Зови миротворца

      На фоновых обоях рабочего стола компьютера стояла фотография, сделанная дядей Уэйном год назад на одном из масштабных карнавалов, крайне редко проходивших в Хокинсе. В ярко-жёлтой шапочке, изображавшей мордочку цыплёнка, с тянущимися до линии груди забавными боковыми подвязками, счастливо улыбавшаяся Гарриет плотно прижималась боком к уморительно показывающему язык Эдди, раскрашенному под группу «Kiss». Ещё несколько фотографий в рамках, серебристо-белым цветом контрастирующих с загромождённым творческим беспорядком тёмных элементов декора, покоились на разных поверхностях, и все они демонстрировали совместные дружеские прогулки и концертную деятельность. Вместе с ребятами Ржавого гроба они частенько зависали в просторном для всех музыкальных инструментов гараже Эмерсонов. Десятки, может даже сотни, репетиций, обычно заканчивавшихся лёгкой прогулкой до холодильника для ободряющего глотка холодного пива, из-за чего планировку первого этажа каждый знал на столько, что смог бы без затруднений проделать механически заученный маршрут с завязанными глазами. И сколько бы раз Эдди не гостил у Гарриет, никогда не находился в её комнате больше нескольких секунд, тем более не заставал компьютер включённым, не всматривался по углам, поэтому замер, стараясь обнаружить как можно больше интересных мелочей. За несколько лет дружбы у них успело накопиться достаточно совместных событий, градирующих от насыщенных адреналином концертов до обыкновенного принятия очередной овечки в клуб. Однако воспоминания в последнее время оставались привычными отметками, за продолжительное время успевшим приесться, начав потягивать тусклостью чего-то должного. Не хватало нового, будоражащего, абсолютно отличного от повседневного. Только сейчас, посреди комнаты Гарриет, всё почему-то ощущалось до неестественного необычно, будто Эдди пришёл в знакомый дом как в первый раз. Слишком много деталей бросалось в глаза, придавать символический смысл которым казалось занятием любопытным. Можно было молчаливо забыться, запечатлевая на памяти милую привязанность подруги к нему, ребятам из группы, мальчишкам их клуба, и непременно открыть для себя понятно остававшиеся до этого момента в тени увлечения. Часть «тайных» увлечений Эдди уже успел раскрыть, скорее всего дело в том, что Гарриет их особо и не прятала. Просто когда за регулярными обедами в кафе или на репетициях парни обсуждали гениальность таких аниме, как Евангелион или Берсерк, вряд ли к месту было припомнить милое предложение руки и сердца, которое она увидела в очередной серии Торадоры. Поддержать разговор она всё же могла, ведь тот же Охотник на вампиров Ди, ставший догматом Хэллфайера, нравился и ей. Рьяная девичья любовь к гламурному панк-року прослеживалась в бесчисленном количестве значков и нашивок, которыми пестрели клетчатые рубашки и рюкзак, но Гарриет никогда не просила на разогревах исполнить что-нибудь из любимых альбомов фаворитных групп, неизменно подчиняясь традиции чтить классический металл-рок. — Блядский Карвер, — волоча здоровой рукой тяжеленный мешок с вещами по полу грозно пыхтела Гарриет, переступая порог входной двери. На её лице всегда выделялся неоправданно неприветливый оскал, но настоящую злость выдавало то, как она грузно хмурилась, отчего кончик носа подрагивал как у жующего или принюхивающегося кролика. — Чтоб его напополам разорвало. — Оставь, я сам, — Эдди спешно спустился вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступени. — Ты итак сделала достаточно для меня, — не опуская командующей нотки в тоне продолжил он. — Не отменяет факта, что мудаку следовало бы пососать у пьяной обезьяны, с его-то загонами, — быстро протараторила Гарриет, сердито скрестив руки на груди. — Я так сильно соскучилась по своим малышкам, что на стены лезу уже. И ребят подвожу, — она обидчиво поджала губы, опустив печальный взгляд на скреплённые между собой гипсовыми кольцами зафиксированные пальцы покалеченной руки, конструкцией с бинтовкой оплетавших ладонь до запястья. — Нам всем нужен был отдых, — Эдди озадаченно мотнул причёской и широко улыбнулся, перекидывая мешок через плечо, слишком переоценив свои