Dipendenza

Лоренцо переехал в Бразилию из родной Франции в возрасте 17 лет. Не имеющий ничего сирота сбежал из детского дома, хоть до официального выпуска и оставался жалкий год и ни капли не пожалел. Ему пришлось ужасно трудно, будучи совершенно одним, без поддержки какого либо близкого человека, но посчастливилось выжить благодаря доброму мужчине, что принял промерзшего до костей подростка к себе в маленькую квартирку. Помог с работой, предоставлял собственный диван для временного ночлега и даже отдал свои старые вещи, потому что на парня было действительно жалко смотреть. Француз безмерно благодарен судьбе, что подкинула ему такой подарок, но и обременять долго спасителя он не мог; работал в три смены, воровал по мелкому и все деньги в дальний угол прятал, чтоб навсегда покончить со своей ужасной жизнью с этом неблагополучном и богом забытом районе Франции. Дюбуа другого и не видел - ни Эйфелевой башни, ни лувра, ни Нотр-дам-де-Пари, лишь грязные улицы и дешевые панельки, где юноша снимал несчастную комнату 10 квадратных метров. Не всем посчастливилось жить хорошо. Но даже от этого он был безмерно счастлив и это было для него благодатью, ведь жизнь в детдоме научила стоять за свое, не отдавать того, что принадлежит только тебе и эта жадность ко всему, что куплено на собственные деньги появилась не из пустого места. Лоренцо слишком много пережил, чтоб отдавать свое. Накопив достаточно денег, он первым рейсом улетел в Бразилию, в Рио-де-Жанейро, где его ждала абсолютно новая жизнь, в которой он ничего не имел. Все вернулось к истокам, то, чего сам парень так боялся, но дикое желание забыть и жить, как все, в висках пульсацией отдавало и поэтому Дюбуа, сцепивши зубы, не проронил ни слезинки, ни капли жалости к себе. Ночевал на вокзале, пока полиция под локти не вывела вместе с вещами; держал в кармане всего ничего, хватало только на один перекус в день. Бегал по кофейням, столовкам и просился везде на подработку, мечтал поступить и выучиться на кого-то престижного, жить в Бразилии и не вспоминать свою бедную жизнь во Франции, где условия детского дома были до безумия жестокими. Изнемогал от постоянной усталости, но упрямо держал себя в руках, все бредил хорошей жизнью, хоть и спал в кладовке ресторана, в котором утром и вечером мыл полы за сущие копейки. Но это было уроком выживания, к которому сам Дюбуа предпочел бы никогда не возвращаться. Зарываясь ступнями в теплый песок на закате, Лоренцо разглядывает мягкие волны, которые все ближе к ногам и аккуратно улыбается. Он решил взять себе единственный день на отдых, чтоб разгрузиться хотя бы немного. С португальским у него было всё очень плохо, он кое как понимал, чего от него требуют и объяснял свои просьбы на пальцах. Он даже немного гордился собой, что не смотря на то, как жизнь его изрядно потрепала, он все равно радуется солнцу и готов с удовольствием принять новую работу в свои натруженные руки. – Эй. Дюбуа поворачивается на мягкий голос и видит перед собой светловолосого парнишку со смуглой от палящего солнца кожей и большими карими глазами. Он облизывает пересохшие вмиг губы и, мягко улыбнувшись, вскидывает брови в немом вопросе. – Я поссорился с другом. И мне теперь не с кем разделить этот вечер. – незнакомец садится рядом и кидает небольшой рюкзак рядом с собой, поджав забитые в кровь колени к груди. – Извини? – с очень слышным акцентом переспрашивает Лоренцо и глупо улыбается, вовсе не возражая тому, что юноша сидит так близко. Он ощущает от него некое тепло и даже не смущается того, что не понимает почти ни слова. – А, ты не местный, что ли. – блондин обнажает ряд зубов, которые стягивают брекеты, и моментально протягивает ладонь к парню. – Чонгук. Морейра дос Сантос Чонгук. С этого дня жизнь Лоренцо переворачивается с ног на голову. Или, скорее правильнее выразится, с головы на ноги. Чонгук оказывается сообразительным, не ищущий преград в языках и не ощущает этого барьера совсем; помогает Дюбуа с языком и в тот же вечер их знакомства делится с ним одной лишней баночкой пива. – Понимаешь, я иллюзионист. – как бы невзначай говорит Морейра, смеётся, надпивая пиво из банки и ставит обратно в песок, чтоб оно подольше оставалось холодным. – Что то типа фокусника. Только я умею загипнотизировать и так выживаю. Дюбуа восхищенно хлопает ресницами и думает, как же ему повезло, ведь сам француз так не умеет. А ведь жизнь с этим