Если наступит завтра

Дальше была череда каких-то муторных, мучительных дней, когда Жданов на ощупь, методом проб и ошибок, пытался вырваться из этого порочного круга. Он чувствовал себя то сапером, крадущимся по минному полю, то канатоходцем из песни Высоцкого. Порой впадал в депрессию и напивался, порой, напротив, преисполнялся какого-то отчаянного веселья, "у бездны на краю", и с молодецкой удалью, диким авантюризмом и бесшабашностью начинал все сначала. Эх, была - не была! Он словно бродил… не в потёмках, а в полутьме. Или плавал с закрытыми глазами. И периодически натыкался на препятствия. Наверное, он уже интуитивно чувствовал, почему застрял именно в этом дне, но не решался до конца себе в этом признаться. Ведь, периодически выныривая, чтобы набрать воздух, и пытаясь проанализировать ситуацию, он выдвигал здравые идеи, но сложить два и два никак не удавалось. И он снова плыл вслепую, врезаясь в рифы и задыхаясь. Нет, конечно, на один сакраментальный вопрос, заданный в свое время Малиновскому, он теперь мог ответить совершенно точно. "Кира - та ли это женщина, рядом с которой я хочу прожить всю жизнь?". Увы, нет. Эмоции от ежедневного пробуждения у нее дома были весьма показательны. Если бы день сурка застиг его в собственной квартире… Тоже, конечно, ничего хорошего, но дома, как говорится, и стены помогают. А в квартире Киры он так и остался гостем. Безусловно, окончательно убедиться опытным путем в том, о чем он давно догадывался, практически накануне свадьбы было нелишне, но Жданов уже понял: он застрял не из-за этого. И если бы накануне поехал к себе, то точно так же застрял бы и там. Почему? Да потому что миссия рядового Жданова - что-то изменить именно в ходе этого дня. А что именно в этот день пошло не так, как раньше? Как гласит принцип бритвы Оккама, отбрось все лишнее, и простейшее непротиворечивое объяснение окажется единственно верным. Так вот. Совершенно очевидно, что во второй половине дня совершенно другой стала Катя. И причина тому - не Кира, как он думал раньше, не Вика, не Юлиана, не Милко, не Кабаева, не рептилоиды и не инопланетяне. Причина тому - он сам. Как дошел он до мысли такой? Элементарно, Ватсон. Катя кричала именно ему, и обвиняла - его, и уворачивалась - от него, и плакала - из-за него. И было ей очень плохо, а он, как последний чурбан, этого в упор не видел - или не хотел видеть. И ни в коем случае не принимал на свой счёт. Андрей то пытался объясниться утром с Кирой, а потом выслушивал по телефону причитания Маргариты о том, что обидел девочку, то, наоборот,чтобы набраться сил и минимизировать потери, молча несся в офис, стараясь по пути не сбить все того же безумного горемыку, но каждый день пытался втолковать лучшему другу Малиновскому эту нехитрую идею. От вывода, который напрашивался, бросало в дрожь. - Ромка, а если Катя заглянула в пакет и прочла твою инструкцию? Поскольку в момент обсуждения Ромка был ещё ни сном ни духом насчёт инструкции - вдохновение его озаряло позже, в отсутствие Андрея, да и вообще вся эта ситуация с днём сурка и ждановским помешательством казалась ему, конечно, какой-то выморочной и нереальной, - то он должного значения тревогам друга не придавал. Лишь неизменно направлял к психиатру, у которого Андрей уже был. - Согласен, Катя не должна ничего узнать, тогда весь план насмарку, да и месть женщины может быть страшна. Да успокойся ты, Палыч, ничего она не узнает, я все понял, буду аккуратнее. Ты, главное, с Кирой помирись, проблемы с Зималетто нам сейчас совсем ни к чему. Вспомни волшебную мантру: Воропаев - акции - свадьба. - Не хочу я с ней мириться, Малиновский, да пойми ты! И жениться не хочу. - Здрасьте, приехали. Это что, из-за Пушкарёвой? Знаешь, Палыч, ты играй, да не заигрывайся, правила игры не забывай. Эти слова Малиновский цедил жёстко, без тени улыбки, а в глазах неожиданно появлялся неприятный холодный блеск. Андрей вздыхал и понимал, что тот все равно поступит по-своему. Потому что не верит Андрею, считает его слова блажью. И боится за компанию и за свое место в ней. И даже когда казалось, что он внял мольбам, все равно все шло не так. Правда, был момент, когда Андрей усомнился, что все дело именно в дурацком послании Малиновского. Потому что один раз Катя его точно не прочла, но день сурка все равно повторился. - Андрей Палыч, вам тут прислали… - Что прислали, Катюш? - набравшись храбрости, решил переспросить Жданов и замер. Он уже заранее знал ответ. - Такой пакетик красивый, праздничный, яркий, и написано: "Спасти рядового Жданова". Шурочка у Романа Дмитрича на столе нашла, наверное, Федя перепутал… Жданов похолодел, вытер лоб и судорожно затараторил: - Катенька, нет, нет, это Роман Дмитрич все перепутал, это шутки у него такие, видите ли, я ему проспорил… В общем, неважно. Катенька, умоляю, не трогайте его, там бомба… Замедленного действия. Лучше уберите в шкаф или отнесите назад в кабинет Романа Дмитрича и спрячьте там. Вернётся - убью. Или прямо сейчас по