Идеальное интервью

Теплым весенним днем Катерина была счастлива, что сегодня у нее начинается отпуск. Как хорошо было не ходить на работу в такие ясные, хорошие времена! С самого утра Голубцова отправилась в парк, где очень давно не была из-за своего невыносимого графика. Она и трудилась-то всего год, однако за это время так измучилась в пресловутой журналистской карьере, о которой мечтала с детства, но теперь практически ненавидела. Все эти «принеси-подай» от более опытных коллег, бесконечные выезды по всякой ерунде, и куча разных отчетов и записей. Такая деятельность утомила бы любого. Приятно было просто выйти на улицу, в тихое, красивое местечко, где расцветали деревья, никто не донимал ее глупыми вопросами – словом, не хватало для полного расслабления пения птиц и шума моря, а в остальном все проходило идеально. Пока не раздался телефонный звонок. Катерина недовольно поморщилась, решив, что начальство попросту забыло о ее отпуске, и ответила. «Катя, есть срочное дело. Твой отпуск придется отложить… скажем, на июль», - это был строгий голос ее начальника из газеты, Павла Юрьевича. «Павел Юрьевич, мы обо всем договорились. Завтра я лечу в Сочи», - мягко постаралась отказать ему Катерина. «Голубцова, я хочу поручить тебе уникальный, интересный проект. Твое право – соглашаться, или нет, но я настоятельно рекомендую взяться за него. Заказ поступил из Москвы. Слушай, приходи, все обсудим». «Вы меня убиваете. Буду через час». Катерина пообещала себе, что разгромит их чертову редакцию, если дело того не стоит, и поехала на автобусе до офиса. Павел Юрьевич был сорокалетним мужчиной с бородкой, довольно доброжелательным и улыбчивым, но очень уж требовательным и дотошным, за что его недолюбливали подчиненные. Главный редактор местной спортивной газеты встретил Голубцову за дверью своего кабинета со словами: - Опоздала на пять минут, сорок пять секунд. - Извините, что не поторопила водителя автобуса, - протянула Голубцова. - Молодец, - улыбнулся редактор, впуская молодую помощницу в кабинет. Они устроились в уютных мягких креслах подле стола, и Павел Юрьевич спешно объяснил суть задания: - Итак, нам дают серьезный, очень незаурядный проект. Если ты справляешься здесь, у нас, то, возможно, получишь такое же задание, но на гораздо более высоком уровне. Суть – выяснить у спортсмена уникальную историю, получить эксклюзив. У нас в Тюмени тренируются трое маститых спортсменов, лишившихся места в основной команде. Если не удастся договориться с тремя, будет достаточно и двоих для хорошего блока интервью. Но связываться с ними тебе придется самой, впрочем, используя наше доброе имя газеты, безусловно, - он с вниманием уставился на Катерину. - Но я не уверена, что способна вступить с ними в контакт так просто… Послушайте, а почему я? Столь ответственное дело, да и непонятно, что за продолжение проекта. - Продолжение – это другие интервью, со спортсменами-иностранцами. Дадут пять имен, отправят в командировку – разве плохо? Языки ты знаешь, понадобятся французский, английский – вряд ли какие-то еще, - взмахнул рукой Павел Юрьевич. – Ты – потому что у нас не так много журналистов, не занятых в футболе. У нас – хороший лыжный край, но все спецы разъехались по отпускам с завершением Кубка мира… - Так это спортсмены-лыжники? – несколько оживилась Катерина, большая фанатка биатлона. - Биатлонисты, - улыбнулся редактор, зная пристрастия своей подчиненной. - Ладно, давайте, я попробую, - не смогла устоять Голубцова. – Но я совершенно не умею брать интервью. Кто они, кстати? - Ты наверняка понравишься им, я уверен. Одни и те же лица журналистов им приелись, хотя, конечно, и доверие к кому-то из более опытных – больше, но я думаю, у тебя больше плюсов. Примерный план я тебе предоставлю, много вопросов и не надо. Я сам точно не знаю, не весь проект прочел. Верю в тебя, - сказал Павел Юрьевич, поднимаясь. Он достал из шкафа внушительную папку и протянул ее Голубцовой. – Держи, читай. Завтра