навыком стала бы в миллион раз проще! – Ты так воруешь? – кое как выговаривает парень и смотрит на Чонгука, который достал из кармана зажигалку фирмы Zippo. – А меня научишь? – Боюсь, что я даже не знаю, как тебе объяснить, что именно я делаю. – скромно улыбается блондин и кидает в рот пару чипсин из пачки. – Я просто умею и всё. Лоренцо совсем загорается умениями нового друга и почти подпрыгивает на месте. – Покажешь? Чонгук сначала немного входит в ступор, а после улыбается и кивает головой выискивая «жертву». Взглядом цепляется за магазинчик со всякими сувенирами и хватает Дюбуа за руку. Подходят ближе и дожидаются, когда других покупателей не станет. Француз искренне нервничает. А вдруг он его обманул и на самом деле не умеет ничего? А вдруг их поймает полиция и его депортируют обратно во Францию? От всех мыслей у парня голова кругом и он почти забывает о блондине рядом, который уже хватается за свою зажигалку и зажигает её, подставляя прямо перед глазами продавца. Чонгук смотрит в глаза напротив пристально, пальцами свободной руки берет какую то побрякушку, сам даже не замечает, что именно взял, но шепчет что то совсем странное для Дюбуа. Лоренцо наблюдает за этим так, словно впервые видит все и, засмотревшись на огонь, ощущает, что забывается. Из транса его выводит бразилец, который хватает его за запястье и по быстрому уходит от прилавка обратно на их прежнее место. – Ты хотя бы понял, что произошло? – обращается к парню Гук и плюхается рядом на песок. – Честно говоря.. Смутно. – неловко чешет затылок, а после в ладонь француза укладывают магнитик с пальмочкой, волной и подписью «I love Rio». И он, честно, в шоке, потому что, какого хрена? – Ты как это сделал? – Ловкость рук и немного магии. – заливисто смеётся Морейра, наконец-то расслабляясь. – Гипноз, Лоренцо. – Гребаный волшебник. – восхищается парень и выпивает свое пиво, прижимая магнитик к груди. Получается, если поработать еще немного, то Чонгук сможет воровать по крупному. Для француза это отличная мысль и он сразу же озвучивает её другу. – Не знаю, я учусь на полицейского ведь. – пожимает плечами бразилец и переводит взгляд на океан. – А полиция должна быть на стороне закона. – Но у тебя талант. Ты можешь зарабатывать легкие деньги. – Лоренцо хлопает парня по плечу. – У меня еще много времени, чтоб определиться. – Морейра улыбается снова. Этой ночью Лоренцо впервые за долгое время засыпает в кровати, а не на полу кладовки. Чонгук приглашает жить вместе, ведь: «Так веселее и дешевле, Лоренцо, не парься ты так». А Дюбуа вовсе и не против, почему-то доверяет юноше и чувствует уже больше уверенности в завтрашнем дне. Со временем Лоренцо подтягивает свой португальский, ставится более уверенным, не таким застенчивым и поступает на юриста. Учится блестяще, не смотря на языковой барьер, однако Морейра заметил еще с самого начала - француз не из робкого десятка. Добьется, с корнем вырвет, но заберет то, что хочет. Властный и жадный к жизни, умный и достаточно образованный, чтоб забрать своё. Чонгук ему даже в чем то завидует. Иметь такую выдержку и силу воли, это дорого стоит. Они часто переезжают с квартиры на квартиру, меняют район, грабят в клубах всяких зажратых богатством миллионеров и оказываются в плюсе. Бразильцу не нужно даже навыки иллюзиониста применять - нынешние бизнесмены слишком глупые, чтоб заметить пропажу бумажника так скоро. Это все играет парням только на руку и Гук ликует, ведь без помощи друга он не смог бы придумывать такие блестящие схемы их воровства. – Чонгук, знаешь, – начинает Дюбуа и поворачивается к другу, складывая руки на груди. – я тебе не рассказывал, но я приехал на палёных документах. Морейра дос Сантос несколько секунд переваривает информацию, а после откладывает вилку в сторону. – Что ты сделал? Лоренцо закатывает глаза и садится за стол, опираясь на локти. – Я не смог сделать ни загранпаспорт, ни другие важные документы. Но я смог их идеально подделать. Чонгук уводит взгляд в окно и задумывается о чем то. Чешет затылок, а после с полным вдохновения взглядом поворачивается обратно к парню. – Ты гений, француженка. – он хлопает в ладони и сразу же открывает свой ноутбук. – Я же просил меня так не звать. – он закатывает глаза и подпирает голову руками, смотря в экран. – Что ты уже придумал? Блондин открывает сайт одного из филиалов и переходит на какие то вкладки, у Лоренцо даже в глазах