Часть 1
2 декабря 2022 г., 19:13
Впервые Луи видит его со сцены.
Растянувшись перед ним, двадцать пять тысяч кричащих фанатов плотно сбились в кучу, двигаясь как один, подобно приливам и отливам океана. Моря телефонов, рук и лиц сливаются в красочное лоскутное одеяло, кажущееся безграничной энергией. Он часто думает, что если бы можно было использовать энергию и страсть одного из его шоу, то они могли бы питать энергией целые города.
Даже среди этого хаоса Луи замечает его. Он — аномалия. В отличие от толпы, которая угрожает поглотить его, он стоит неподвижно, двумя рядами дальше в партере, камера скрывает его лицо, а масса длинных кудрей сияет в кроваво-красном, полуночно-синем и ослепительно-белом световом шоу, которое взрывается вокруг.
Треклист Томлинсона подошел к концу, осталась всего одна песня. Он наклоняется и берет свой напиток, поднимая бумажный стаканчик за аудиторию, которая приходит в неистовство, зная, что будет дальше.
— Сидней! Это было пиздецки идеально. Я долго ждал, чтобы вернуться в Австралию. Вы, ребята, были чертовски невероятны. Еще раз спасибо каждому присутствующему здесь человеку. Это чертовски невероятное чувство — быть на этой сцене. Следующая песня «Kill My Mind», выложитесь, блять, по полной!
Луи ставит свой стаканчик рядом с микрофонной стойкой, когда его группа начинает вступление к его заключительной песне. Он бросает взгляд на Джони, главу службы безопасности, который стоит у подножия лестницы, ведущей со сцены вниз к баррикаде, и тот кивает ему, давая понять, что все готово.
Это стало традицией — бегать вдоль баррикады, и это любимая часть шоу Томлинсона. Ему нравится быть рядом со своими поклонниками, чувствовать на себе их руки, разрывающие его одежду и царапающие его кожу. Они, конечно, полны энтузиазма, но в то же время странно нежны, и он никогда не оставался с видимыми ссадинами или синяками.
Поначалу его охрана была обеспокоена, но Луи достаточно легко привел их в чувство. Он любит немного погонять их, свою команду. У них не всегда самая захватывающая работа, типичная логистика из пункта А в пункт Б, автомобили, самолеты и отели, переезды из страны в страну, из города в город. Но это тоже стресс, сдерживаемый и туго скрученный, и есть (к счастью) мало возможностей раскрыть свои истинные навыки, так что создание этой ситуации контролируемого хаоса на самом деле доставляет им удовольствие.
Он тщательно подбирал свою команду. Группа «лысоголовых», как ласково называет их Луи. Люди, которым он доверяет и которые понимают его отношения с фанатами. Они понимают, что его поклонники — не враги, и, хотя Луи действительно нуждается в безопасности, ему не нужно жить в защитном пузыре. Да, он ходит по аэропортам, окруженный стеной мускулов, и иногда это напоминает президентскую свиту, но в таких случаях это просто практическая необходимость. Но не здесь. Не на его выступлениях.
Первые несколько раз, когда они это делали, это было довольно банально, просто взаимодействие с толпой около баррикады. Но время шло, и его поклонники привыкли к этому, и стали гораздо наглее, как и Луи. С него почти начисто срывали футболки, к большому разочарованию его стилиста Хелен, пуговицы разлетелись, а тонкий материал не соответствовал энтузиазму его поклонников. И Луи это чертовски нравилось.
Он расхаживает взад и вперед по сцене, распевая песню, пот стекает по его спине под черной рубашкой на пуговицах с короткими рукавами, которая, вероятно, скоро будет разорвана в клочья.
Толпа растет по мере того, как быстро приближается конец шоу, и Луи направляется туда, где расположена лестница. Он проверяет, что его команда безопасности на месте, рассредоточена вдоль баррикад, а охрана места проведения отступает к сцене, чтобы не мешать. Джони стоит у подножия лестницы и в последний раз кивает Луи.
Стреляют серпантин-пушки, в небо взлетают фейерверки, и это его сигнал.