возможности, отчего натужно ухнул, слегка согнув ноги в коленях. — Да и ты бы заревновала, возьми мы с собой Хендерсона, — он аккуратно начал ступать по лестнице вверх, украдкой бросив игривый взгляд через плечо. — Хотя, признаюсь, он делает неплохие успехи. — Без меня у него ничего бы не получилось, — Гарриет покачала головой, быстрым шагом обгоняя Эдди. — Люблю эту твою надменность, — он резко затормозил, качнувшись от тяжести мешка назад при занесении ноги на ступень выше, пока вставшая на месте Гарриет, будто поражённая до глубины души услышанным, косо оглянулась прежде, чем продолжила торопливо ступать в сторону большой просторной ванной, расположенной на втором этаже. Гостевая комната, находившаяся через стенку от комнаты самой Гарриет, по размерам в два раза превосходила маленькое захламленное логово Эдди в трейлерном парке. Думать о последнем без огорчённого смешка не получалось, ведь когда родное духу место словно перекопано мексиканскими червями, невольным обыкновением цеплялось понимание того, что накопленные годами уют и быт сгинули в одночасье. Эдди в прозаичном смысле было любопытно, как бы он себя чувствовал, пригласи его перебиться на пару недель, а то и месяцев, к себе Дастин или Джефф. Близкое нахождение под одной крышей с Гарриет смущало его, сколько бы он не мужался идеей, что между ними сугубо дружеский нейтралитет, всё же иногда позволял себе зайти немного дальше в безобидных фантазиях. Ему не доводилось прежде так тесно уживаться вместе с девушкой, такой милой и по-своему родной, ещё и на её территории, с глупым моветоном судьбы в лице продолжительного нахождения дядюшки Уэйна на заработках в другом городе и отъезда матушки Гарриет для ухода за престарелыми родителями. Звёзды и впрямь встали в особый ряд, словно призывая к действиям, но страх оказаться пугающе навязчивым доминировал внутри. Выходя из комнаты, Эдди устремился к лестнице, чтобы подобрать пару картонных коробок с улицы, но замер близ резного перила, рефлексом поворачивая голову, устремив взор в другой конец коридора. За распахнутой настежь дверью ванной, невинно увлечённая своим делом, стояла Гарриет, склонившись над виднеющимся краем раковины, запуская пятерню в пушистый ворох кучерявых волос, в такт покачивая головой. В этом не было бы ничего излишне странного, но она была обнажена до белья выше пояса, видимо, собираясь принять душ после утомительного процесса помощи в переезде. Эдди задержал дыхание, остановив смущённое аханье у корня языка, не в силах отвернуться. Из-за привычки носить свободную, а порой и совсем бесформенную, одежду Гарриет никогда не представала перед кем-то в той женственности, которой, как оказалось, обладала. Совсем не большая, но на вид довольно увесистая симметричная грудь, подтянутая бюстгальтером выше, гармонировала с лёгкой полнотой рук у плеч и проступающим овалом маленького животика. Ни о чём не подозревающая Гарриет, закончив прихорашиваться, повернулась к дверному проёму спиной, протянув руку к сушилке с полотенцами, предоставив взору ещё одну интересную деталь. Накрест пересекающая левую ключицу татуировка барабанных палочек, у каждой из которых было по массивному монструозному крылу, огненно-рыжим цветом полупрозрачных жилистых перепонок наталкивавших на мысль о любимом ужастике Гарриет — Джиперс Криперс. Лишь один нюанс околдовывал и без того померкший в бесстыдной слежке разум: опутавшая палочки массивная цепочка подвески, местами протыкающая на вид нежную плоть проработанных крыльев, с тянущимся вниз массивным серебряным кулоном в виде гитары. Хоть гитара была самой обыкновенной, совсем не похожей на его, но Эдди вдруг навязчивыми догадками пришёл к тому, что увиденное не оставит его в ближайшую ночь, которая итак обещала стать бессонной в силу лёгкого дискомфорта. Эдди и подумать не мог, что у неё была татуировка. Она была свидетельницей рождения почти всех чернильных композиций на его теле и даже изъявила желание попробовать набить ему что-то самой, когда увлеклась веянием, что потухло также быстро и неожиданно, как и пришло. Если бы он только знал, что не только татуировка станет катализатором стеснительных подозрений. Всю ночь во рту сухо