помутнело от того, как быстро парень совершает все действия. – Вот эта кампания - никакое не модельное агентство. Они заманивают молодых ребят, а после торгуют ими как хотят. Я поискал случаи пропажи людей и.. – Подожди, ты хочешь заниматься этим? – Дюбуа выгибает бровь и достаёт сигарету из пачки, что лежала на подоконнике рядом со столом. Клацает зубами капсулу и подкуривает, взглядом прося друга подать ему пепельницу. – Не совсем. – Гук хмыкает и закрывает ноутбук, отпивая свой кофе, что успел остыть за время их разговоров. – Я к тому, что мы могли бы с помощью твоих навыков подделать некоторые документы и заставить их главного заплатить нам кругленькую сумму, чтоб мы не сливали такую информацию полиции, иначе их подпольной торговле придет конец. Морейра улыбается азартно и достаёт сигарету из той же пачки, повторяя все движения за другом. И когда это Лоренцо начал курить? – Теперь это больше похоже на правду. – шатен хмыкает и выдыхает, ладонью развеивая никотиновый дым подальше от своего лица. Дело за делом, их достаток значительно увеличивается. Переезжают уже в квартиру побольше, не боятся купить вещи подороже и живут свою лучшую жизнь. Чонгук почти получил образование, Лоренцо осталось еще немного и они будут у порога реальной жизни, в которой есть место только кайфу и веселью. Француз шагает по дороге домой с полными пакетами продуктов и о чем то отчаянно болтает по телефону со знакомым из универа. Ухом устройство к плечу прижимает и ругается на чистом французском, от чего на него забавно засматриваются прохожие. Вечернее солнце Рио уже совсем не палит, наоборот, назревает какая то приятная прохлада на закате. Морской воздух свежий, заполняет легкие собой и Лоренцо искренне рад, что рискнул тогда покинуть свой район во Франции. Телефонный разговор совсем не вяжется и от этого Дюбуа откровенно раздражается; сбрасывает вызов и перезванивает Чонгуку, который, вообще-то, уже раз 10 звонил. Шатен вздыхает и слышит гудки, которые после заменяются весёлым голосом. – Лоренцо, ну где ты ходишь целый день. – Гук на том конце вздыхает как королева драмы и хнычет наигранно, давая понять, что пора бы вернуться в их обитель и готовить, потому что сам бразилец руки в грязи кухни не марает. Старший улыбается так легко и непринужденно, потому что за такой короткий срок они близко сдружились; проводят вместе каждый день, выучили привычки друг друга и это кажется таким безумием, ведь прежде у Лоренцо не было ни друзей, ни семьи. А теперь у него Чонгук, которому он притворно ворчит в телефон и искренне старается сдержать смех от шуток блондина, кое как удерживая в одной руке два тяжелых пакета. Момент, и пакеты выпадают из рук, а сам француз ощущает сильный толчок в спину. На секунду Лоренцо уже готов был взорваться от злости, но вид потерянного парня, у которого руки измазаны кровью, останавливает и ставит на тормоза. – Спасите. Все, что может выговорить подросток и Дюбуа уже не в состоянии стоять в стороне. Он подхватывает юношу за талию, что почти теряет сознание и сплевывает собственную кровь. Закидывает его тяжелеющую руку к себе на шею и, забив на пакеты, уводит его в сторону лавочки. Парень на просьбу сесть отрицательно мотает головой и окровавленными пальцами касается его верхней одежды в немой просьбе бежать. Глаза у младшего заполнены пеленой слёз и Лоренцо кусает щеки изнутри, ведь кто знает, что произошло с ним и что ему довелось пережить. Чонгука отвлекли звонком и он незамедлительно выехал на своем недавно купленном Мерседесе к Лоренцо, что в телефон не мог даже сути объяснить. Подъезжает незамедлительно, дрифтует и поднимает кучу пыли, от чего прохожие недовольно морщатся и ругаются на этого гонщика, но Морейра из тех, что плевать он вообще то хотел, ему итак нормально. Вылазит из Мерса, очки солнцезащитные сбрасывает и взглядом ищет темную макушку. Находит только по крику и сразу же подходит ближе, не сразу замечая рядом сидящего юнца. – Чонгук, мы должны помочь. – с сочувствием в глазах говорит француз и пальцами гладит пострадавшего малого по спине. Бразилец взгляд переводит и закусывает нижнюю губу, когда видит растерянность в глазах напротив и избитые в кровь костяшки. Малой сам еще такой ребенок и оставлять его тут будет глупостью. Очевидно, что он напуган и Чонгук в этом взгляде видит себя когда то. Такой же испуганный, потерянный и жаждущий спасения. Трет ладони между