Он спрыгивает вниз, бежит сначала налево, выбирает место и взбирается на баррикаду, наклоняясь к толпе, когда поет. Жарко и потно, и он чувствует руки на своей шее, груди и предплечьях, пальцы цепляются за его волосы и тянут достаточно сильно, чтобы запрокинуть голову назад.
Джони и Уолли оттаскивают его, освобождая из жаждущих рук его фанатов. Луи бросается прочь, находит другую стартовую площадку, прижимается к переднему ряду и откидывается на несколько рядов назад, держа свой микрофон свободным над толпой, чтобы можно было продолжать петь песню.
Он отстраняется, Джони и Уолли принимают на себя его вес, так что его ноги болтаются в воздухе, но есть пара фанатов, которые как тиски вцепились в его рубашку, и он чувствует, как пуговицы предсказуемо расстегиваются.
Луи смотрит на VIP-ложу и замечает Хелен с Оли и Кристл. Они машут руками в воздухе и поют, а Хелен одаривает его раздраженно-нежной улыбкой, качая головой. Ему так повезло, что с ним в дороге такая чудесно поддерживающая команда, которая не просто выполняет работу, но и действительно наслаждается этим опытом вместе с ним. Томлинсон одаривает Хелен дьявольской улыбкой в ответ, а затем его команда, наконец, освобождает его, и он снова уходит.
Он пригибается и петляет, выбирая себе следующее место и бросаясь в толпу, глядя в потолок, когда его теперь уже обнаженную грудь ласкают со всех сторон. Чья-то рука обхватывает его горло, большой и указательный пальцы слегка надавливают с обеих сторон, недостаточно, чтобы перекрыть ему доступ воздуха, но достаточно, чтобы он обратил на это внимание.
Луи опускает взгляд и встречается с зелеными глазами, смотрящими прямо на него. Это он, понимает Луи. Парень с камерой. Его лицо больше не скрыто, но его легко узнать по длинной копне кудрей, ниспадающих на плечи. Он чертовски сногсшибателен: острая челюсть, молочно-белая кожа, расстегнутая, обнажающая волосы на груди рубашка и множество ожерелий, свисающих между его массивными грудными мышцами.
Луи наклоняется к парню, отчасти рефлекторно, отчасти чтобы посмотреть, как он отреагирует. Ухмылка изгибает пухлые губы незнакомца, и он расслабляется, проводя рукой вниз по груди Луи, после чего охрана оттаскивает его.
Томлинсон возвращается на сцену в оцепенении, неуверенный в том, что только что произошло. Его рубашка свисает с него, но он даже не пытается ее поправить, это все равно было бы бессмысленно.
— Спасибо! Вы были чертовски невероятными!
Он оглядывается на парня в последний раз, камера теперь снова перед его лицом, и, когда Луи уходит со сцены в гул закулисья, фантомное ощущение руки великолепного незнакомца вокруг его горла вызывает покалывание кожи.
~~~
Во второй раз Томлинсон видит его на афтепати. Луи любит выходить на улицу, чтобы сбросить излишнюю энергию после своих концертов, тусоваться со своими друзьями из его группы и команды, танцевать и пить до раннего утра. На этот вечер они выбрали бар под названием «Учреждение» в районе Джордж-стрит, недалеко от их отеля. Бар выглядел потрясающе, но обычно Луи счел бы это место слишком модным на свой вкус, и он обязательно сказал бы об этом Оли по пути сюда. Его лучший друг в ответ только бы шикнул на него и сказал типа: «Ты охренел? Подожди, пока мы не окажемся в своей отгороженной зоне». И, конечно, он был бы прав. Когда они прошли через открытый бар в переднюю часть помещения с внушительными белыми колоннами и безвкусными люстрами, показался внутренний дворик с огороженной зоной, отведенной именно для них. Открытые кирпичные стены и впечатляющее освещение, притягивающее взгляд, по крайней мере, еще на четыре этажа, создавали впечатление, что пространство, казалось, было выдолблено из окружающих зданий, открывая небо над головой. Люстры из кованого железа свисали со стальных балок, а гирлянды были натянуты поперек от одной стены к