першило, одолевающая голову буря необъяснимых робких случайностей глухо стучала в затылке, как будто тонкая скорлупка прозрения трескалась, обличая вниманию быстро набиравшие в разрушительной грандиозности формальности. Для вступительного конкурса в институт Джефф написал программу-мессенджер на смартфоны, которую Хэллфайер позже приватизировал, используя в своих целях. И выбранный для общения ник Гарриет, — реверсивная наездница — до этого высмеянный в пошлом контексте только Майком, помимо прочего въелся в подкорку сознания, блеснув новыми гранями. Размышления зашли дальше положенного. В очередной раз поёрзав, комкая выскочившую в частом движении из-под матраца простынь, Эдди резко поднялся в сидячее положение, обессиленно вздохнув. Он направлялся вниз, на кухню, желая утолить пустынную жёсткость во рту холодной водой, всеми правдами стараясь не повернуть голову проходя мимо комнаты Гарриет, что будто назло снова оставила дверь нараспашку. Машинальное движение мышц уже было не остановить, и, оторопев от увиденного, Эдди полностью окоченел, в смятении не имея возможности разобрать, смущён ли он каждой клеточкой своего организма или удивлён девичьей легкомысленности. Распластавшаяся на животе Гарриет, лёжа щекой на предплечье искалеченной руки и слегка согнув расположенную сверху ногу в колене, была полностью оголена. Ожидаемо, но от этого не менее поразительно, она оказалась пропорционально сложена и ниже пояса: мягкая полнота ног выше колена, изумительной пластичной линией подступавшая к талии, и изысканной округлости ягодицы, спецификой лежачей позы налегая впалой складкой кожи в сгибе между бёдрами. Скользя взглядом по затемнённому полумраком ночи силуэту Эдди нервно облизнулся и, наконец-то найдя в себе силы отвернуться, невесомым шагом вернулся к изначальному пути. Отчего-то за душой стало до противного тяжело и безрадостно, ведь в большом доме было иронично тесно для них двоих. И дело даже не в желании личного пространства — во время мини-турне по близлежащим штатам ребятам приходилось всем скопищем ютиться в крошечных номерах придорожных отелей, да и проживание под боком с дядюшкой всю сознательную жизнь показало, что у Эдди абсолютно точно нет никаких проблем с этим. В закромах души, в пыльном ящичке скрываемой ото всех неуверенности в себе, как от щелчка зажигалки, тускло бросившего слабый свет огонька на потёмки, проявилась мысль, что в его отношениях с девушками существовала закономерность тактичного выжидания, пока та сама не придёт на его территорию, чтобы он мог начать действовать, чувствуя себя хозяином ситуации. Как было с Крисси Каннингем, чьё имя стало нарицательным к неудачным любовным похождениям Мансона. Осторожность явно была не лишней, поэтому стоило повременить с резкими движениями, ведь всё могло оказаться горько-чудесным совпадением. По крайней мере, когда возвращался обратно в комнату, Эдди приметил, что Гарриет за несколько минут его отсутствия безмятежно свернулась калачиком, закутавшись в плед до носа. Последующие несколько дней, не смотря на постоянные погружения в раздумья, затягивающих в ещё более серую будничную унылость, пролетели слишком незаметно. И так и оставались бы образцово безгрешными, без каких-либо странных абсурдно эротичных обстоятельств, пока одним по-кинематографическому дождливым вечером они по старому обыкновению не решили немного повеселиться за косячком. В наушниках нескончаемым потоком шумели голоса перебивавших друг друга подкастеров, фоновым шелестом помогая расслабиться и сосредоточиться над текстом новой песни. В хаосе чужих дискуссий всегда удавалось абстрагироваться, в отличие от сухого напряжённого звона кромешной глуши в ушах, противно заставлявшего приходить к понимаю затяжной изолированности. Ещё один из возможных способов сбежать от реальности. Звук оборвался на полуслове. Эдди изумлённо поднял смартфон в руку, заметив, что полоски вай-фай соединения опустели и подкаст дошёл до финальной выгруженной точки, застряв где-то на трети записи. Он несколько раз тапнул пальцем по экрану, в надежде быстрого восстановления интернет-соединения. — Безнадёжная идиотка, — почти бесшумно вздохнула ссутулившаяся над письменным