Если наступит завтра

- Начальство в хорошем настроении? - понимающе ухмыльнулся Рома и покосился на только что закрывшуюся дверь в Катину каморку. - Улыбаешься, а ходят слухи, что кусаешься. - Просто в улыбке укус больне… - начал было Андрей и осекся. Начал прокручивать то, что было пять минут назад, до прихода Малиновского. Говорил с Катей - вроде так же, как и вчера, но с неуловимым напряжением, так что она слегка нахмурилась и посмотрела на него с некоторой тревогой. - Андрей… Палыч, что с вами? - Все нормально, Катенька, просто куча дел у нас. И не стал упоминать про чемодан и Федора - все равно ведь не понадобится. Или на этот раз все будет иначе? - Жданов, ау! Жданов! Андрей вздрогнул, открыл глаза, вскочил, налил себе воды и залпом осушил стакан. - Что, все настолько плохо? Улыбающийся крокодил превратится в роденовского мыслителя? Или ты решил с утра поиграть в старинную детскую забаву "Замри - отомри"? Что гнетет тебя, друже? Жданов мрачно взглянул на друга, наклонился к его уху и доверительным тоном городского сумасшедшего поведал: - Понимаешь, Ромка, я завис. - Что, комп не грузится? Так попроси ребят из техподдержки зайти. После Радика у нас теперь отличная команда. - Да при чем тут компьютер! Кажется, я застрял в сегодняшнем дне. Понимаешь, я знаю все, что ты сейчас скажешь, все, что произойдет. - Эка невидаль. Я тоже догадываюсь. Мы друг друга знаем, чай, не первый год. А вот у тебя, похоже, зимняя депрессия, друг мой. Пройдёмте, больной! - Вот! - зашептал Жданов театральным шепотом, тараща глаза. - Вот! Сейчас я спрошу: на флюорографию? А ты ответишь что? - Как что? Ясно же: сначала - в реанимацию! - Что и требовалось доказать. Пойдем, конечно, поговорим, только, боюсь, уже никакая реанимация не поможет… В морг - значит, в морг... В конференц-зале Ромка все пытался вырулить на подробности вчерашней ночи, но Андрею уже совсем не хотелось ни разбалтывать Катину тайну, ни проводить жуткие параллели с подлецом Денисом, ни выслушивать от друга, что все мерзавцы одинаковы. И вообще - сначала надо из временной петли выбраться, а потом уже думать, что делать с Катей. Ведь так? - Ром, погоди, послушай. Понимаешь, дело в том, что я все это тебе уже рассказывал. Вчера. - Когда это? Мы вчера ночью не созванивались. - Да нет. Для меня просто этот день повторяется. Во всех деталях. Заново. Ромка присвистнул, посерьёзнел, потрогал Жданову лоб тыльной стороной ладони, уселся на краешек стола, скрестил руки на груди. - Так, все. Я понял. Кончай придуриваться, директор. У тебя уже от бурной личной и рабочей жизни крыша едет. Перебрал вчера? - Если бы! - Галлюцинаций не было? Мальчики там кровавые в глазах… Или - в твоём случае - девочки... очкастые… - Малиновский, прекрати! Спал как младенец. - Ага, значит, ночь удалась? Ну, конечно, могло ли быть иначе на моей волшебной кроватке. Она любую Квазимоду в красотку преобразит. А если ещё перед этим глотнуть божественный спиртовой эликсир… - Ну хватит! Говорю же - у меня День сурка, и мне сейчас не до твоих дурацких шуточек! Я второй день подряд проживаю один и тот же день. Не веришь? Так я тебе докажу! - День сурка? Как в том кино? Очень милый фильм. Тебе слава Билла Мюррея покоя не даёт? Его герою пришлось изрядно попотеть, чтобы оттуда выбраться. Буквально переродиться как личность! Малиновский участливо похлопал друга по плечу. - Ну все. Готовься, Жданов. Тебе предстоит духовное перерождение и долгое и мучительное покорение дамы сердца. - Мне не до смеха, Малиновский! Я действительно застрял! Вот смотри: ты думаешь, что мы вместе летим в Прагу? А на самом деле позвонят из банка, потребуется срочная встреча, и мне придется остаться, а вы с Кирой полетите вдвоём. - Ого, это ты здорово придумал! С Катюшкой хочется побыть наедине, да? Элегантно. Смело. Только вот жениться на Кире все равно придется, ты хоть это понимаешь? - Я придумал? Малиновский, ты что, мне не веришь? Тебя какая Кира укусила? Говорю же - из банка позвонят. - Ну-ну. Из банка, значит. - Хорошо. Узнав, что вы с Кирой уезжаете, а мы с Катей остаёмся, ты сегодня подготовишь для меня пакет с открытками и подарками и в спешке оставишь его на своем рабочем столе. - Жданов, я, конечно, тебя очень люблю… как друга, разумеется. Но чтобы дарить тебе открытки и подарки? Это уже перебор. - Малина, ты болван? Открытки не для меня! Для Кати. И письмо ещё. Вроде инструкции. Редкая гадость. - Не понял. - Ты оставишь для меня пакет. А я об этом знаю ещё до того, как тебе придет это в голову. Ферштейн? - Йа, йа, натюрлих. Андрюха, в что происходит? Ну, если ты и раньше бывал похож на буйнопомешанного, то я-то всегда был образцом оптимизма, пофигизма и здорового цинизма. Но почему сейчас