contra spem spero

Первые схватки у Чимина начались шесть часов назад. Как только они закончились, Намджун взял заранее заготовленную сумку с вещами, посадил Чимина в машину и поехал в родильный дом. Чимина, ощутимо нервничающего и испуганного перед первым рождением ребёнка, успокоил заботливый медбрат-омега и увёл в отдельную палату со всеми необходимыми удобствами. Намджун позаботился о том, чтобы Чимин пребывал в комфорте и чувствовал себя хорошо перед тем, что ему предстояло пережить. Интервал между схватками уменьшался с каждым часом. Намджун согласился присутствовать на родах, поэтому держал Чимина за руку, внутренне содрогаясь каждый раз, когда новый приступ схваток заставлял Чимина чувствовать боль и вскрикивать, впивая пальцами в руку Намджуна. Через два часа переменных мучений роды начались по-настоящему. Намджун хотел сказать что-то ободряющее или хотя бы отвлечь, но сидел, глядя в пол пустым взглядом, имея силы лишь на то, чтобы сжимать руку Чимина. Он пребывал глубоко в своих мыслях и не мог в такой важный момент оказать поддержку в должной мере, а запах крови, пропитавший каждый уголок в палате, только усугублял ситуацию. Только когда раздался пронзительный детский крик, Намджун вернулся в настоящее. Чимин, чьё лицо блестело от пота и слёз, переводил дыхание, а медбрат держал в руках ребёнка, пока второй медбрат помогал его пеленать. Заметив неотрывный взгляд альфы, медбрат улыбнулся под медицинской маской и, когда ребёнок был запеленован, передал в чужие руки. Намджун с трепетом принял свёрток, осторожно отогнул ткань, приоткрыв лицо малыша. Красный, как помидорка, он забавно морщился, щурил глазки от яркого света, ещё не способный сосредоточить взгляд на чём-либо, и причмокивал губами. Его маленькое сердце часто билось, он дышал и двигался, был тёплым, почти горячим. Живым. — Вы уже придумали имя? — спросил врач. — Юнги, — сипло произнёс Чимин, с улыбкой на сухих губах. — Ким Юнги. — Юнги… — прошептал Намджун, не в силах оторвать взгляд от новорождённого. Только спустя пару минут он передал сына Чимину, и молодой папа впервые взял малыша на руки. — Извините, мне… нужно отойти, — севшим голосом произнёс Намджун и торопливо покинул палату. Выйдя в коридор, он сел на стул и, закрыв руками лицо, наконец, впервые за пять лет, дал волю слезам. Вернувшись в палату, Намджун сел рядом с омегой, держащим на груди новорождённого сына. Не заметить следов недавних слёз на чужом лице Чимин не мог, но Намджуну нечего было стыдиться. — Спасибо тебе, — он оставил нежный поцелуй на покрытом испариной горячем лбу омеги и провёл большим пальцем по розовой щеке младенца. — Ты позволишь мне стать для него… отцом? — Ты уже стал, — улыбнулся Чимин.