столом Гарриет, неотрывно ведя кистью в руке по листу бумаги. — Ты что-то сказала, Гарет? — Эдди притворился, что не услышал сказанное, и только после подумал, что ему следовало бы промолчать, чтобы, возможно, услышать чуть больше откровенного. — Говорю, — она медленно повернулась к нему лицом и широко улыбнулась, — нам давно пора уже отбиваться от толп фанаток, а не просиживать задницу вот так вот. — Всё ещё успеется, — угрюмо ответил Эдди, прочувствовав, какой на самом деле неестественностью пропитан этот разговор. — Не всем в этом мире повезло с характеристикой удачи, кому-то для набора очков нужно как следует постараться, — чем больше он говорил, тем сильнее ему хотелось просто замолчать и закончить пустую неправдоподобную трёпку. Может, это было слишком не в его характере, что конфузило. Может, им глумливо руководили остатки выкуренной травки. А, может, он просто хотел успокоить Гарриет, думая о том, что она снова расстроена своей временной недееспособностью. И будь он Эдди Мансоном за пределами этого дома, обязательно бы растёкся в утопической речи о чём угодно, лишь бы взбодрить. Эдди бессознательно встал с пола, чтобы приблизиться к Гарриет, опустив одну руку на спинку кресла, вторую положив поверх листа с ещё не высохшими чернилами на том, обозначив критическую точку сближения. Она смотрела на него оленьими глазами, как будто он был затаившимся хищником, крадущимся в ночи, гипнотизируя своими движениями, заставляя боязливо ожидать, что будет дальше. Молчание между ними повисло кровожадной пасмурностью, вынуждая проснуться от забвения собственной нерешительной напористости, отвернуться от этого тяжёлого ошеломлённого взгляда, как если бы снова Эдди снова повадился убежать. Обернувшись обратно, он заметил, что пелена растерянности растаяла, оставив блеск искреннего недоумения. — Всё хорошо? — первая заговорила Гарриет, нервно прикусив нижнюю губу. — Конечно, — Эдди сделал шаг назад и завёл руки за спину, нервно теребя пальцами воздух. — Просто хотел посмотреть, над чем ты так трудишься. — Понятно, — ей самой словно было неуютно от такого странного перекидывания шаблонными фразами. Гарриет резко встала, собрав вещи в охапку одной рукой, устремляясь широким шагом на выход. — Я пойду в свою комнату, устала немного, — бросила она напоследок, впервые за это время прикрыв за собой дверь. Эдди проводил её взглядом, стоя на месте с полминуты прежде, чем схватился пальцами за пряди волос у висков, разомкнув рот в немом крике. Он резко поддался назад и завалился спиной плашмя на кровать, раскинувшись звездой, очерчивая взором потрескавшуюся побелку на потолке, соотнося продолговатые неравномерные линии с бороздами на его мироощущении. Если вместе с его комнаткой в трейлерном парке разрушится и трепетно строившаяся годами дружба, Эдди точно потерялся бы в бесконечной меланхолии пустого существования. Если там, сверху, действительно кто-то мог вершить над чужими судьбами, ему следовало бы подать яркий, кричащий очевидностью знак, чтобы помочь Эдди двигаться дальше. А на случай, если в поднебесье не было никого, или сетевой номер их горячей линии был переполнен звонками миллионами голосов других нуждающихся... Этот знак могла бы подать сама Гарриет. Эдди неуклюже пошевелился на постели, разминая затёкшие мышцы ног, краем глаза замечая сгустившуюся темноту за окном. Он поднялся с места, щёлкнув выключателем, распахнув дверь, чтобы выпустить скопивушюся духоту, но прежде, чем вернулся к постели, резким поворотом головы покосился в сторону коридора, где пол напротив комнаты Гарриет подсвечивался крайне слабым приглушённым светом. Что это, если не яркий кричащий знак, о котором он просил? Аккуратно, чтобы не скрипнуть половицами, Эдди вышагивал по стенке, и перед тем, как выглянул из-за дверного косяка, мысленно сосчитал до трёх. От увиденного глаза моментально широко распахнулись, натянутым напряжением намереваясь выскочить из глазниц, а нижняя челюсть произвольно разомкнулась. Эдди стоило колоссального усердия не воскликнуть вслух, чтобы не выдать себя, от чего пришлось яростно прикусить указательный палец, задержав дыхание. Первое, что он, справившись с давящим смущением и