Если наступит завтра

- Андрей Палыч, вам тут прислали… - Потом, Катя, все потом. Сейчас, оглядываясь назад, Жданов понимал, что это был последний раз, когда он слышал прежнюю Катю - радостную, теплую, заботливую. Эта волна тепла вокруг нее была всегда. Физически он почувствовал ее после их второй ночи, когда ехал вслед за ней с включенными фарами, словно его душа тянулась к ее светящимся от счастья глазам. Но тогда он этого не осознавал, просто провожал. А на душе кошки скребли, мучили угрызения совести. Она убежала домой, и снова стало холодно, пусто и страшно наедине с собой и своей подлостью. Наутро, впрочем, эта волна накатила с новой силой и затопила весь кабинет. Как мило они говорили - вроде о работе, а вроде и нет, как она искренне бросилась ему на шею: спасибо за счастье! И глупая улыбка невольно появилась на его лице. Потом случилась эпопея с Прагой, очередная нервотрёпка и Катино трогательное "Буду скучать". Он ответил тогда на автомате: "Я тоже", не понимая, насколько попал в точку… Потом звонок из банка, скандал с Кирой, отъезд Киры и Малиновского... Потом этот разговор по телефону. А потом всё. Вернувшись из банка, он вдруг почувствовал небывалую агрессию и язвительность Кати. Она закрылась, заморозилась. Точнее, что-то в ней сломалось, но он не придал этому значения. Тогда не придал. А ведь видел, что глаза красные, что прячется, документы через Юлиану передает. Списал на ее плохое настроение, грипп, нервы, низкое давление, хотя контраст был разителен, а странности настораживали. Просто недоуменно отмахнулся. Что там эта Пушкарёва себе возомнила, что за капризы? Он подумает об этом завтра. Завтра? Жданов криво усмехнулся, отхлебывая виски. Горькая ирония! И снова вернулся в тот день. Теперь ему суждено делать это постоянно, прокручивая каждую деталь. Позвонил Ромка, рассказал про пакет с подарками, открытками и инструкцией. В это бредовое послание Андрей особенно не вчитывался, однако следовать готовому плану, придуманному за него, было удобно. Поэтому Жданов ничтоже сумняшеся вручил Кате открытку и зайца. Заподозрил неладное, увидев ее реакцию, удивился, что ее сегодня встречает Валерий Сергеевич, но отмахнулся от неосознанной тревоги, как от мухи, и послушно ушел домой - ведь Кира "будет звонить и проверять". Андрей провел стаканом с виски по щеке, слегка нахмурился и вспомнил утро того дня. Проводив Катю, он поехал к Кире, сказался уставшим, после ленивых и привычных пререканий быстро уснул. Однако проснулся на фиолетовых простынях весь разбитый - снова навалились все проблемы. Вдохнув воздух, почувствовал терпкий запах кофе и духов и услышал: "Андрей, надеюсь, ты собрал чемодан?" Чертыхнулся и, пробормотав: "Доброе утро, Кирюш. Да, конечно", поспешно скрылся в душе. Врать Кире, даже в мелочах, с некоторых пор стало его второй натурой. На работу ехали молча, оба слегка бледные, сосредоточенные, словно готовые к новым битвам. Неподалеку от "Зималетто" какой-то чокнутый чуть не бросился им под колеса - Андрей в последний момент вывернул руль, разразившись проклятиями. Выйдя из лифта на взводе, оба выместили напряжение на нерадивых подчинённых. Но в своем кабинете, едва увидев улыбающуюся Катю, Жданов мигом успокоился и заурчал, как котёнок. Дальше все пошло по накатанной - перебранки с Кирой, ерничество с Малиновским, которому он привычно жаловался на свою долю, требуя совета, рабочая кутерьма… Когда Андрей вернулся из банка, теплой волны от Кати уже не было. И вот парадокс: он никогда раньше не задумывался об этом тепле, воспринимал его как данность, но стоило ей опоздать или, как вот сейчас, замкнуться - и сразу становилось нечем дышать. Получается, что Катя как воздух - ее не замечаешь, но без нее не можешь. Но это все пришло ему в голову только сейчас. А тогда он просто плыл по течению. Твердо решил разобраться во всем завтра. Уехал домой, дождался звонка Киры ("да, любимая, да, я тоже, рад, что вы долетели благополучно, Мареку привет"). Пил виски. Долго ворочался, не мог уснуть. А наутро случился настоящий кошмар, и Жданов понял, что от всех личных и рабочих проблем окончательно потерял рассудок - или словил белую горячку. Потому что проснулся он не дома, а… на фиолетовых простынях. И снова почувствовал терпкий запах кофе и духов. И услышал вопрос Киры про чемодан… Так, лоб вроде не горячий. Зажмурил - открыл глаза… Не двоится. Тогда что происходит? Включил телевизор, новости. Проверил дату. И ясно ощутил, как его прошиб холодный пот. Душ. Нервная Кира. Машина. Чокнутый, перебегающий дорогу под самым носом. Тропинкиной снова нет на ресепшн. А Катя снова родная и тёплая. В ужасе Андрей пялился на жизнерадостного Ромку, размышляя, не вызовет ли тот скорую, если он ему прямо сейчас всё расскажет. День сурка подкрался незаметно. Или это другой пушной зверёк?