Если наступит завтра

Конечно, уже конец рабочего дня, но ведь Катя должна была его дождаться. Должна! Они же договаривались. Почему она так с ним поступает! Зато в приемной почему-то все ещё восседала Клочкова - и домой пока явно не собиралась. - Вика, дорогая, а ты не знаешь, где Катя? - поинтересовался он обманчиво сладким голосом, в котором внимательный наблюдатель уловил бы раскаты постепенно приближающегося грома. - Так это… Ускакала Пушкарёва твоя, вместе с Виноградовой. - Юлиана заходила? Давно? А почему она не дождалась меня? - затаенное рычание уже спешило прорваться наружу. - Да уж пару часов назад. А ты бы меня попросил, Андрей - я бы её и задержала. Ведь Юлиана - давняя подруга Киры, ну и моя, естественно, мы люди одного круга, одних интересов, сам понимаешь. Всегда есть что обсудить. А что ей в компании Пушкаревой делать - вообще непонятно. - Идёт подготовка к показу. Юлиана выясняла с Катериной финансовые вопросы. А ты, очевидно, не в курсе - зачем забивать очаровательную головку лишней информацией, правда? Но куда они ушли так рано… вместе? - Так Катерине твоей закон давно не писан. Возомнила себя главной, пока начальства нет, и делает что хочет. В туалете тут на меня обзывалась, угрожала Юлианиным зонтиком… Подумаешь, плохое настроение, босса рядом нет - значит, все можно? Гнать тебе ее давно надо, Андрей, она ведёт себя неадекватно! Я одна, так и быть, со всем справлюсь. Из всего потока Викиной болтовни Андрей выловил фразу "плохое настроение". - Виктория, по-моему, ты переутомилась и нуждаешься в срочном отдыхе. А я пока подумаю о присуждении тебе звания "Работник года". Но прежде чем ты уйдешь, ответь, пожалуйста, ещё на один вопрос: Катя была чем-то расстроена? - А я почем знаю? Металась по туалету как фурия, даже разрумянилась. И Юлиана ее утешала, значит. Ничего себе обсуждение финансовых вопросов… Я уже в туалет, что ли, не могу зайти без опасности для здоровья? Оборзела Пушкарёва твоя, и неспроста, знаешь ли: сперва Кира ее на обед в "Ришелье" приглашает, теперь вот Юлиана с ней носится как с писаной торбой. Ну, вот и решила она, что теперь большая начальница и может отрываться на униженных и оскорбленных вроде меня… А ведь я работаю лучше всех, ну сам посуди - уже никого нет, ни Пушкаревой, ни бабсовета этого, одна я торчу как дура... - Стоп! - заорал Жданов. - Какая Кира? Какой обед? - Какой-какой, обыкновенный. В "Ришелье". Вкусный, наверное. Мне же в последнее время никто ничего не докладывает. Все только орут, орут! - Клочкова шмыгнула носом и закатила глаза. - Зачем Кира пригласила Катю на обед? - Говорю же - не знаю. Ее, а не меня! Как, как такое вообще возможно? Мир сошел с ума! - Ладно, Вика, спасибо за информацию. Ступай себе с богом, пока я добрый, - внезапно миролюбиво пробормотал Жданов, желая поскорее остаться одному и осмыслить услышанное. - Андрей… - Иди, говорю, пока я не передумал. И завтра чтоб была на работе вовремя. - Буду как штык! А насчёт Пушкаревой - ты это, прими меры… - Виктория!!!! - Все-все, ухожу, - Клочкова попятилась бочком к двери, быстро ее захлопнула, засобиралась и наконец испарилась. Андрей выдохнул и задумался, какие же, в самом деле, меры принять в отношении Катерины. Что случилось? В каморке было оглушительно пусто. Убежала, не предупредив. Убежала? Или сбежала? Была расстроена? Возможно, Юлиана ее утешала? Подвезла домой? Наверное, это из-за Киры. Да, совершенно точно. Что такого она Кате наговорила? Обвиняла ее? Выпытывала подробности о его, Жданова, личной жизни? Вероятно, у Кати после такого "душевного" обеда прорезалось чувство вины, помноженное на угрызения совести, и она в очередной раз решила, что все кончено. И ведь он искренне уже второй день подряд писал ей утром в открытке, чтобы она забыла о прошлом и ничего не боялась, но что-то… или кто-то?... вернул эти страхи с новой силой… Андрей дёрнул головой и набрал Катин сотовый. Тишина. Тогда он позвонил Юлиане. Она ответила почти сразу, говорила преувеличенно бодро и беззаботно. - Андрюша, привет. Не волнуйся, все вопросы мы с Катей сегодня решили. И не ругайся, пожалуйста, это я увезла твою самую ценную сотрудницу. Ей стало очень нехорошо, видимо, резко упало давление. Заездил ты совсем девушку, Жданов. Нехорошо! Катерину надо беречь, ещё месяц в каморке - и