безумным восторгом, разглядел — обнажённая Гарриет была гладко выбрита во всех местах, буквально сияла нежной на вид кожей без единой красной точки раздражения. Она свободно расставила ноги, используя руку с гипсовым фиксатором как опору для корпуса, влажно скользя пальцами между половых губ, раздвигая их, будто была осведомлена в том, что Эдди смотрел за этим маленьким развратным шоу, и пыталась предоставить самый лучший обзор на происходящее. Средний и безымянный палец ловко проскользнули внутрь, из-за особенности выбранной позы не имея возможности дойти до упора, до линии блестящего колечка. Гарриет притомлено ахнула в разочаровании, потоптавшись на месте и приподнимаясь на удобную длину вытянутой опорной руки, чтобы пальцы скользнули глубже. Ей явно хотелось поиграться с собой так, будто её берут сзади, но ослабевшие за пару недель мышцы быстро сдавались, скорее всего неприятно затекали, не позволяя долгое время находиться в коленно-локтевой. Гарриет, попытав собственную выносливость ещё некоторое время, резко осела на колени и слегка повернула голову в бок, в место, где стоял высокий шкаф с зеркальными дверцами. Маленький жест, ещё в момент первых долей секунд движения, до смерти напугал Эдди. Он отпрянул назад, в два шага преодолев расстояние до своей комнаты, и спрятался за поворотом, прижимаясь спиной к стене. Сердце стучало так отчаянно, почти что болезненно, глухо ударяя по барабанным перепонкам, и, успокоив нервы, Эдди наконец-то почувствовал, как с отступающей паникой тело наливалось бодростью в осознании, что он был до умопомрачения возбуждён. Эта проблема — если вообще таковой являлась — была сейчас делом последним. Широкая амплитуда эмоций позволила сохранить отголоски рациональности где-то в середине линии восприятия, уже отработавших едва ли не подетальный план действий на утро. Потому что Эдди всё-таки был тем самым крадущимся хищником, тогда как сама Гарриет оказалась не просто чертовски манящей, но прекрасно понимавшей, в каком звене пищевой цепи находилась, добычей. В первую очередь необходимо было пометить территорию, пускай и причудливо парадоксальным разговором, подцепившим бы хитрую Гарриет её же уловкой. Чтобы быть королём положения, хозяйничать, пришлось последний раз пойти на поводу у старой привычки, — правда говоря, в этот раз он не сбежал, а тактически отступил.       Смотря с подключенного съёмного накопителя на телевизоре какой-то второсортный ужастик про ведьм, Гарриет беззаботно сидела на диване в гостиной, забравшись с ногами на сидушку. На ней был странный безразмерный свитер с широким горловым вырезом, плотно прилегающим кромкой к линии обнажённых плеч, — не характерный для неё стиль. Здоровой рукой она периодически вмешивала пласт взбитых сливок в шоколадный пудинг, не сразу заметив, как неуклюже испачкала пальцы о налипшую на ложку сладость. — Гарет? — негромко позвал её Эдди, резко опустившись боком на диван, расположившись ближе. Гарриет приветственно кивнула, сразу же переместив внимание на блестящие мазки на пальцах, поспешив облизать их, мягко обхватывая кожу губами. Эдди плотоядно усмехнулся уголком рта, внимательно наблюдая за происходящим — это были те самые пальцы, которыми она удовлетворяла себя прошлой ночью. — Детка, скажи, что ты делаешь? — с отстранённостью к данному промежутку времени спросил он, нарочно делая акцент на словах специфически глубоким голосом. — Ну... ем? — закатив глаза пакостно буркнула Гарриет. Не сложно было заметить, как дрогнул её голос перед короткой паузой и как к прелестным пухлым щекам ласковым румянцем прильнула кровь. — Да, точно, — Эдди накрутил локон волос на палец, прижав его под нижней губой едва ли в смущённом жесте, просто пытался утихомирить лукавую улыбку. — Гарет, — он умышленно обратился к ней с томным придыханием, — поставлю вопрос по-другому. Что между нами происходит? — притворно-недоуменно вскинув бровь, Эдди отпрянул корпусом назад, упираясь локтем в спинку дивана. — Хорошо, — с звонким стеклянным стуком отставив баночку пудинга на кофейный столик, Гарриет потянулась вплотную к нему, обхватив ладонями его лицо. — Надеюсь, такой ответ тебя устроит, — горячо шепнула она, порывисто