погружаясь в воду до подбородка. Несмотря на холод вокруг, было жарко. Вдобавок к приятным ощущениям от источника, Шото пьянила близость Кацуки, ощущение его голой кожи и тёплого дыхания. — Я люблю тебя, — произнёс он вместо очередной благодарности и ощутил поцелуй в висок. Чужие руки медленно блуждали вдоль его тела. Бакуго неспешно гладил едва выпирающие рёбра, грудные мышцы, ключицы, шею, предплечья. Тодороки не двигался, позволяя ласкать себя, опасался вставить хоть слово, потому что не хотел, чтобы это заканчивалось. Растворившись в моменте, он наслаждался ощущениями — теперь день рождения был его любимым праздником. — Хочешь продолжить на кровати? — неожиданный вопрос застиг его врасплох. Шото не знал, как его интерпретировать, поэтому растерялся, не находясь в ответе. С одной стороны, он не хотел прерываться, желая насладиться моментом сполна, но, если Кацуки говорил о чём-то большем, нежели объятия и поглаживания, он готов был сорваться прямо сейчас. — Ты хочешь зайти дальше? — спросил Тодороки, обернувшись. — Возможно, — уклончиво ответил Бакуго, глядя ему в глаза. — Я хочу. Ещё пару секунд Шото просто смотрел, в попытке найти сомнение в алых рубинах, но взгляд его парня сквозил уверенностью, и Шото осторожно вылез из его объятий. Вылезать из воды не хотелось. Холод тут же обволок мокрую кожу, и оба, спешно накинув юкаты, побежали в дом. — Это сумасшествие, — резюмировал Тодороки. — Снимай трусы, — Бакуго и сам уже стягивал нижнее бельё, едва закрыв дверь. — Вот так сразу? — неуверенный, Шото замер на пороге. — Они мокрые, идиот. — О. Подросток в миг почувствовал себя неловко, но всё же последовал совету, оказавшись в одной юкате на голое тело. Кацуки тут же изъял у него предмет одежды и унёс в неизвестном направлении. Недолго думая, Шото пошёл за ним, предвкушая обещанное продолжение. Оставив мокрую одежду сушиться, Бакуго подхватил его за руку и повёл в одну из комнат. Судя по большой кровати, это была спальня. — Падай, — произнёс парень, выпустив руку Тодороки. Опасаясь сбить настрой ненужными вопросами, тот молча залез на кровать и сел, слегла раздвинул ноги в немом приглашении и согнув их в коленях. Юката, удерживаемая одним поясом, слегка распахнулась, обнажив нижнюю часть бёдер. — Я пиздец как хочу тебя трахнуть, — признался Бакуго, глядя на это откровение. Шагнув следом, он сел на колени между разведённых ног. — Ты мог сказать утром — я бы подготовился, — слегка разочарованно произнёс Шото. В нём снова проснулась непрошенная неуверенность, словно он впервые собирался заняться сексом. Во всяком случае вот так это было в первый раз — он был влюблён и ждал слишком долго. Стараясь задавить в себе ненужную неловкость, он обнял Кацуки за шею и поцеловал. Мягко, медленно, наслаждаясь каждым движением чужих губ. Поцелуй был признанием в готовности отдать всего себя. Шото мог многое позволить с собой сделать, просто потому что рядом был его любимый человек, потому что это был Кацуки. Его пояс бесшумно осел на пол, стараниями парня. Разорвав поцелуй, тот неспешна распахнул полы юкаты в стороны, обнажая разогретое источником тело. Тодороки перетерпел неуместное желание прикрыться, позволяя рассматривать себя. Он покорно опустился на спину, но потянул за собой пояс Бакуго, чтобы и тот дал на себя взглянуть, чтобы вновь соприкоснуться обнажённой кожей, почувствовать каждое прикосновение сполна. Полностью открытый, Шото возбуждался, ощущая на себе один лишь взгляд, полный желания, заводился от того, что тоже мог наконец детально рассмотреть сильное тело, которым он грезил уже больше года. Когда Кацуки наконец наклонился, Шото поддался к нему всем существом, прогибаясь в пояснице. Теперь он не боялся трогать в ответ и с охоткой гладил всё, до чего мог дотянуться, лишаясь рассудка, пока парень сыпал его поцелуями. Бакуго губами провёл дорожку по линии ключиц, скользнул языком по яремной ямке и крепко сжал его талию — немного больно, но Тодороки не собирался жаловаться. Он двинул бёдрами вперёд, соприкасаясь с пахом парня своим и тихо промычал от удовольствия — это ни в какое сравнение не шло с моментами, когда он удовлетворял себя