другой. В центре двора был большой круглый каменный фонтан. Струи воды, пульсирующие синими и зелеными огнями, взлетали вверх и ударялись о статую полуголого Адониса. Луи не был очень большим любителем подобного, на самом деле, и, возможно, это привлекло его внимание только потому, что прошло много времени с тех пор, как его как следует трахали. Как бы то ни было, он не думал, что это изменится в ближайшее время. У них трехдневный перерыв между выступлениями в Сиднее и Мельбурне, так что они решили максимально использовать этот перерыв, чтобы по-настоящему оторваться этим вечером. Только что перевалило за три ночи, и, хотя бар все еще занят, свет горит, а из динамиков раздается Semisonic's Closing Time. Их команда несколько сократилась по мере того, как вечер продолжался, включая его менеджера Мэтта, который решил слинять в номер незадолго до полуночи. Справедливости ради, бедняга поднялся в какой-то нечеловеческий час, чтобы встретиться с BMG в их офисе в Серри-Хиллз, чтобы завершить пресс-конференцию и промо-акцию, пока они находятся в Австралии. Однако Луи был не в настроении спускать вечер на самотек. Он оплатил счет карточкой Мэтта, предупредив его о том, что происходит с теми, кто решает «слиться». Не то чтобы Мэтт не был осведомлен о последствиях, он был менеджером Луи достаточно долго, чтобы быть в курсе о его выходках во время тура. Для Томлинсона все это безобидная забава, хотя его цели — люди, подвергающиеся тем самым выходкам, часто находят это немного менее забавным. Тем не менее, они все позволяют ему выйти сухим из воды, потому что все любят его, и он любит их всех в ответ. Луи допивает остатки водки с «Ред Буллом» и ставит пустой бокал на стол. Он не пьян, просто приятно возбужден, чтобы адреналин после шоу рассеялся. — Готов идти? — спрашивает Джони. — Да. Да, пошли. Джони кивает Уолли, который отцепляет веревку, а затем он, Си Джей и Адам создают вокруг него стену мышц, расчищая путь через все еще оживленный главный бар к двери. Его немного толкают, но это не то, к чему бы он не привык. В подобных обстоятельствах всегда бывает немного грубого обращения, и это совсем не беспокоит Луи. Это просто часть сделки, и с этим он смирился давным-давно. На самом деле, он наслаждается небольшим рукоприкладством при правильном раскладе, но, конечно, не со стороны его службы безопасности, потому что они абсолютно, совершенно, определенно не в его вкусе. Его типаж — это кто-то высокий и длинноногий, широкоплечий и мускулистый, но не в очевидном смысле, а ровно настолько, чтобы парень мог прижать его к стене, пока трахает. Его типаж — уверенный в себе, готовый исследовать в спальне вещи, которые могут показаться рискованными. Его типаж — немного рок-звезда, немного крутой, немного уникальный. Его типаж — это… тот, кто смотрит прямо на него с другого конца комнаты. Это он. Снова. Парень с камерой. Луи встречается с ним взглядом, пока протискивается сквозь толпу. Парень с камерой сначала выглядит шокированным, затем выражение его лица меняется на что-то более страстное, и его губы растягиваются в улыбке. Он широкоплечий, это достаточно легко определить с такого расстояния, к тому же высокий, и у него определенно есть что-то от рок-звезды — длинные волосы и куча ожерельев. Томлинсон улыбается парню в ответ и слегка кивает в знак признательности. Он продолжает смотреть на него до тех пор, пока не может больше. Мимолетное мгновение исчезает, когда Луи выходит на улицу и садится в ожидающую его машину, но образ незнакомца выжжен в его мозгу, и он приберегает его для своего «банка дрочки». Они находятся всего в нескольких минутах езды от их отеля, который расположен буквально под Сиднейским мостом Харбор-Бридж, и они преодолевают это расстояние в кратчайшие сроки, подъезжая к ярко освещенной подъездной дорожке. Около тридцати фанатов нетерпеливо