прижимаясь губами к его. Поцелуй, завораживающий прелестной невинностью, продлился не больше нескольких секунд, сильнее воспламенив готовность Эдди шагнуть дальше, провоцируя ещё более широкую улыбку. Запыхавшаяся как от тяжёлой физической нагрузки Гарриет, отстраняясь, недовольно нахмурилась, скалясь дрожащими уголками рта. Поняв, что слишком быстро повелась на простецкую хитрость, она напрягла растопыренные пальцы здоровой руки до побеления стыков фаланг, раздражённо прорычала, краснея лицом не то от смущения, не то от переполнявшей её злобы. — Серьёзно? — издевательски претенциозно протянул Эдди и, уткнувшись ребром стопы в край сидушки, рывком перемахнул через спинку дивана, шумно топнув на приземлении. Гарриет удивлённо — привыкла, но всегда подначивала его выходки надуманным изумлением, — проследовала взглядом влажных глаз за ним, лёгким поворотом корпуса смещаясь с места ближе к подлокотнику. — То есть, ты хочешь сказать, что разыграла все эти сценки только ради девственного чмока в губы? — Эдди прогнулся в спине, махнув рукой по воздуху, будто обращался к невидимой толпе с недоумением, ища ответы у вымышленной публики, с каждым словом набирая громкости. — Гарет, я думал, у тебя всё хорошо с ритмом, — он склонился над ней, щекоча кончиками волос раскрасневшееся лицо. — Но мы оба, видно, хуёвые музыканты, раз уж так и не поймали общий... Гарриет не дала Эдди договорить. Приподнимаясь на коленях в стоячее положение, она скользнула рукой за ухо и вплела пальцы в волосы, притянув к себе для страстного поцелуя, желание к которому выверено большим промежутком времени. Наклонив голову на бок, она плотно прижалась ртом диагонально к его для широкого обхвата и более напористого проникновения языком. Обомлев, Эдди расслабленно-скромно простонал в нос, прикрывая веки в наслаждении лёгким морозцем и утихающей шоколадной приторностью от испробованного ею ранее пудинга, чувствуя, как ловко её язык скользнул под его, оглаживая у уздечки. — Так-то лучше, — довольно облизнулся Эдди, держа её лицо в ладонях и плавным массирующим движением поглаживая разгорячённую кожу. — Какая же из тебя манипуляторша, если тобой самой так легко руководить? — он притянул её к себе за голову, немного грубо и повелительно, заставляя встать на ноги и переступить через спинку дивана, чтобы угодить в его крепкие объятия. — Я ведь даже не старался. — Ой, да пошёл ты, — Гарриет легонько пихнула его в бок, делая шаг назад, но не позволяя хватке рук Эдди ослабнуть. Она замерла, смотря прямо ему в глаза, не отводя взора с дрожащими влажными бликами, пальцами руки забираясь под кромку круглого ворота, плавным движением пуская моментально своевольно скользнувшую по плечам ткань вниз, предоставляя взору обнажённую грудь. — Два слоупока, — мурлыкающим хрипом прошептала она, оплетая рукой его шею, плотнее прилегая телом к телу. — Больше похожи на джиглипаффов, — с бойким сарказмом возразил Эдди, тихо хихикая из-за проскользнувшего отблеска недоумения в её глазах. — Маленькие, круглые, — начал перечислять он, ведя пальцами вниз по линии шеи и настойчиво сжимая грудь Гарриет, надавливая подушечками на налитые соски, — розовые, — он склонился, стискивая зубами островок кожи, нахально оставляя засос, довольствуясь слабым стоном, сорвавшимся с её губ. — А, самое главное, очаровательные. Гарриет шагнула назад, расслабляя руки, выпутываясь из упавшего в её ноги свитера. Она несколько раз соблазнительно качнула бёдрами, натягивая выше трусики — единственную вещь на ней сейчас — и, поманив за собой пальцем, повернулась к Эдди спиной, упираясь локтями в спинку дивана, деликатно оттопырив задницу. — Поможешь? — Гарриет призывно опустила ладонь на ягодицу, отодвигая её, от чего Эдди снова, как и этой ночью, как и той ночью, восхищённо простонал, только в этот раз сдерживаться не стал. Слишком привлекательным было зрелище, особенно вблизи. — Закончить начатое. Смаргивая пелену зачарованности, Эдди подступился ближе, протягивая руку заранее, чтобы натянуть трусики выше, болезненно дразня сжатой прочностью влажную изнеженную промежность. Гарриет довольно промычала, шире расставляя ноги, как только пропитанные её смазкой