сам, воображая, как Бакуго его касался. Чувствуя жар от каждого поцелуя, чередующиеся с лёгкими укусами, всё ниже и ниже, Шото запустил пальцы в его светлые волосы; несильно сжал их, когда Кацуки мазнул языком по головке твёрдого члена, приникшего к животу от возбуждения. Второй рукой подросток сжал его плечо. Как бы ему не хотелось доставить удовольствие своему парню, больше всего в этот момент он мечтал почувствовать его губы вокруг своего члена. Как только он несдержанно надавил на его голову, до него донеслась усмешка. — Хочешь, чтобы я тебе отсосал? — спросил тот и снова дразняще высунул язык, чтобы тут же провести им по всей длине члена. — Если ты не против, — выдохнул Тодороки — как вообще нужно отвечать на такие вопросы. Разумеется, он хотел. Бакуго широко улыбался — вот он, настоящий дьявол, и душа подростка безвозвратно была отдана ему. Он обхватил член Тодороки рукой, провёл во всей длине пару раз и направил к губам, однако, не спешил брать его в рот. — Кацуки, я ждал год. Можем мы хотя бы сейчас поторопиться? — Шото едва не хныкал от отчаяния. Его подростковый организм бушевал, требуя скорейшей разрядки. Сейчас он не нуждался в прелюдиях, он хотел кончить, но его парень явно был другого мнения. — Ты нетерпеливая сучка, — и всё же Бакуго решил больше не медлить. Ощутив свой член в тесноте и влаге чужого рта, Тодороки глубоко втянул воздух, словно вынырнул из воды. — Кацуки, — он несдержанно простонал чужое имя. Резкие поступательные движения чужих губ сопровождали каждый его вздох. Шото разваливался на части от каждого, и абсолютно не был готов к такому. Он знал, что его парень хорош, но всё это время даже не представлял, насколько. В то же время ему нужно было слишком мало, чтобы получить необходимый оргазм. Кацуки не отрывался от него, не брал член на полную длину, помогая рукой, но и этого было достаточно сполна. Тодороки всё крепче сжимал его волосы и всеми силами сдерживался, чтобы не начать толкать его на свой член ещё быстрее. — Кацуки, я… Нелепая попытка предупредить закончилась крахом. Он кончил в рот Бакуго с протяжным стоном. Окутавшее его удовольствие словно выключило мозг. Он наконец дорвался до желаемого. Парень немного отодвинулся, оставив во рту только головку члена, и двигал по нему рукой, чтобы подросток выплеснул всё без остатка. Шото не знал, позволил ли ему Кацуки такую вольность, или же тот просто не мог отстраниться из-за руки, вцепившейся в его волосы. — Прости, — едва слышно пробормотал Тодороки, наконец разжав хватку. — Отработаешь, — донеслось до него. Бакуго приподнялся, выровнял спину и вытер каплю спермы с нижней губы. — Всё, что хочешь, — согласился Шото. — Трахни меня между ягодиц. Хотя бы так. Он слышал свой голос и не узнавал — возбуждённый, тихий, надрывный. Он и не знал, что такие ощущения можно испытать от одного оргазма. — Какой ты, — Кацуки не договорил и встал с кровати. Поймав обеспокоенный взгляд любовника, он успокоил его улыбкой. — Сейчас вернусь. Даже при желании Шото не смог бы подняться, чувствуя себя полностью опустошённым. И всё равно он хотел ещё, хотел разделить удовольствие вместе с Кацуки. Тот не заставил себя ждать и очень скоро вернулся. Бросив что-то на кровать, он вновь сел между разведённых ног и наклонился для поцелуя. Тодороки тут же обнял его и с удовольствием ответил. На языке ощущался вкус спермы, но ему было глубоко плевать. Он хотел этого мужчину целиком, каждую его частичку. Просунув между ними руку, он безошибочно нащупал твёрдый член Бакуго и неспешно задвигал вдоль него рукой — стыдно признаваться, но он скучал по этому ощущению и не раз вспоминал их короткую близость в машине, в день их знакомства. Неожиданно Кацуки выдернул подушку из-под его головы, отстранился и произнёс: — Перевернись на живот. Не сразу сообразив, что от него требуется, Шото пару раз моргнул и наконец перевернулся. — Приподними бёдра. Он послушался — перечить не хотелось, только подчиниться. В следующий миг Кацуки положил подушку ему под бёдра. — Расслабься. Короткие фразы в приказном тоне посылали волны возбуждения по всему телу. Шото был уверен, что кончит снова. Для удобства он