собой и даже немного нервничает, но скрывает это от остальных, ведь он выглядит достаточно авторитетно, слишком хладнокровно и похож на глыбу льда. Рушить такой образ не просто не хочется, но и будет очевидным провалом. – В машину. Палящее солнце уже давно осело за горизонт и на смену ему вылезла серебристого цвета луна. На улице больше не жарко и не душно, наоборот, даже прохладно. Мерс припаркован под окнами хорошего жилого района, а в квартире Морейра и Дюбуа горит мягкий свет, который совсем не противен, не режет глаза, наоборот даже. Лоренцо вздыхает и пыхтит над парнем, которому раны обрабатывает; на шипение с его стороны улыбается и просит потерпеть еще совсем чуть чуть. Пластыри лепит на костяшки, бинтует аккуратно и словно заботливый старший брат, по окончанию процедур, треплет по темной макушке. – Может расскажешь наконец, что произошло? – выпуская никотиновый дым, холодно спрашивает Гук и даже не смотрит на младшего. Он занят разглядыванием собственного района и стремится видеть из окна весь Рио, как на ладони, а не кусочек, который скрыт кучей деревьев. – Не дави на него. – цокает француз и ставит чайник подогреваться, оперевшись задницей о столешницу. – Данте, ты был так напуган. Что стряслось? Парень вздыхает и перебирает пальцами, вспоминая события всего дня. С утра он был в школе, потом он вернулся домой, поссорился с отцом и думал, что на этом конец, но пьяный мужчина, которого когда то Данте так сильно любил и тянулся к нему – врывается в его комнату с дикими криками и ударил несколько раз. Феррейра уже не помнит, как он отбивался, но помнит, как отец стыдил его за ориентацию, о которой узнал только что. И эта новость стала началом конца. А ведь парень всего лишь начал хорошие отношения, в которых его начали хоть немного ценить, но у отца другие планы: он сперва набил морду его возлюбленному, а после решил отыграться на собственном сыне, указав на его место, которое явно не находится под солнцем. И Данте бы все на свете перетерпел, если бы не внезапный порыв отца нанести ему самую тяжелую в его жизни травму. «Любишь члены? Хочешь испробовать мой?» так и крутилось бегущей строкой в голове подростка и он непроизвольно вытирает слезы с красных от бесчисленных ударов щек. Извиняется, когда вдается в подробности для парней постарше и пальцами зарывается в темные волосы, кое как сдерживая подкатывающую к горлу истерику. Жизнь несправедлива и ужасна. Она делает счастливыми тех, кто не заслужил даже на долю счастья и бьет молотом по голове ребят, что за свободу готовы загнуться. Страх окутывает тело юноши, терновым венком на голове восседает и он ощущает себя таким грязным и противным, ведь его отец, его родной человек посмел коснуться к его телу с таким умыслом. Ему невыносимо больно и страшно, а еще, ему ужасно хочется вынуть из себя все органы и очистить себя изнутри от всей пошлости и дерьма, что он испытал за целый день. Жизнь - не сахарная вата, особенно, когда мы говорим о жизни низшей ступени общества людей. Данте за любовь был жестоко наказан, урок усвоен на всю жизнь, особенно после прикосновений отца к его бедрам и талии. Он вспоминает это и судорожно ногтями впивается в кожу, плачет потерянно и желает скинуть с себя верхний слой, сжечь и забыть, забыть навсегда, что когда то его трогал его же отец. Лоренцо от всего рассказа больно. Он аккуратно прижимает юношу к себе и поглаживает по спине. Без всякого умысла, без подтекста. Просто, по родному, как это делают семьи. Шепчет, что он не виноват, но в ответ получает новую порцию слез, от которой сердце сжимается. Бразилец же, наблюдает молча. Третью подряд выкуривает и держится стойко, не поддается. Языком по губам своим мажет и выкидывает дотлевший окурок через форточку. – Ты не хочешь возвращаться, верно? – вопрос прямо в лоб, без жалости. Данте отрицательно на это мотает головой и даже не представляет, где проведет последующие ночи. Как будет питаться. Что будет делать. Он ребенок, на работу если и возьмут, то на какую нибудь максимально черную, простым разнорабочим. От всех мыслей слезы снова скапливаются в уголках карих глаз и плечи начинают подрагивать. Все это слишком для подростка, который пережил за один день такое количество стресса. Невыносимо и горько. – Тебе бы в больницу сходить. – поджав после губы, говорит Лоренцо и ощущает в груди трепет по отношению к мальчику. – Мало ли, какие инфекции. – У меня