ждут в стороне с телефонами наготове, и он уже слышит, как они зовут его по имени, прежде чем открываются двери машины. Джони и Уолли выходят первыми, подходя к фанатам, чтобы оценить ситуацию, после чего жестом просят Си Джея и Адама тоже выйти. Они собирают фанатов в группы, чтобы сделать несколько фотографий, к тому времени, когда Луи получает разрешение спрыгнуть вниз. — Привет! — кричит Томлинсон, пробираясь к толпе, смущенно качая ладонью, в то время как возбужденные визги восторга усиливаются и эхом отражаются от стен в тихом ночном воздухе. — Как у всех дела? Искаженные ответы «Я люблю тебя», «Ты потрясающий», «Спасибо, что приехал к нам» раздаются вокруг них, когда Луи занимает позицию перед группой. — Подойдите поближе, — инструктирует Джони, держа в руке один из телефонов фанатов. Фанаты делают, как им говорят, прижимаясь к бокам и спине Луи, когда он приседает перед ними, демонстрируя свой фирменный знак средним пальцем в камеру. Они фотографируются, и Луи проводит несколько минут, общаясь с девушками и подписывая их компакт-диски, а после пишет строчку из одной из своих песен в качестве татуировки. Его никогда не перестает удивлять, что его слова навсегда останутся на коже его поклонников, и он очень, очень ценит их самоотверженность. Хотя он всегда переживает, что его почерк настолько дерьмовый, что у них на всю оставшуюся жизнь останется что-то совершенно непонятное на теле. Его орфография также ужасна, но с недавних пор фанаты начали учитывать это и приносить с собой клочки бумаги со словами, чтобы Луи мог следовать им, пока пишет. У него действительно самые лучшие поклонники в мире. — Хорошо, на этом все, — объявляет Джони, и Луи прощается с фанатами окончательно. Восторженные вопли затихают, когда команда направляется внутрь. Оли ждет их у лифтов, прислонившись к стене и подавляя зевок тыльной стороной ладони. — Мы не даем тебе уснуть, приятель? — язвит Си Джей, когда Луи с командой походят ближе. Можно сказать, он один из главных шутников компании лысоголовых. — На самом деле, да, — язвит в ответ Оли. — Мне нужно хорошенько выспаться. — Тебе понадобится больше, чем немного сна, чтобы исправить это, — произносит Си Джей, после чего машет рукой перед лицом Оли. — Эй! — Луи и Оли восклицают в унисон. Луи обнимает Оли за плечи и прижимает его к себе. — Возьми свои слова обратно, — упрекает он Си Джея. — Он красивый! С его рыжими волосами, бледной кожей, большими ушами и маленькими глазками-бусинками. — Перестань заступаться за меня, — кричит Оли и тычет Томлинсона в ребра. Луи хихикает и ослабляет хватку, отталкивая Оли и поднимая руки в защиту. — Шучу. Шучу. — Да, да, — ворчит Оли и закатывает глаза как раз в тот момент, когда звенит лифт. Двери открываются, и все они заходят внутрь. Запах хорошей ночной прогулки — пота, парней и выпивки — быстро заполняет пространство. Отель состоит всего из четырех этажей, и лифт останавливается на верхнем уровне, большую часть которого они забронировали для команды. Пока все расходятся по своим комнатам, Джони, Луи и Оли направляются в конец этажа и останавливаются перед дверью в апартаменты Томлинсона. Джони проводит ключ-картой и приглашает Луи внутрь, Оли плетется следом. Номер потрясающий, как и большинство мест, в которых они останавливаются во время тура. Декор подобает расположению на берегу гавани, а белые, синие и коричневые тона придают ему свежий вид. Коридор ведет в основное жилое пространство с удобной гостиной,столовой и полностью оборудованной кухней сбоку. В апартаментах две спальни — для него и для Оли, каждая со своими ванными комнатами. Окна от пола до потолка открывают вид на Сиднейский мост Харбор-Бридж, до которого, кажется, можно дотронуться. Он величественно возвышается над ними и освещает ночное небо. — Так кого мы сегодня разыграем? — заговорщически