ткани за ненужностью полетели на пол. Эдди осторожно провёл пальцами вдоль, увлажняя их, уверенно проталкивая средний и безымянный внутрь, погружая до линии колец, отгибая указательный и мизинец по линии вверх. — Тёпленькая, — смакуя липкий жар влагалища голосом эстета утвердил Эдди, мучительно медленно ведя запястьем. Он перевернул руку ладонью вверх, отчаянно поторопив движение, наслаждаясь шумным дыханием через приоткрытый рот Гарриет в такт пошлому чавкающему звуку. — У меня есть кое-что поинтереснее, — хитро протянул он, потянувшись за поцелуем. Эдди опустился на сидушку дивана, на коротком подъёме задницей стягивая с себя брюки вместе с трусами, наконец-то высвободив из тесноты крепко стоящий член с густо лоснящейся головкой. Гарриет опустилась на одно бедро рядом, с интересом наблюдая, прижимая пальцы в изучающем процессе. Захваченный колотящим суставы возбуждением, Эдди довольно погладил кучерявый всполох её волос, не в силах сдержать умилительный порыв от того, с каким гипнотизирующим любопытством она упоенно созерцала его член. Не долго робея, Гарриет перемахнула через его бёдра, уплотняясь в низкой посадке округлившихся в такой позиции ягодиц, расположившись спиной к Эдди. Он легонько подтолкнул её между лопаток, заставляя приподняться, чтобы, притираясь головкой между половых губ, заботливо насадить на себя. Гарриет привыкала к чувству заполненности всего с какие-то мгновения, и, словно потеряв голову, хаотично задвигала задницей, умело седлая член. Она делала это так жадно, необычайно голодно, слишком хорошо принимала его, искусно покачивая плечами, когда гладила себя по талии. От смачных звуков шлепков кожа о кожу, особенно когда её грудь высоко подпрыгивала одновременно скачкам, она сладко стенала, не сдерживая победного ликования. Эдди беспорядочно припадал поцелуями-укусами ко всем доступным частям её тела, сильнее распаляясь от знающей своё тело Гарриет, высыпая обоюдными сумбурными выкриками в неистовстве эйфории в которой они пребывали, получив то, чего оба давно и страстно желали. — О-у-уф, Гарет, — укусом в её плечо лихорадочно просипел Эдди, твёрдым нажимом руки оглаживая под животом, блаженно смакуя ощущение скольжения члена под кожей. — Где ты только этого понабралась, — широко мазнув мокрым языком до самой шеи он остановился в очередном обхвате кожи зубами, оставляя метку за меткой. — Когда-нибудь я покажу тебе, — Гарриет сбилась на протяжный стон, высоко приподнявшись над его бёдрами, почти полностью снявшись с члена, чтобы затем снова резко осесть, — для чего я использую зеркальную дверцу шкафа, — она судорожно вдохнула с влажным всхлипом, запрокидывая голову. — Кроме очевидного. Эдди понимающе усмехнулся, для демонстрации своего недовольства плотно стиснул и распрямил пальцы, награждая хитрую барабанщицу сочным шлепком по эластичной мягкости ягодицы, оставляя красный след. Стало ясно, почему Гарриет так уверенно действовала, разыгрывая эротические партии на своей постели — из-за положения шкафа в зеркальных дверцах был заметен дверной проход, в котором Эдди мелькал в ночи. — Ещё раз, — не прекращая быстрых раскованных движений бёдрами пригрозила она, подчёркивая страстную жажду грубых прикосновений, — и я кончу раньше положенного, — на одном рваном дыхании процедила она, заметно ускоряясь, с жадностью оседая на всю длину. — А я уже почти, Эд, лови ритм, — сплетающимся языком пролепетала Гарриет, накрывая ладонью покоившуюся на её промежности мужскую руку, смыкая их пальцы в неряшливой стычке ласки клитора. У самого Эдди кровь яростно звенела в ушах, побуждая задурманено схватиться пальцами свободной руки за полное бедро, навязывая толчкам более плавный и отточенный манер. Уткнувшись носом в татуированную лопатку, он несколько раз смазано провёл языком по влажной коже, плотнее вжимаясь грудью в её спину, пока Гарриет, отчаянно пискнув, не спрыгнула с него, вытянувшись туловищем, топчась коленями на месте от содрогания в оргазме. Несколько раз проведя кольцом из пальцев по горячему мокрому члену у самого основания, Эдди нетерпеливо протиснул его между тесноты ягодиц, наблюдая за тем, как в аккомпанемент его протяжному гортанному рыку обильно выплёскиваются капли спермы, окропляя красивый изгиб спины Гарриет. Со слабым, почти скулящим аханьем облегчения после ещё несколько густых струек лениво обогнули раскрасневшуюся головку, протяжной паутинкой скатываясь вниз. — Охуенно, — восторженно прохрипел Эдди, откидываясь на спинку дивана, учащённо и глубоко дыша. — Сигаретку бы, — со смешком добавил он, вытирая скопившуюся на виске испарину ребром ладони. — Салфеточку бы, — колко съехидничала Гарриет, наблюдая за ним через плечо.       