телефону убью. - Хорошо, Андрей Палыч… - Скоро буду. Андрей выдохнул, сжал руль и помчался в офис. Катя была нежная и теплая, мило беседовала с Кабаевой, а потом он подвез ее до дома, долго целовались в машине… А наутро все сначала. Он не сразу понял почему. Интуитивно все равно чувствовал, что именно в инструкции "собака зарыта". И, что самое страшное, ему никак не удавалось нормально поговорить с Катей после возвращения из банка все последующие дни. После банка спешил в офис. Каждый день звонил Юлиане и переносил ее визит на завтра, чтобы она Катю не увезла. Пытался уговорить Катю поехать в банк вместе с ним, но она возражала: все в разъезде, и Кира Юрьевна, и Роман Дмитрич, кто ж на хозяйстве останется? Дело в том, что каждый день проходил хоть и очень похоже, но все же чуть по-разному: тысячи или миллионы различных случайностей складывались в причудливую мозаику, и в итоге Андрею фатально не везло. Он сам невольно немного менял этот день своими действиями. То он на обратном пути из банка заходил в торговый центр взять с собой еды или купить Кате цветы, и в результате, когда он звонил с дороги Кате предупредить о пакете, она не брала трубку; то, наоборот, он спешил и звонил раньше обычного - и Катя не заговаривала о пакете, а сам он не решался; пару раз он пытался срезать дорогу в Зималетто и выбирал другие маршруты, но застревал в пробке; когда же он возвращался наконец в офис, туда приезжал Валерий Сергеевич собственной персоной и увозил Катю, а иногда рядом с ним даже возникал тот самый щуплый очкарик, таки оказавшийся великим и ужасным Зорькиным; или же и того хуже - сама Катя бесследно исчезала из Зималетто и не выходила на связь. Потом Жданов безрезультатно названивал Пушкарёвым, пил, крушил кабинет, орал на всех, поносил последними словами Малиновского, даже разок летал в Прагу, чтобы настучать тому по голове, дрался с какими-то отморозками… а наутро все снова было фиолетово. А между тем каждый день он все больше скучал по Кате, все больше чувствовал, что им необходимо быть вместе - и говорить, и молчать, и... Вот почему каждое утро Андрей ждал встречи с Катей все с большим волнением и нетерпением, обнимал ее все крепче, заправлял ей пряди волос за ушко, покрывал поцелуями ее лицо, не в силах остановиться, отчаянно прижимал к себе, как в последний раз. Так и стояли в его кабинете, обнявшись, несколько минут. Катя теряла свою детскую восторженность, смотрела на него потрясённо, с некоторой тревогой. - Андрей, что с тобой? Ты будто не видел меня очень давно. - Да, Катюш, я страшно соскучился, просто не представляешь как. - Ты какой-то другой сегодня. Словно стал старше лет на пять. Взгляд другой, какой-то глубокий, изнутри и насквозь. Как будто ты что-то такое знаешь… Андрей вздрагивал, пораженный точностью догадки, сглатывал, прижимался подбородком у Катиной макушке, улыбался. Про день сурка рассказать ей никак не решался, но однажды попросил: - Кать. Пообещай мне, пожалуйста, одну вещь. - Конечно. - Что бы ни случилось, что бы ты ни узнала, ни увидела, пожалуйста, не руби сплеча, поговори со мной. Непременно поговори. Катя отстранилась, пристально посмотрела на него, слегка нахмурилась. Покачала головой. - Андрей, ты меня опять пугаешь. Жданов задумался: рассказывать об их с Малиновском плане сейчас, вот так, было нельзя, тем более что вдруг именно сегодня инструкция не будет самовозрождаться, а чудесным образом рассосётся. Но было просто необходимо поговорить с ней ПОТОМ. Поэтому он лишь снова прижал ее к себе, поцеловал в макушку и прошептал на ушко: - Я люблю тебя. И понял, что не врёт. Окрылённый этим открытием, помчался к Малиновскому, однако тот, похоже, не только не разделил его радость, но ещё больше обеспокоился и даже ожесточился. - Мда, Жданов, спасать тебя надо, совсем крыша поехала… Потакать твоим прихотям и молча смотреть, как ты рушишь все вокруг, я не стану. В отличие от тебя, я голову терять не собираюсь. И тебе глупостей наделать не дам. - Ромка, все наоборот. Глупости были до этого. А теперь я буду жить своим умом. - Ну-ну… Андрей стукнул кулаком по столу и хотел ещё что-то сказать, но тут как раз подоспела Катя с информацией, что его срочно ждут в банке. Пока ехал в машине, догадался, почему даже факт "непрочтения" Катей мерзкой писульки великовозрастного кретина ничего не изменил. Похоже, просто уберечь Катерину от переживаний в этот день было мало. Предстояло поменять и кое-что поважнее. Ведь это была инструкция, часть вторая. А есть же ещё и первая. Не письменная, а устная. Андрей продолжал следовать разработанному ими плану. Шаг за шагом. Игрушки и открытки, фальшивый отчёт, возвращение домой, приглашение на вечеринку Волочковой… Итог этой мутной и лицемерной игры - бесконечные фиолетовые простыни. Лучшее наказание из возможных, на которое ты обречен. Именно этот круг, по-видимому, и предстояло разорвать. Но легко ли это сделать в одиночку, да ещё и за один день, притом когда буквально все вокруг против тебя?