положил руки под голову, но внезапно его глаза накрыла знакомая чёрная лента. От неожиданности он вздрогнул, но позволил вновь лишить себя зрения. — Кацуки, — тихо произнёс он, словно повысь он тон, всё исчезло бы. — Молчи. Шото закусил язык и не стал отвечать. Такой Кацуки заводил его ещё больше — уверенный в себе, знающий, что делает. Именно ему он хотел и был готов отдать всего себя. Ощутив между ягодиц прохладную, липкую влагу, он вновь не смог сдержать дрожь и неосознанно напрягся, но тут же постарался расслабиться для своего парня. Каждое прикосновение отдавало набатом в голове. С повязкой на глазах он не мог видеть, что делает Бакуго — это пугало, но Тодороки понимал, что тот не сделает ничего, что ему не понравится, это в равной степени заводило. Он готов был полностью передать контроль над собой, отдаться во власть любимых рук. Кацуки обильно распределял смазку, намеренно проезжаясь пальцами по уязвимому входу. Шото закусил губу от предвкушения. Он мечтал, чтобы парень прикоснулся к нему так, и наслаждался каждой секундой. Бакуго провёл ладонью вдоль его позвонков, помогая расслабиться, не вербально обещая, что всё будет в порядке, и Тодороки верил ему. Как только член коснулся его задницы, он закусил подушку, млея от прикосновения. Это ощущалось так словно они собирались заняться полноценным сексом. Шото давил в себе желание лепетать всякую любовную пошлую чушь, потому что Кацуки велел ему молчать, а он собирался быть послушным. Следующее, что он почувствовал, как его ягодицы сгребли в безжалостной хватке и несдержанно простонал от грубого действия. Кацуки разжал пальцы, погладил, провёл ладонями по бёдрам и вновь направил член между ягодиц и двинул бёдрами, создавая трение, необходимое им обоим. Шото впал в экстаз, когда его парень начал ритмично толкаться. Ему было хорошо от одного лишь ощущения члена между его ягодиц, от того, что Кацуки словно использовал его тело для своего удовольствия, трахая его сзади, не разрешив даже говорить — это были совершенно новые ощущения, от того ощущались невероятно остро. Бакуго снова сжал его задницу, прижимая ягодицы к своему члену, чтобы было теснее. Член скользил легко, благодаря обилию смазки. Хлюпающие звуки от резких движений казались слишком громкими, нагоняя волну стыда, но Тодороки ни за что не собирался просить остановиться. Он снова был возбуждён, его твердеющий член упирался в подушку, но теперь, когда он уже кончил, мог потерпеть, чтобы его парень получил свою порцию удовольствия. Там, где Кацуки касался его, не было никаких эрогенных зон, но Шото всё равно стонал от удовольствия, поглощённый чувствами. Он представлял, что член скользит внутрь него, растягивает своим размером и толкается глубже, представлял, что Бакуго трахал его по-настоящему, как вдруг вскрикнул, ощутив обжигающий шлепок — больше от неожиданности, чем от боли. Если бы он только коснулся себя, кончил бы за пару движений, несмотря на недавний оргазм. Когда Кацуки кончил на его спину, Шото чувствовал себя разбитым. Он ещё был возбуждён, но не решался повернуться, чтобы не испачкать простынь. Ему нужно было ещё, он хотел своего парня снова. — Ты в порядке? — хрипло спросил тот, нежно поглаживая его бёдра — эта ласка разительно отличалась от того сгустка страсти, который разгорался ещё несколько секунд назад, когда Бакуго не щадя сжимал его задницу. — Да, — сипло ответил Тодороки. — Помоги мне кончить. Это всё, что он мог сказать. В горле неприятно пересохло, но он не хотел прерываться, желая получить в этой кровати всё, что сможет. Выжать из себя и Кацуки всё по максимуму. — Ты ненасытная сучка, — с усмешкой ответил тот и стянул повязку с глаз, отбросив её в сторону. — Понравилось, как я тебя трахал? Эта сторона Кацуки, запечатанная с вечера их знакомства, доминантная, грубая и страстная, заставляла желать его ещё больше. Шото быстро моргнул несколько раз, стараясь привыкнуть к свету, и повернул голову, чтобы увидеть горящий огнём взгляд. Подобрав с пола свою юкату, Бакуго избавился от следов своего семени и перевернул Тодороки на спину, тут же склоняясь над ним. — Всё, что захочешь, — пообещал он и поцеловал.