иди на их комплекс, сама все увидишь. - Подождите, так к кому мне обращаться? - Я, честно, не помню всех имен биатлонистов, - поморщился начальник. – Мне сказали трое возрастных, не попали в сборную. Ты разве сама не знаешь? - Нет, не видела списки… - Разберешься, давай, - он помахал рукой, выпроваживая опешившую новоиспеченную журналистку. Катерине ничего не оставалось, как идти домой и готовиться. *** Биатлонный комплекс был знаком ей. С самого детства родители водили Катю посмотреть на соревнования, но тогда она не особо интересовалась самим спортом, ей нравилась атмосфера, красивые дяди и тети в форме, болельщики в цветастых одеждах и с флагами. Много позже Голубцова полюбила биатлон, но на стадион с ней уже никто не ходил. Родители слишком заняты, друзья не понимали, в чем там интерес, а самой девочке, мечтавшей встать на лыжи, запретили врачи… И вот, наконец, Катерина вернулась туда вновь. В конце весны здесь местами не растаял снег, но вот тренировки шли совсем не так активно, как буквально месяц назад. Сезон закончился, а летняя подготовка еще не началась. Лишь отдельно взятые юниоры и пара-тройка взрослых местных спортсменов на огневом рубеже. Катерина даже растерялась, осматривая полупустой комплекс. По трассе вроде тоже никого не было. Она шла по асфальту рядом со зданием, ужасно волновалась, потому что так и не поняла, кто ее интервьюируемые, не говоря о том, как с ними говорить. Долго бродить не пришлось. Катерине попался по пути тренер, который и подсказал, что лучше всего будет пройти в помещение, где лыжники получают инвентарь. В здании имелись длинные скамейки, словно в зале физкультуры, гардероб, оружейная комната, закрытые раздевалки и кладовая с лыжами. Коридор был довольно просторен, но слишком пуст: так, что Катерина, увлекшаяся подготовкой и чтением своих заготовок, вздрагивала от каждого шороха и скрипа. Пришлось прождать там около часа, прежде чем появились известные всей стране биатлонисты: Иван Черезов, Максим Чудов и Максим Максимов. Голубцова ахнула, не вполне ожидая увидеть здесь именно их. Она полагала, что Черезов на подготовке в основе, а Чудов, даже если не там, то у себя в Уфе. Логичным смотрелся только Максимов, спортсмен Тюмени. Они вошли, серьезно что-то обсуждая. Чудов и Черезов разговаривали более активно, Максимов лишь кивал или вставлял одну фразу. Странно было видеть их столь близко и такими…реальными. Катерина давненько, но видела на родной трассе Черезова, уже тогда запомнила его, очень хотела встретиться лично. Еще учась на спортивного журналиста, Голубцова мечтала, что однажды будет беседовать с Иваном, в красках представляла встречу, свои вопросы и его честные, открытые ответы. Но вот он, в компании других не менее интересных личностей, идет мимо нее. Более того, вокруг никого, кроме редкого персонала. Никто не мешает, у нее есть рабочая задача, а рядом любимый биатлонист. Подойди и заговори. Но у Катерины начался мандраж: а вдруг она им не понравится? Спросит что-нибудь не то? Застанет в плохом настроении и нарвется на неприятности? Все трое не выглядели веселыми и даже не взглянули на нее, проходя к гардеробу, чтобы избавиться от лишних вещей, что были у них с собой в сумках. Голубцова решительно поднялась и направилась к ним, чтобы застать их врасплох. Однако Катерина несколько просчиталась, не успев отойти от двери, когда ее раскрыли, сбив девушку. Виновником оказался Макс Чудов: он пребольно задел руку Голубцовой. - Девушка, ну что же вы, - обеспокоился Макс, подойдя к ней. Катя покачивала больную руку, потирая место ушиба. - Нет-нет, все нормально, - криво улыбнулась она, чувствуя, как все шансы, похоже, продула. – Простите, Максим. - Уверены? – задал контрольный вопрос он, она кивнула. – Нам надо спешить, прошу меня извинить. Чудов торопился откланяться, тем более что его товарищи уже отошли и получали оружие. И тут она нутром почуяла, что другого момента просто не будет. Катерине, конечно, хотелось