вообще неизвестно, что с ней станет, поверь мне. Так что она уже дома, спит, наверное. Завтра получишь свое сокровище в целости и сохранности. - Юлианочка, спасибо тебе! Скажи, а Катя ничего не говорила… Она ничем не была расстроена? - Да вроде нет… Ну все, Андрюша, мне пора. Ни о чем не переживай, твоей помощнице надо отдохнуть. Тебе, кстати, тоже. Завтра ещё заеду, все обсудим, все будет в порядке. Чао! Положив трубку, Жданов на автомате надел пальто, вышел из здания, сел в машину. Разговор с Юлианой его вроде бы успокоил. Надо ехать домой и ждать звонка Киры. Так, кажется? И вроде бы и поехал он домой, да только сам не понял, как оказался... у Катиного дома. В окнах горел свет. Повинуясь внезапному порыву, он набрал Катин домашний номер. Подошла ее мама и суетливо несколько раз повторила, что Катюша спит. "Врёт. Катя не хочет со мной говорить" , - пронеслось в голове у Андрея. На автомате он вышел из машины, захлопнул дверь, подошёл к подъезду. Зачем? Что он ей скажет? Как будет объясняться с родителями? Почему он не даёт Кате покоя даже на ночь глядя? С другой стороны, что он вообще здесь делает, зачем приехал? Ведь ясно же: Катя плохо себя чувствует, хочет отдохнуть. А ему надо домой, ждать звонка невесты. Что его-то так беспокоит и заводит? Внезапно дверь открылась, и на улицу вывалился щуплый очкастый юноша, до странности напоминающий не то Шурика из фильмов Гайдая, не то саму Катю. Он посмотрел на Жданова, и внезапно его рассеянный взгляд сменился на неприязненный, более того - могло бы показаться, что он полон ненависти, если бы такое предположение не было слишком диким, ведь они виделись первый раз в жизни. Что-то буркнув, парень поправил шапку и быстро удалился. Андрей вернулся в машину. Надо было срочно все обдумать, сопоставить, разложить по полочкам, но вместо этого он прикрыл глаза и задремал. Ему снилась Катя - холодная, яростная, как вчера. Во сне он пытался ее обнять, но она вырывалась, ускользала, обдавала холодом, язвительно улыбалась, словно издевалась над ним, словно видела его насквозь, словно… Словно больше ему не верила. Внезапно он увидел ее глаза - очень красивые, карие, с длинными ресницами, но полные такой боли и отчаяния, что ему стало дурно. Во сне он схватил Катю за руку, но услышал: "Ты делаешь мне больно"... И снова резкий звук мобильного. Кира. - Да, Кира. Нет, ещё не дома. В пути. Ну хочешь - перезвони через полчаса, убедишься. Что? Очень, очень рад, что долетели нормально. Мареку привет. Да, кстати, скажи, пожалуйста, ты сегодня приглашала Катю на обед? Что? Господи, да нет, ничего она мне не говорила, и женсовет тоже, это твоя подруга Викуся проболталась. Скажи, пожалуйста, вы нормально поговорили? Ты на нее там не кричала, ну вот как на меня сейчас? Почему спрашиваю? Ну, просто ей стало сегодня нехорошо… Что меня волнует? Ну, физическое состояние ценных кадров волнует, безусловно. И твое состояние, Кирочка, конечно, тоже. Ну что ты. Все в порядке. Давай ещё созвонимся, как доеду до дома. Прежде чем завести машину, Андрей взглянул на Катино окно. Там горел свет. Жданов бездумно поколесил по вечерней Москве, но наконец припарковался, поднялся к себе, ещё раз поговорил с Кирой, выпил стакан виски. Долго ворочался, наконец задремал, во сне почему-то увидел того очкастого парня, которого встретил у подъезда Катиного дома. Парень смотрел на него серьезно, с осуждением и злостью, и говорил: "Оставь Пушкарёву в покое, понял?" Что за дичь. Кто такой этот молокосос? А может… Жданова прямо во сне прошиб холодный пот. Неужели это тот самый коварный Николай Зорькин, которого они с Ромкой так боялись? Но почему он так зол? Бред какой-то. Мысль промелькнула и исчезла, а парень все преграждал ему путь к Кате… А ведь ему так надо было поговорить с ней! Да и просто обнять ее, потрясти, вернуть ту, прежнюю, теплую… Но ничего не получалось, она все ускользала и ускользала, а условный Зорькин все наступал и наступал... Закончилось все дракой с этим странным пареньком. Видения сменяли друг друга, были беспокойными, сумбурными. Потом Жданов наконец крепко уснул, так ничего не поняв и не придумав. В конце концов, если верить доктору Циммерману, впереди у него уйма времени! Во всяком случае, ещё один день точно есть, понял Жданов, проснувшись наутро на фиолетовых простынях.