у меня такое чувство, что и я теряю почву под ногами? - Не боись, друг. И тебя вылечат, и меня вылечат… - Слушай, - хрипло выдавил Малиновский после небольшой паузы. - а что если посоветоваться со специалистом? - С Биллом Мюрреем? - Да нет, с Леонидом Израилевичем. Помнишь, он Киру два года назад вытягивал после… - А, с психиатром? Думаешь, поможет? - Если не он, то кто? Профи номер один в Москве. - И что, прямо сейчас вот так все бросить и поехать? Мне скоро в банк надо. - Для начала позвоним. Леонид Израилевич подошёл сразу же. Был бодр, доброжелателен, отзывчив. Договорились, что Андрей заедет к нему во второй половине дня, после визита в банк. "Может, и к лучшему, - эгоистично пронеслось в голове у Андрея. - Катя не будет кусаться, кричать, что для меня люди - пустое место. Отойдет, успокоится, и вечером мы поговорим нормально". Дальше все шло как по накатанной: звонок из банка, скандал с Кирой, трогательные утешения Кати… Позвонил с дороги, предупредил Катю, что заедет ещё в одно место, Кабаеву задерживать не просил. - Андрей Палыч, вам тут прислали… - Катюша, потом обязательно обо всем поговорим. Прошу вас, что бы ни случилось, не унывайте и не теряйте присутствия духа. Все обязательно будет хорошо. - внезапно добавил Андрей. - Рада, что вы сейчас в таком настроении, а то утром вы были весь на нервах… - Я просто провел одну удачную встречу и очень надеюсь,что сейчас меня ждёт другая, не менее удачная. Она решит все мои, а значит, и наши проблемы. - Андрей... Палыч, звучит загадочно! - Все будет в порядке, Кать. Вернусь - поговорим. Все, я уже подъезжаю. Пока! Седой грустный доктор Леонид Израилевич Циммерман, светило в области психиатрии, внимательно осмотрел больного, долго говорил с ним обо всем на свете, задавал самые разные вопросы - от того, как называется четвертый палец руки, до того, какое отчество у охранника "Зималетто" и какого цвета занавески в гримёрке у Милко. Задумчиво теребил бороду, поглядывая на Андрея. Наконец пробормотал: - Нет, никаких отклонений я тут не вижу. Конечно, стресс, недосып, взрывной темперамент, нарциссический комплекс… - Что, простите? - Ничего-ничего, стандартный набор московского президента компании, ничего сверхъестественного. Вот только… - Да? - с надеждой ухватился Андрей. - Скажите, нет ли у вас в жизни прямо сейчас некоей неразрешимой ситуации? Когда вы не знаете, как поступить, и просто плывёте по течению? Может быть, вам надо поговорить с кем-то, а вы все откладываете этот разговор? Андрей прикрыл глаза, усмехнулся. Поговорить? Перед глазами мелькали, сменяя друг друга, картинки. Отец. Кира. Катя. Совет директоров. Отчёт. Свадьба. Катя. Да уж, калейдоскоп тот ещё! - Эээ, ну да, последние несколько месяцев несколько напряжённые, и мне действительно надо будет поговорить с несколькими людьми, но позже. Не сейчас. - Вы уверены? Может быть, пора? - Неужели вам это виднее? - не в силах скрыть подступающее раздражение, пробормотал Жданов. - Видите ли, решать, конечно, вам, но… Раз вы попали во временную петлю - или у вас такое чувство, в данном случае это неважно - это может означать некий непроработанный сценарий, нечто, что вам необходимо разрешить, иначе не получится двигаться дальше. Вы зависли, и надо "разблокировать" этот механизм. Если угодно, это ваш шанс всё исправить. - Но почему именно сегодня? - А вот это уже точно виднее вам, Андрей Павлович. Думайте, анализируете, сопоставляйте. Если вы и вправду угодили во временную петлю, то времени, голубчик, у вас впереди предостаточно. Жданов вышел на улицу и вытер снегом лицо. Ощущение было, словно разгружал вагоны несколько часов кряду. Что за чушь молол этот достопочтенный профессор, уму непостижимо! А ведь прием его стоит денег, и немалых. Размышления Жданова прервала трель мобильного. Звонил Малиновский. - Андрюха, ну ты как? Что сказал врач? - Ничего особенного, я вроде должен с кем-то поговорить по душам, чтобы разорвать петлю. - И всё, так просто? Так давай поговорим, делов-то! - Увы, ты и так все обо мне знаешь. Ничего нового. - Ясно. Слушай, а ведь ты был прав - я и правда подготовил пакет с инструкцией и забыл его на своем столе! Меня отвлекли. Но не волнуйся, я позвонил Кате и, убедившись, что тебя ещё нет на месте, набрал Шурочку и строго велел ей пакет спрятать. - Шурочку? Да ты с ума сошел! - Почему, я ее знаю, она нелюбопытна. Кстати, Катя странная какая-то. - В каком смысле? - Ну не в обычном, не как всегда, а ко всему ещё и… напряжённая, что ли. Мне кажется, она была не рада моему звонку. - Конечно, ты же отвлек ее от отчёта, - бойко ответил Жданов, но внезапно что-то неприятно кольнуло в груди. Быстро свернув разговор, он поспешил в офис. Но Кати там уже не было.