побеседовать сперва с Иваном, но было ощущение, что Максим сейчас посговорчивее. - Максим, я, в общем-то, к вам, - окликнула его Голубцова, улыбнувшись и дружелюбно помахав здоровой рукой. - Правда? Вы за мной следите? – усмехнулся Макс, подходя к ней. – Я буду рад расписаться, сфотографироваться и даже поболтать, но после тренировки, то есть примерно через час. Идет? - Идет, - хихикнула Голубцова. – Катерина, - представилась она. - Я запомню, - хмыкнул Чудов и все-таки вернулся к товарищам, которые уже шептались, с улыбками посматривая на девушку. Катя не очень хотела выглядеть безумной фанаткой, но если это поможет взять качественное интервью, то почему нет? Она была рада, что сумела привлечь Максима. Значит, один разговор у нее уже будет. Перекусив в ближайшей закусочной, ровно через час Катерина вернулась и застала троих биатлонистов, возвращающихся с улицы. Она с нетерпением ждала беседы, волновалась, и в то же время безумно радовалась, что, по крайней мере, ей достался такой хороший и светлый человек, как Чудов, после Ивана Голубцова для себя всегда выделяла его. Однако Макс сейчас был понурым, ссутулился и явно о чем-то размышлял, пока Ваня и второй Максим переговаривались. Голубцова, с блокнотом в руках, встречала их у входа, покусывая губу. Но Чудов так и прошел мимо нее. Она несколько опешила и схватила первое, что попалось по руку – локоть Максимова. Черезов успел пройти дальше, кинувшись обсуждать что-то с Чудовым, и ничего не заметил. - Ой, простите меня, - даже испугалась Голубцова, поняв, что она только что довольно грубо дотронулась до Максимова, который удивленно уставился на нее. – Максим обещал поговорить, но прошел мимо, я разозлилась… - Такое часто случается с его фанатками. Поймите, он женат, и как раньше уже точно не будет, - пояснил Максим слегка раздраженно. - А что бывало раньше? – полюбопытствовала Катерина, не ожидая такого поворота. - Ну нет, я секреты не выдаю, - отмахнулся Максимов с извиняющей улыбкой. Он развернулся, собираясь уйти. - Я не фанатка, - решила все-таки внести ясность Голубцова. – Я журналист, и мне очень нужно переговорить и с ним, и с вами, и с Иваном. Максимов остановился на месте, обернувшись и посмотрев с недоверием. - Какой-то странный у вас способ назначить интервью, - проговорил он. – Заигрываете тут с нами, с Максами… - Я начинающий журналист и в полной растерянности, - призналась Катерина, вздыхая, и смущенно улыбаясь. – Каюсь, совсем не знаю, как это делается. - Вопросы-то вы подготовили? – хмыкнул Максим, успокоившись и даже, кажется, заинтересовавшись. – Из какого вы источника? - Из местной газеты, - довольно ответила Голубцова. – Конечно, подготовила. Может, переговорим сначала с вами, Максим? Вы не против? - Слушайте, вы вправду, как свидание мне назначаете, - рассмеялся он. Катя раскраснелась. – Как вас зовут? - Катерина Голубцова, - промямлила она, вконец смутившись. - Парни! – позвал он Ваню и Макса. Те обернулись. – Госпожа Голубцова – неопытный и потерянный журналист, но рвется задать нам вопросы. Кто когда свободен? - Голубцова – это как голубец? – усмехнулся Иван. Увидев его поразительную улыбку, Катя была согласна на любую кличку от такого человека. - Для вас, Иван, как угодно, - проговорила девушка. Даже Чудов перестал хмуриться после такого, и все трое биатлонистов протянули многозначительное «ммм». - Не хотите тройное интервью? – игриво предложил Чудов, соблазнительно прищурившись. Катя начинала понимать, что имел в виду про него Максимов, и расхохоталась. - Нет, я бы с радостью, но вопросы личного плана, - ответила она. – Могу прямо сейчас задать всем общего характера. - Ладно-ладно, личные так личные, - подмигнул ей Чудов. – Давайте начнем с меня, вам-то некуда торопиться. А остальные мальчики через полчаса. Рука-то не болит? - Нет, почти не болит, - сказала Голубцова. - Чего это нам некуда торопиться? – вмешался Максимов. - С мальчиками ты перегнул, - рассмеялся Черезов. – Но хорошо, так и