нет денег. – юноша обнимает себя за плечи и не смеет взгляда поднять на старшего. – У нас зато есть. – внезапно ледяным тоном говорит Гук и надпивает из чашки кофе. – Завтра отвезу. И это стало немым приглашением жить вместе. Данте не мог отказаться, ведь идти ему некуда, а Чонгук бы и не отпустил. Он, в какой то степени, быстро прикипел к малому, ощущая за него львиную долю ответственности, поэтому и оставил у себя, выделив ему целую собственную комнату, а сам поселился на диване в гостиной. Не так удобно, но все лучшее - младшим. Сейчас, оглядываясь назад, в далекое прошлое, Данте лишь улыбается всему. Он не вспоминает отца, не ненавидит себя и не винит ни в чем. Но и с любовью своей он ни к кому не лезет, осторожничает. Весь травмирующий опыт оставил на его сердце огромный шрам и он соврет, если скажет, что не хотел бы повернуть время вспять и предотвратить это дерьмо. Но сейчас у него другая жизнь. Он закончил школу и поступил на программиста, живет с людьми, что стали ему семьей и только одному Богу известно, почему он тогда без страха согласился жить с ними. Однако Феррейра находит этому ответ: страх, жить с непредсказуемым отцом, куда сильнее, чем умереть от рук неизвестных. Но он ни капли не жалеет. Наоборот, благодарит судьбу за мощный подгон в его сторону и каждый «семейный» их вечер вспоминает, как страшно ему было и каким Чонгук казался ледяным. Морейра на это лишь отмахивается, говоря, что это выдумка и он всегда добр, но Лоренцо глаза закатывает и влепляет ему подзатыльник, потому что и сам тогда за младшего испугался, особенно когда леденящий тон бразильца говорил о причинах. Волосы дыбом вставали по всему телу, но не так страшен зверь, как о нем рассказывают. Чонгук оказался очень добрым, чутким и ранимым парнем, который посвятил очень много времени разговорам и психологической реабилитации Данте; он больше, чем Лоренцо, занимался с ним всякими подростковыми штуками, по типу сыграть в плейстейшн или погонять в мяч на местном поле. Морейра всего себя посвятил брюнету, лишь бы компенсировать недостаток родительской любви и заботы, лишь бы весь его дикий прошлый опыт покрылся пылью и сам Данте не вспоминал об этом и не просыпался от кошмаров в холодном поту. Чонгук много рассуждал с Лоренцо, но в конце концов, выяснив, что у их малого есть явный талант к хакерству, они все же приняли его к себе в команду и теперь они работают втроем. И Феррейра более чем уверен, это только благодаря блондину. И хоть за ледяной натурой не видно доброты, Данте разглядел в Чонгуке свет. Чимин помнит свою первую любовь хорошо. Он тогда только приехал в Бразилию и решил потусоваться на самом популярном курорте - Рио-де-Жанейро. Он был юным, глупым и отрывался так, словно в последний раз. Он даже толком не знал никого, все знакомые по рюмке стали друзьями буквально в тот же вечер. И как бы Пак не звал с собой Тэхена - он категорически отказывался ехать с ним, потому что учеба превыше всяких гулянок. Хотя по Либеро и не скажешь, что он глубоко заинтересован в книгах и мечтает стать крутым юристом, но факт остается фактом. Чимин красил волосы в яркий розовый, одевался в блестящие яркие вещи, но никогда не перешагивал порог экстравагантной классики и зачесывал чёлку назад, открывая свой лоб. И вот тогда-то он встретил его - темноволосого школьника, который писал уроки в местной кафешке, куда Пак с утра после попойки решил зайти позавтракать. Голова раскалывалась неимоверно, волосы были небрежно зачесаны, одет был в простенькие голубые джинсы и широкую белую футболку с не менее привлекающей внимание надписью «blood and sperm», но парню, к общем то, глубоко плевать. Он видит этих людей в первый и в последний раз, так почему ему должно быть стыдно? Заказав себе стеклянную бутылку минеральной воды, он сел за столик, за которым занимался тот самый красивый мальчишка. Долго гипнотизировал его взглядом и был очарован им настолько, что даже дыхание перехватило. – Эй, привет. Чимин ярко улыбается своими пухлыми губами и протягивает ладонь, откашливаясь куда-то в сторону. – Я Чимин, а тебя как зовут? Младший не сразу понимает, чего от него хотят. Таращится на старшего своими черными глазищами и смотрит так пронзительно, что Паку даже на секунду показалось, что купидон пронзил его сердце стрелой и явно не один раз. Брюнет смотрит на ладонь и, отложив ручку, аккуратно пожимает в ответ, мягко улыбнувшись. – А