спрашивает Оли, когда Луи скидывает обувь в коридоре. — Думаю Мэтта. Он даже до полуночи не дожил, ленивый ублюдок. В какой комнате он остановился? — 428, — отвечает Джони в тот момент, когда Оли включает телевизор, и из динамиков раздается звук их поставленной на паузу игры на PlayStation. — Ладно, круто, — отвечает Луи, забираясь с ногами на диван. Джони маячит у двери. — Твой мастер-ключ на столе. — Спасибо, приятель. Увидимся завтра днем, — произносит Оли. — Спокойной ночи, мальчики. — Ночи! — кричат в ответ Луи и Оли, и, когда дверь в номер закрывается, они устраиваются играть в FIFA.~~~
В третий раз, когда Луи видит незнакомца, это происходит при самых неожиданных обстоятельствах. Они вернулись в номер уже пару часов назад, и Оли мерзко храпит рядом с ним на диване, запрокинув голову и разинув рот. Скоро он начнет пускать слюни, и Луи определенно не нужно быть рядом в этот момент. Он тоже устал, весь адреналин и выпивка выветрились, поэтому он решает быстро принять душ, после чего самостоятельно разобраться с шалостью над Мэттом, а затем отправить Оли в свою спальню и самому отправиться спать. Он смывает с кожи остатки ночи и надевает удобные серые спортивные штаны и свободную майку. Сунув мастер-карту и телефон в карман, он достает ведерко со льдом из морозилки на кухне и добавляет туда немного воды из-под крана; не так много, чтобы его было тяжело нести, но достаточно, чтобы убедиться в том, что Мэтт промокнет насквозь. Томлинсон зажимает ведро под мышкой и вздрагивает, когда холодный металл касается кожи. Когда он открывает дверь, он чувствует, как трепет проносится по его крови, а на лице расплывается дьявольская улыбка. Они всегда тщательно планируют свои «рейды», совершая их не сразу по возвращении в отель, а выжидая, чтобы выбранные ими цели крепко заснули. Луи бредет по коридору, мысленно проверяя номера комнат, пока не доходит до противоположного конца и, наконец, не находит комнату 428. Он смутно припоминает, как Джони ранее говорил, что они забронировали другой конец этажа для себя, но, возможно, он неправильно расслышал. Он прижимает карточку-ключ к считывающему устройству и наваливается плечом на дверь, чтобы осторожно открыть ее. Комната погружена в полную темноту, но из коридора проникает достаточно света, чтобы Луи смог увидеть общую планировку номера. После он плавно закрывает дверь. Когда его глаза привыкают к темноте, крошечной полоски лунного света, проникающей сквозь щель в занавесках, ему достаточно, чтобы добраться до конца кровати. Под одеялом находится ожидаемый комочек, и Томлинсон подкрадывается к нему на цыпочках. Мэтт крепко спит, его обычный храп, похожий на звук сирены, отсутствует, что довольно странно. Низкое гудение кондиционера, приглушенные ковром шаги Луи и тихое шуршание кубиков льда, заполняют пространство. Он привык к тому, что Оли — его партнер по преступлению — сопровождает его в подобных приключениях, так что это странное чувство — быть здесь одному. Тем не менее, он все еще должен сделать это. В конце концов, у Луи есть репутация, которую необходимо поддерживать. Томлинсон обходит край кровати и занимает позицию рядом со спящим Мэттом. В темноте он не может понять, на какой стороне тот лежит, но это не имеет значения, так как эффекта от удара кубиков льда и холодной воды будет более чем достаточно, чтобы розыгрыш был эффективным. Луи сдерживает смешок, когда поднимает ведро, мысленно считая до пяти. Он наклоняет его и вываливает все содержимое, отпрыгивая в сторону. Результат не заставляет себя ждать. — Блять! Какого хрена?! Подождите. Это не- Кровь Луи стынет в жилах, когда человек, который, как он теперь понимает, определенно не Мэтт, вскакивает с кровати. Комнату внезапно заливает свет от прикроватной лампы, и Луи роняет ведро на пол, спотыкаясь и с глухим стуком ударяясь о занавешенное