Толкнув бедром дверь из основного помещения дома в гараж, Эдди вытянул руки, в которых держал поднос с едой, отставляя его на один из ящиков инструментария. Сосредоточенная над разыгровкой Гарриет несколько раз хлёстко дёрнула ещё недавно загипсованной рукой, на очередном выпаде тихо выругавшись себе под нос, когда палочка предательски выскочила из-за немощности размякших мышц. Она понуро упёрла ладони в бёдра и горестно опустила голову, центрируя поджатые губы у правого уголка рта, будто над чем-то глубоко задумалась, пока Эдди, быстро среагировав, поднял палочку и осторожно вложил обратно ей в руку, сжав пальцы замком. — Веди, — тихим вибрирующим шёпотом поручил он, крепче сжимая пальцами её, при этом расслабляя предплечье и запястье, позволяя Гарриет помыкать им. Зарываясь носом в её мягких волосах, он горячо выдохнул, чувствуя лёгкую дрожь в слабых мышцах руки, которой она начала отбивать ритм. Подача оставалась хилой, без ярого энтузиазма и привычной в её исполнении энергетики, из-за тяжести чужого тела темп постоянно плавал, не давая возможности резко разыграться. Этого всё же было достаточно, чтобы немного размять заскучавшую по колеблющейся пульсации инструмента руку. Посекундно набираясь стойкости, Гарриет, произвольно отбив бит, закончила звонким шотом и, довольно улыбнувшись, повернула голову, столкнувшись кончиком носа вплотную с нижней губой Эдди. — Не припомню ничего похожего у нас, — фыркнул он, цапнув краешком зубов мягкую кожу, на отстранении складывая руки крестом на груди. — Это из твоего блокнота, — уверенно парировала Гарриет, крепче сжимая в пальцах палочки, более чётко и решительно повторяя несколько элементов. — Ты нападаешь, разрушаешь и пытаешь меня, — мелодично нараспев протянула она, нахмурив брови в приложенном усердии. — И ничто не успокаивает меня так, как твоё высвобождение. Эдди замер, вслушиваясь в исполненные ею строки из недавно написанной им песней. Он не совсем был уверен, когда выводил эти слова на бумаге, что отсылка к такому элементу, как ADSR-огибающая будет ясна неискушённому слушателю, однако девичий голос подарил лирическому фрагменту звучное отчаяние томительного выжидания. Оставалось лишь чувство недосказанности, выраженное в отсутствии более бойкого мотива. — Добавь сюда немного ню-металла и я уже вижу, с каким восторгом короткие видео с тобой ретвитает Рэй Лузье, — Эдди задумчиво потёр подбородок и щёлкнул пальцами, озаряясь, как мультяшный персонаж с лампочкой идеи над головой. — Конечно добавлю, в отличие от вас, дубов, я не только в постели экспериментировать люблю, — вызывающе твёрдым голосом огрызнулась Гарриет, но тут же запнулась и вздрогнула от пальцев Эдди, требовательно вцепившихся в её бока в невыносимой щекотке. Она звонко расхохоталась, елозя на месте, запрокидывая голову назад, изредка судорожно подпрыгивая в чрезмерно шаловливых прикосновениях. — Ладно, хорошо, хватит! Пожалуйста! — истерически взвыла Гарриет, зажмурив влажные от смеха глаза. — Прости-и-и! — То-то же, — довольно прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать ответную улыбку на её искренний смех и сохранить серьёзность, Эдди убрал руки. Он поднял в воздух указательный палец, жестом попросив минуту времени, метнулся в дом, на возвращении аккуратно показывая из-за спины принесённую гитару. Подопнув ногой стул, он шлёпнулся напротив барабанной установки враскарячку, призывно стиснув пальцами гриф. — Давай сначала, — мягко скомандовал Эдди, влюблённо устремляя взор на ласково улыбавшуюся Гарриет. — Слушай и дополняй, — не теряя соревновательной искры подстегнула она, — а то, знаешь ли, доверять тугодумным басистам инициативу — идея долгосрочная.