меня Данте. С того дня, жизнь переворачивается для них двоих вверх дном. Они видятся каждый день, ездят на совместные прогулки, ходят в кино, Феррейра слышит от Чимина все чаще фразочки на итальянском и искренне восхищается. Сам же Пак, решает остаться в Рио. Прекрасный город, с удивительными людьми, но самый восхитительный среди них - Данте. Он влюбляется в него абсолютно чисто и бескорыстно. Вечерами укутывает в свою кофту, покупает в автомате горячий шоколад и просто ходит с ним по парку, гуляет по узким улицам, освещенным тусклыми фонарями и любуется звездами в глазах младшего. Но судьба имела другие планы. Спустя полгода их отношений, в которых оба были безумно счастливыми до искр между телами, произошло это несчастье. Отец Данте сделал необратимое и Чимин, как ответственный за чувства Феррейра, просто уехал. Он уехал не попрощавшись, чтоб не портить ему жизнь, чтоб не ломать судьбу и не лишать дома. Он считал себя искренне виноватым во всём, что произошло: все их свидания, ночевки, встречи - вина самого Пака. Он не должен был поддаваться искушению и встречаться с не сформированным человеком. Он собрал все свои вещи, сменил номер телефона и уехал в Сан-Паулу навсегда, чтоб не попадаться никогда больше под взгляд черных глаз, которые успел полюбить больше жизни. Так бывает. Приходится бросать руку того, кого любишь больше, чем себя, чтоб защитить. И Чимин всю жизнь уверен, что он поступил правильно, что он спас младшего от необратимого и дал ему понять, что рядом с ним Данте не будет счастливым. Он перекрыл любые пути, все точки пересечения и ощущал себя таким монстром, ведь обещал быть рядом, держать за руку и никогда не отпускать. Невыносимой стала жизнь без того, с кем в радость было просто просыпаться рядом и проводить ладонью по щеке. И он замкнулся в себе, ушел с головой в профессию, в работу, перестал тратить время на гулянки и сжигал в себе чувства, сердце колючей проволокой обматывал каждый день, чтоб оно не смело биться для кого то. Несчастье - прямой синоним к любви Чимина. Он нелюбим судьбой, но уверен, что лучше он перестрадает, чем даст упасть в пропасть ему, своему смыслу, тому, с кем он делил постель без капли пошлости и разврата. Искренность у него по венам, он делился светом через поцелуи и получал в ответ целые галактики, в которых терялся, забывался и не было страшно. Никаких обид и страданий, лишь он и его любовь. Но им не суждено. Любовь, которой не должно было быть. Привязанность, которая должна исчезнуть. Молотом по голове, осколками вскрытые руки, но без любви порочной, о которой всеми молитвами вовек прощения не выпросить. Никаких больше обещаний, никаких ночных разговоров. «Лучше бы я тогда спал»: бегущей строкой в голове Данте появлялось день ото дня. «Ты не знаешь правды»: подает импульсом Чимин и запивает новой порцией алкоголя, сидя за столом собственной квартиры в Сан-Паулу.

Ложь порождает ненависть.

Чонгук виделся с Тэхеном еще несколько раз. Встречался взглядом, хотел подойти, поговорить еще, но холодный и тяжелый взгляд останавливал всегда. Либеро не из тех, кто легко в руки пойдёт, кого можно приласкать и бросить в момент. Напряжение в воздухе повисает между ними постоянно, при каждой встрече, сердце Морейра вылетает из груди и танцует чечетку, потому что это невозможно, так быть не должно. Это странно, ведь минуты без Тэхена длятся слишком долго, а рядом с ним - словно мгновение. Он его смеха ни разу еще не слышал, улыбку вызвать кажется совершенно непосильной задачей, но блондин не из робких и слабых. Он мечтает коснуться ладони и прижать поближе к сердцу, туда поглубже запихнуть и не выпускать, потому что он кажется слишком нереальным. Либеро кажется сном, кажется персонажем или не из этой планеты, ведь он неземной, волшебный и Чонгук эту глубину видит. Он способен чувствовать и больше ему не надо. Короткие разговоры, которые заканчивались провалом, но Морейра держится, ведь его цели стоят куда выше собственных обид и унижений. На каждое «Как дела?», Тэхен обязательно ответит холодным и колючим «Тебя это не касается, катись отсюда» и Гук искренне не понимает, почему такая реакция. Но желание углубиться, понять, стать кем-то, кто защищает такого как Либеро - далеко не на грани фола, наоборот, растет с каждой секундой, новыми возможностями обрастает и Сантос с каждым взглядом голубых глаз приобретает энергию на новые свершения. План