сделаем. Мы дождемся вас, Катя, в закусочной. Надеюсь, Чудов вас не съест. - Ээй, я порядочный человек! Не стану я девушек кушать, - проговорил Макс, обаятельно улыбаясь. Катя едва не растаяла на месте. - Ахаха, узнаю старого-доброго Макса, - не сдержался Максимов, обычно крайне сдержанный на эмоции и смех. - Предлагаю сразу и пойти в эту кафешку, только разговор будет за разными столиками, - утихомирила их Голубцова, сама от себя не ожидая такой прыти. - Не смеем вам отказать, мэм, - откланялся Иван, и они с Максимовым поспешили пойти вперед. Чудов шутливо отвесил Катерине поклон и взял ее под руку. Она сгорала от умиления и бесконечного смущения. Только что разыгранное перед ней представление было странным и явно не случайным. Теперь говорить о грустном и вовсе не хотелось, но придется. Совсем скоро они все дошли до кафе, заняли столики. Максимов и Черезов заказали себе много еды и показательно облизывались, дразня Чудова. Катерина с Максом, который ограничился пока чашкой чая, как и журналистка, не сразу смог угомониться, отвечая им шутливыми, а то и неприличными жестами. Однако через пару минут он стал сама серьезность и был полностью готов на разговор. *** Блок 1. Максим Чудов. - Мы давно не виделись, и дурачиться еще не перестали, - сперва пояснил свое поведение Макс, избавляясь от смеха. – Поэтому, Кать, не удивляйся, что такие дядьки маются ерундой. Ничего, что на «ты»? – деликатно поправился он, делая глоток горячего чая и жмурясь от удовольствия. - Нет, - улыбнулась Голубцова, коротенько начав фиксировать записи в блокнот. – То есть, вы рады вашему воссоединению с ребятами? - Рад, - кивнул Чудов. – Теперь ты спросишь, а что лучше – основная сборная или наша тройка? Я отвечу: время покажет, - улыбнулся он. - Именно это я и хотела спросить, - не отрицала Катя. – Понятно, что по тренировочным планам, по подготовке вы еще не знаете, как оно лучше. Всего предугадать и рассчитать невозможно. Но уже сейчас, сам факт того, что вы в компании двух этих людей – он ведь, безусловно, хороший, нет? Они – ваши друзья? - Ваня – да, с Максом мы тоже много лет знакомы, и меня они оба более чем устраивают, - сказал Чудов без обиняков. – В основе есть люди, которых я тоже очень хотел бы видеть. Но раз так сложилось, значит, будем работать втроем и доказывать всё делом. Конечно, спору нет, я расстроился, что не в главной команде, но, с другой стороны, четко понимаю, где я должен быть. Мое место здесь. И важно стремится идти наверх, по-новому. - Макс, вы очень откровенны, спасибо вам, - Катерина была поражена. - Меня стали редко спрашивать, и мне хочется говорить больше и не таясь, - пояснил Максим. – Вы хороший человек, я чувствую, и искажать смысл моих слов не станете. - В таком случае, скажите, пожалуйста, нет ли огорчения, разочарования, что кого-то взяли на подготовку с основой за мелкие успехи, а вас не стали рассматривать всерьез? Из-за травмы, полученной в биатлоне, из-за возраста, или даже из-за неудач в результатах, но совсем без учета прошлых заслуг. - Прошлое осталось в прошлом, - резко сказал он и снова стал спокойным, выпив чая. – Все было. Но зачем зацикливаться на обидах? – Макс отпил еще напитка, бросил тоскливый взгляд куда-то в сторону и вдруг признался: - Есть сожаление, что я оставил семью, думая, что попаду в основу, а вынужден был соглашаться на Тюмень. Ребята отличные, условия – какие-никакие, но есть, что-то вроде движется и не все потеряно, но хотелось намного большего. Я не сразу ведь решился уехать из Уфы, смирившись, что придется готовиться одному. Я до сих пор не знаю, верно ли поступал, когда вновь и вновь терпел боли в спине. Тренер знал, но не настаивал на скором обследовании. Результаты превыше всего, и все такое… И кто знает, во что бы оно вылилось, если б я все-таки не решился на лечение в угоду спорта. Боишься выпасть из обоймы, потерять форму, дать себе перерыв на один кубковый этап-то порой не рискнешь, а тут лечение на несколько