окно. В постели лежит парень. Голый парень. Очень сердитый голый парень — если судить по списку ругательств — стоит спиной к Луи, переминаясь с ноги на ногу и вытряхивая кубики льда из волос. Луи шокировано ахает. — Ох, блять. О, мой гребаный бог. Парень разворачивается, вода стекает с его волос на голую грудь. — Какого черта ты здесь делаешь?! — кричит парень, встречаясь взглядом с Томлинсоном, и тогда до него действительно доходит. Это он. Блять. Это парень с камерой. — Я — о, боже. Мне так жаль. Я думал… Я случайно ошибся номером, — бормочет Луи в ответ, успокаивающе поднимая руки вверх. — Подожди, ты… — незнакомец хмурит брови, а затем его глаза расширяются, и он обвиняюще указывает на Луи пальцем. — Ты Луи Томлинсон! Луи внезапно осознает, что он вылил ведро ледяной воды на парня, того самого парня, с которым у него была такая незабываемая и обжигающе горячая встреча во время пробежки по баррикадам. — Хм…да? — Меня что, решили разыграть? Парень кладет руки на бедра, и взгляд Луи опускается вниз и — святое дерьмо. Член незнакомца чертовски огромен. Томлинсон моргает и заставляет себя снова встретиться с ним взглядом. Что он обнаруживает, так это ухмылку, прочно застывшую на лице напротив. — Нет. Ну, не совсем. Я случайно перепутал номера. — Значит, у тебя это вошло в привычку? Врываться в комнаты незнакомцев и опрокидывать на них ведра с ледяной водой? Луи стискивает зубы, мысленно клянясь сурово обойтись с Джони, когда увидит его в следующий раз. — Я думал, что это комната моего менеджера. Мой начальник службы безопасности сказал, что он остановился в комнате 428. — Ну, очевидно, что нет. Смотри, — произносит парень, бросая на Луи многозначительный взгляд. — Прямо сейчас я рискую отморозить себе яйца, пока беседую с тобой, так что я собираюсь срочно принять душ. Тебе удалось волшебным образом попасть сюда, так что я уверен, ты сможешь так же легко найти дорогу обратно. Незнакомец поворачивается и уходит, а Луи плетется за ним, отчаянно пытаясь как-то загладить свою ужасную ошибку. — Мне действительно очень жаль, — произносит Томлинсон, следуя за парнем в ванную по непонятным причинам. — Ты повторяешься, — ровным голосом категорично отвечает тот, включает воду и заходит в душ, закрывая стеклянную дверь. Пар быстро поднимается вверх. Адреналин начал спадать, и в нижней части живота Луи ощущается гложущее чувство вины в сочетании с нервным трепетом, свойственным данной ситуации. У него нет навязчивой идеи нравиться всем, но он чувствует, что ему нужно хотя бы немного искупить свою вину перед этим парнем. — Я действительно не знал. Мне жаль. Я имею в виду, я бы никогда не поступил так с незнакомцем. Это не… Я не такой. И я имею в виду, может быть, не очень хорошо поступать так и с людьми, которых я знаю, но вроде… Это то, что мы делаем целую вечность, — бормочет Томлинсон. — И обычно мой лучший друг тоже участвует в подобном со мной, так что это просто веселая забава, мы не хотим причинить вреда. Парни также поступают с нами и… — Не мог бы ты закрыть дверь! — О, точно. Конечно, — Луи оборачивается и обнаруживает, что речь идет об одной из тех раздвижных дверей, которые исчезают в пустоте стены. Он закрывает ее. — Так что, да. Как я уже говорил, мы просто много бездельничаем в туре и все такое, и… Незнакомец, чьего имени Луи до сих пор не знает, хотя он видел его голым и теперь стоит в его ванной, пока тот принимает душ, открывает стеклянную дверь и высовывает голову. — Я имел в виду, пошел нахрен из моего номера! — Блять! Дерьмо. Извини. Луи разворачивается, но в спешке теряет равновесие на кафельном полу, вместо этого врезаясь плечом в дверь. Раздается хруст дерева и металла, за которым следует мощный глухой удар, когда дверь соскальзывает с петли, после чего они оказываются в ловушке внутри ванной комнаты. Томлинсон восстанавливает