перехват. Судьба снова их сводит на какой то бразильской вечеринке, где почти ничего не видно из за клубного дыма под открытым небом и мешает вдохнуть пьяная толпа. Морейра, наверное, подумал бы, что у него галлюцинации, если бы при свете луны Тэхен не закатил свои голубые глаза, как и всегда. И это все так привычно, так чертовски правильно, что даже не удивляет, не вызывает раздражения, хотя частицы напряжения витают в воздухе; Тэхен смакует легкую и победную улыбку блондина на вкус и уже готов уйти, чтоб не портить себе вечер, но крепкая хватка на локте заставляет сидеть ровно. Он недовольно смотрит, ищет место, куда бы втащить этому кареглазому наглецу, но не находит смысла - Чонгук выше, крепче, выглядит довольным и его улыбка совершенно раздражающая - так и хочется по личику этому проехаться шинами своего Феррари. – Судьбоносно, что мы встретились именно здесь. – подсаживается рядом Гук и заказывает у бармена два «Куба Либре». – Начнем с легкого, как считаешь? Тэхен руки на груди складывает и расслабляется. Ему не жалко собственных денег, у него их много, но когда за ним ухаживают - он очень даже согласен. – Это ведь на халяву, как я могу отказаться. – можно вывести себя из района, но район из себя не вывести. Хмыкнув, он осматривает мужчину напротив себя: Чонгук как и всегда выглядит хорошо. На нем бордовый бархатный пиджак, черные классические штаны, блондинистые волосы красиво уложены назад, на крепкой шее блестит пару серебристых подвесок, на ушах множественные проколы и черная свободная футболка. Либеро языком по жирно подведенным вишневым бальзамом губам проводит и берет в руку только что поставленный перед собой стакан с алкоголем. – Вкус на одежду у тебя отстойный. Морейра улыбается и коротко чокается с синеволосым. Он выглядит как всегда волшебно: бежевого цвета свободная рубашка, аккуратно заправленная в коричневые штаны, которые больше походят на классику. На левом запястье мерцает золотого цвета браслет (в брендах Чонгук не разбирается абсолютно), в ушах аккуратные серьги, а на пальцах поблескивают все те же объемные кольца, что Тэхен приобрел тогда в Сан-Паулу. И выглядит он чертовски привлекательно, так зажигает огонь внутри, от которого внутренности Сантос переворачиваются, а уверенности не хватает даже под легким градусом. Он теряется, что сказать, как бы выразить то, что хочет, получается только коротко язвить на фразы Либеро и уводить взгляд, чтоб не пялиться. Вечер плавно перетекает в абсолютную ночь и Чонгук пропускает со своим предметом воздыхания уже бесчисленный стакан. Музыка бьет по вискам, алкоголь по венам проходит, а неуверенности все еще нет конца-края. Перед Тэхеном расплыться бы лужей, смотреть бы вечно, удерживать возле себя и охранять его красоту, а Гук все еще не ощущает в себе сил. Shaggy feat. Mohombi, Faydee & Costi - I Need Your Love. Приятная мелодия с латинским мотивом растекается по танцплощадке на весь пляж, где тусуются сотни людей. Морейра наблюдает за синеволосым, у которого уже закончились слова на сегодняшний вечер и он трубочкой от напитка колотит лед туда-сюда. Выглядит совершенно очаровательно, но от того не менее горячо. Даже не пытается позвать, встает с барного стула и хватает Тэхёна за руку, утаскивая за собой. – Разбувайся. – притягивает его к себе ближе и шепчет на ухо, улыбнувшись пьяно, но на все попытки Либеро вырваться из мертвой хватки, лишь цокает и резко опускается вниз. Пальцами хватается за его легкую обувь и оставляет возле стульчика, как и свою, давая полную свободу ступням на приятном, всё ещё сохранившим тепло песке. Тэхен недовольно кряхтит, бьёт по плечу ощутимо, но от того не становится менее привлекательным - наоборот. Чонгук его руку на шею свою закидывает, вторую берет в свою ладонь и притягивает поближе за талию. – Хочешь, я научу тебя танцевать латину? У Либеро весь воздух из легких будто выбило. Он пьяный, но прекрасно отдает себе отчет. Отрицательно мотает головой, но крепкие руки и легкие поглаживания большим пальцем по коже ладони утешают, расслабляют и он успокаивается. Теплый легкий ветер ворошит его непослушные волосы и он неуверенно повторяет движения за старшим мужчиной, что умело владеет собственным телом, движениями и координацией даже будучи не совсем трезвым. Его губы растянуты в легкой улыбке, сам Тэ прижат к его крепкой груди и позволяет себе повторять каждое движение за Морейра, который