месяцев. Но сейчас понимаешь, что эти страхи – полнейшая ерунда, здоровье – в тысячу раз дороже, ведь биатлон – не вся жизнь, и им не все заканчивается. Это понимаешь, благодаря жене и ребенку, конечно, иногда настолько живешь спортом, что забываешь о себе, ничего вокруг не видишь. А тут вдруг пауза, и краски возвращаются в мир. Заболев, сначала думаешь, что все они в федерации должны и просто обязаны пасть к твоим ногам и помочь во всем. Что-то они и вправду должны, но нельзя быть таким эгоистом. - Все логично, вы получили травму из-за своей профессии. Вы зарабатывали для страны медали, - встрянула Голубцова. - Так и есть, в идеале, - повел плечом Макс. – Но сталкиваешься на деле с тем, что больной ты не нужен своей стране. Оказывается. Однако постепенно смиряешься, страха «выпасть из режима» уже нет. Ничего не происходит понапрасну, значит, я должен был это пережить, чтобы стать сильнее. Любой опыт чему-то учит. Вот и к возрасту относишься философски. Да, многие скажут, что в тридцать – пора на покой. Будь я сейчас юниором, болтал бы про таких, как мы трое – ровно то же самое. Это нормально. Но вовсе не означает, что мы чем-то хуже и обязаны сливаться. Почувствую, что не могу больше – сразу уйду. И я в курсе по поводу сплетен, что гуляют обо мне в интернете. Да, два крайних сезонов не задались, Олимпиаду я провалил, ну и что? Если решаешь чего-то добиться, то нечего ныть, надо брать себя в руки и пытаться заново. Я не сдаюсь на полпути. - То есть теперь вы точно определились с целью? - Я определился с ней, как только впервые встал на лыжи после реабилитации, - с налетом светлой грусти отозвался Макс. – И с намеченного курса не схожу. Не скрою, были сомнения, и не раз за сезон, и жутко хотелось все бросить. Но наступал новый день, я на автомате надевал лыжи и винтовку, пробегал положенные километры, подходил к рубежу, понимая, что амбиции меня не оставили. Мотивации – хоть отбавляй. Сил – тоже. Я словно заново научился ходить. Что, по сути, так и было. - То есть вы буквально обновились? - Да, есть такое чувство. Тело меня не подводит, проблем не испытываю. Скорость пропадает, стрельбу лихорадит – не без этого, - покачал головой Максим. – Но я… просто наслаждаюсь знакомыми ощущениями. Ищу варианты. Советуюсь с парнями. В одиночку это давно потеряло бы смысл. - Выходит, новая группа подготовки все же – лучшее из возможного? – попыталась подытожить Катерина. - Хах, видимо, да. Лучшее из того, на что я годен на данный момент, - искренне улыбнулся Максим, внезапно расслабившись. – Спорт не менее тяжелая штука, чем жизнь, а? - Особенно, если ваша жизнь и есть спорт, - развела руками Голубцова, показав, что вариантов истолкования больше нет. - Не пиши обо мне так уж подробно, не хочу шокировать людей, - мирно улыбнулся он. – Все ждут от меня сенсаций и скандалов – хватит. Я, на самом деле, очень милый, добрый и тихий парень, - Максим ухмыльнулся, больше совсем не печалясь. - Знаю, интернет и другие СМИ способны творить невообразимое. Один раз ляпнул – и все осудят, но уже ждут новых ляпов, - усмехнулась Катерина, Чудов оценил шутку. – Я вами горжусь. Вы совсем другой, чем кажется. Но я и раньше вам верила, и всегда «за» вас. Желаю вам пробиться в основной состав. - Этого все желают, спасибо, - хмыкнул Макс. – Будет хорошо, когда я сам пойму, что добился успеха. Своего. Не от соревнований или места в сборной это зависит. Вернее, не только от них. Надо быть довольным самим собой, видеть у себя прогресс. - Вы, бесспорно, правы. - Вот и вам прогрессов, - отсалютовал пустой чашкой Максим. - Воистину, - улыбнулась напоследок Голубцова. Макс помахал друзьям, попрощался с Катей и ушел из кафе. Озадаченный, размышляющий, но вовсе не хмурый, как днем. Чего уже хватало Кате, чтобы понять, что ее первое интервью прошло грандиозно. Голубцова и знать-не знала, что для Чудова это было прекрасным поводом выговориться хоть кому-то, он доверял немногим, а тут как-то решился и отвел душу…