равновесие и снова пытается сдвинуть дверь, но она не поддается. Он прижимает ладони к дереву и приподнимает дверь вверх, пытаясь вставить ее обратно на полозья, но это не помогает. Он просовывает кончики пальцев в инкрустированную ручку, перенося на нее весь вес своего тела, и дергает ее изо всех сил, но она по-прежнему не двигается. Дверь плотно заклинило. Блять. Душ выключается, и Луи не может дышать. Иисус Христос. Он заперт в ванной какого-то странного парня, который сильно злится на него. — Ты все еще не по ту сторону двери, — мужской голос пугает Луи, и он оборачивается и видит, что незнакомец теперь стоит на коврике для ванной с полотенцем, обернутым вокруг бедер, висящим достаточно низко, чтобы можно было заметить его непристойную v-образную линию. — Итак… это забавная история, — отвечает Луи, после чего нервно хихикает, складывая руки перед грудью. — Похоже, дверь заклинило. — Значит, это еще одна из твоих шалостей? Луи медленно качает головой. — Нет. Нет, ничего подобного. Я действительно не могу заставить её сдвинуться с места. Думаю, она соскочила с петель или что-то в этом роде. Незнакомец хмурит брови и слегка фыркает. — Позволь мне попробовать, — Луи отходит в сторону, после чего парень проделывает все те же шаги, что и Луи ранее, с тем же результатом. Они в ловушке. — Верно. Что ж, это отстой. Луи не может сдержать рефлекторного смешка, который вырывается у него, но он быстро замирает у него на языке, когда незнакомец устремляет на него равнодушный взгляд. — Прости. Я… Хм… я компенсирую нервозность или неудобные ситуации смехом, — объясняет Луи, пожимая плечами. Парень вздыхает, закрывая глаза, после чего моргает и открывает их, выражение его лица меняется с раздраженного на что-то чуть менее пугающее. Он протягивает руку. — Кстати, я Гарри, — произносит он, и Луи неуверенно протягивает свою, позволяя ей быть поглощенной гораздо большей рукой парня. — Приятно познакомиться с тобой, Гарри. — Мне тоже, — Гарри опускает их руки и опускает взгляд ниже талии Луи, что застает Томлинсона врасплох. — У тебя есть с собой телефон? — Что… О! Да, конечно! Луи вытаскивает свой телефон и снимает блокировку, после чего протягивает его Гарри. Тот в ответ смотрит на гаджет, слегка ошеломленный. — Ты хочешь позвонить на стойку регистрации? — Ох, хм. Верно, — Луи внутренне пинает себя. Он действительно производит блестящее впечатление на этого парня. — Я просто позвоню своему менеджеру. Он точно знает, что делать в подобных ситуациях. — Почему ты хочешь позвонить и разбудить своего менеджера? Он все равно просто позвонит на стойку регистрации, не так ли? — Нет. Он взмахнет своей волшебной палочкой и все исправит. В этом он хорош. — Поступай как знаешь, — отвечает Гарри, после подходит и садится на край ванны. Ванная Гарри, естественно, не такая большая, как у Луи, кажется, что это стандартная комната, а не люкс, как у Томлинсона, но в ней достаточно места для душа, отдельной ванны у окна и туалетного столика с набором бесплатных туалетных принадлежностей. Луи заходит в избранное и нажимает на контакт Мэтта, который состоит из буквы «М», за которой следует эмодзи с баклажанами. Возможно, это по-детски, но все еще Луи молод душой. Звонок соединяется и раздаются гудки. Через несколько секунд в трубке раздается приглушенное ‘хм’ Мэтта. — Привет. Мэтт зевает, долго и громко. — Что случилось? — Я хм… я вроде как застрял. Нужна помощь. Это, кажется, делает свое дело, и в следующих словах Мэтта нет ни малейшего намека на сонливость, потому что она сменяется паникой. — Что?! Где ты? Ты в порядке? — Да. Да, я в порядке. Я хм… я пытался разыграть тебя, но оказался не в том номере и вылил ведро ледяной воды на какого-то беднягу по имени Гарри. — Ох, блять. Ты в безопасности? Луи слышит звуки того, как Мэтт открывает чемодан, предположительно