абсолютно свободно, будто вокруг них никого нет, кружит в танце своего партнёра. Шум океана, песня, синие волосы и контролирующий полностью ситуацию Чонгук. На утро Либеро будет зол на себя, что дал слабину, раз теряет бдительность от его улыбки, но это будет завтра. Это будет потом. Сейчас нужно жить в моменте, нужно наслаждаться тем, что есть и это - жизнь. Блондин сжимает аккуратно его ладонь в своей, ногами перебирает в латинских мотивах и хвалит Тэхёна на ушко, чтоб никто не услышал их сокровенное. Говорит, что синеволосый отлично справляется, что у него хорошо выходит и они прекрасная танцевальная пара, а Либеро на это закатывает глаза и дарит такую же легкую, но мимолетную улыбку. Чонгук рассыпается от его губ и улыбки, что предназначена только для него. – I need your love. – подпевает Морейра в самом конце песни и прижимается лбом ко лбу Тэхена, поглядывая на него из-под собственных ресниц. – Let me love you. – заканчивает последней фразой Либеро и поднимает на него взгляд голубых глаз, застеленных легкой алкогольной пеленой. Все та же улыбка, которую видит только Чонгук, всё та же хватка и то же место, но то, как стучит сердце Морейра только для него одного - необъяснимо. – Позволишь проводить тебя? – шепчет Чонгук на грани слышимости и уже не выглядит таким уверенным. – Чтоб ты приползал ко мне каждый вечер и пел серенады под балконом? – итальянец закидывает и вторую руку на его шею, позволяя пальцам вплетаться в светлые волосы на затылке старшего. – Обещаю петь их только для тебя. – облизывает собственные губы и распадается от взгляда голубых глаз на миллионы частиц: горячо, интимно и так по настоящему, что Гук готов взорваться от нереальности происходящего. – Не услышу, мой балкон слишком высоко. – Тэхен в момент отстраняется и уходит к барной стойке. Находит обувь, которую в давке закинули дальше, чем предполагалось и уже готов уходить под тяжелый шлейф алкогольного опьянения у других, но Морейра не позволяет. Тяжелую ладонь на плечо укладывает, на что получает укоризненный взгляд, но улыбается счастливее всех и не спрашивает ничего. Просто доводит, просто в тишине, просто потому что с ним. И это самое главное - присутствовать рядом, слышать дыхание и ощущать исходящее от тела тепло. – Даже номерами не обменяемся? – спрашивает Гук, стоит им дойти до высокого и дорогого отеля, где временно остановился Тэхен. – Мне казалось, занятые мужчины не танцуют с другими и уж тем более, не спрашивают номер. – Либеро звучит тише, чем обычно. Хмыкает и уводит взгляд, чтоб не выдать себя с потрохами. Он не влюблен, но ему очевидно нравится присутствие внимательного к нему человека рядом. Вот только остановиться причиной горя другого, он не хочет, уж слишком много в жизни повидал и разрывать пару - хуже некуда. – О чем ты? – непонимающе поднимает бровь Гук и аккуратно пальцами берет его за подбородок, повернув к себе тэхеновский взгляд, но получает на это удар по руке. Молчит на эту выходку и даже не пытается противостоять. Ему нужно лишь понять и выслушать. – Я видел тебя с другим парнем. Разве не очевидно, что вы встречаетесь? Ещё тогда, в Сан-Паулу. Удивлен, что здесь я его с тобой не вижу. – итальянец руки на груди складывает и морщится недовольно. Песок остался в обуви и от того дискомфортно. Поэтому позволяет себе вытряхнуть всё, держась за руку Морейра, а после, выровняв спину, смиряет его холодным взглядом. Чонгук стоит в ступоре. О каком парне речь? Он правда не понимает, потому и молчит. Но осознание, благодаря его сообразительности, приходит быстрее, чем казалось и он улыбается широко-широко, засовывая руки в карманы своих штанов под пристальный взгляд глаз напротив. – Это Пабло, мой друг. Я приезжал в Сан-Паулу по работе и мы решили увидеться с ним. Сердце синеволосого айсберга моментально тает. Но он не хочет этого показывать. Поэтому показательно хмыкает и разворачивается к нему спиной, уходя к отелю, оставив Морейра стоять, как вкопанный. Остановившись прямо возле стеклянных дверей, не поворачиваясь к нему корпусом, смотрит через плечо: – @thv мой инстаграм. Если запомнил хорошо - напишешь. – он слегка улыбается, совсем незаметно и скрывается за дверьми отеля. – Я запомню, Тэхен. – говорит самому себе Чонгук и расплывается в улыбке, постояв ещё немного и смотря на каждое окно. Он за улыбку мимолетную только для него душу дьяволу продаст.

Но что если дьявол - это сам Тэхен?