одеваясь, чтобы прийти и найти его. — Да. Гарри очень любезен, учитывая обстоятельства. Томлинсон оглядывается и видит улыбку Гарри, не слишком широкую, но, тем не менее, улыбку, с которой Луи определенно может работать. — Но ты сказал, что застрял. Я не понимаю. Почему ты не можешь просто уйти? Луи смущенно хихикает в ответ. — Это долгая история, но давайте просто скажем, что я последовал за Гарри в ванную, чтобы продолжить попытки извиниться за то, что вылил на него чертово ведро ледяной воды, а затем раздвижная дверь сломалась, и теперь мы не можем выйти. — Какого хрена, Томмо. — Я знаю. Извини. — В каком ты номере? — 428. И на самом деле, когда ты увидишь Джони, скажи ему, что это все его вина, потому что он сказал, что это якобы номер твоей комнаты. — Я в 408-м. — Было бы полезно узнать это десять минут назад, но сейчас просто, типа, приди и забери меня, ладно? — Я пойду позову Джони. Мы будем у тебя через несколько минут, так что просто постарайся не наделать глупостей, хорошо? — Я сделаю все, что в моих силах, — отвечает Луи, вешая трубку. Он почти уверен, что уже достиг пика глупости, но он не хотел бы искушать судьбу, поскольку она, похоже, прямо сейчас одержима проверкой границ. — Кавалерия в пути? — спрашивает Гарри, на что Томлинсон кивает в ответ. — Это ненадолго, и тогда ты избавишься от меня, — Луи прислоняется к туалетному столику, скрещивая ноги в лодыжках. — По крайней мере, у тебя будет хорошая история о встрече со мной. — Честно говоря, у меня уже был довольно хороший день, — смущенно признается Гарри. Мысли Луи немедленно возвращаются к Гарри в бурлящей толпе. Его рука на его горле. Зеленые глаза, смотрящие в его душу. Губы Луи кривятся в усмешке, и он позволяет своей руке подняться к подбородку, а затем медленно опуститься обратно, на шею и грудь, повторяя путь, пройденный рукой Гарри. — Ты на самом деле сделал это. Гарри громко сглатывает, сжимая руки в кулаки на коленях. — Ты помнишь меня? — Довольно трудно забыть. Грудь Гарри имеет приятный розовый оттенок, и Луи не может сказать, то ли это из-за душа, то ли он действительно покраснел. Томлинсон скрещивает руки на груди, наклоняет голову набок и мгновение смотрит на Гарри. Он действительно потрясающий, такой же большой, широкоплечий и горячий, как Луи заметил издалека, и чертовки больно, потому что он сидит там, завернутый в одно полотенце, а капли воды цепляются за его татуированную кожу. Звук открываемой двери в номер Гарри проникает в ванную, сопровождаемый тяжелыми шагами. — Томмо? — раздается голос Джони. — Я здесь, парни, — отвечает Луи, повышая голос. — Во что, черт возьми, ты вляпался на этот раз? — риторически спрашивает Мэтт. — О, ты знаешь. Просто мои обычные шутки. Луи отталкивается от туалетного столика и подходит, чтобы сесть рядом с Гарри на край ванны, пока парни начинают возиться с дверью. — Как они попали в мою комнату? У вас у всех есть мастер-ключи или что-то в этом роде? Луи хватает порядочности выглядеть хотя бы немного виноватым, когда он смотрит на Гарри. — Хм… Гарри недоверчиво качает головой. — Господи. Значит, отели просто выдают мастер-ключи каждой рок-звезде, которая приезжает погостить? Луи приподнимает бровь, когда Мэтт и Джони продолжают колотить в дверь и стены. — Ты думаешь, я рок-звезда? На этот раз Гарри закатывает глаза. — Да, конечно. — Томмо, как выглядит ванная? — Эм… она красивая? Гарри фыркает от смеха и встает на ноги, направляясь к двери. — Привет? Я Гарри. — Привет, Гарри, — отвечает Мэтт. — Нам нужно знать… — Конфигурацию комнаты. Да, я понимаю это. — Рад, что у кого-то есть мозги, — отвечает Мэтт, и Луи хотел бы возразить, но поскольку он все еще не знает, о чем они говорят, это было бы не очень умно, так что он молчит. Гарри заходит в душ и стучит в стену. — Ладно. В этом конце находится душевая кабина с полностью выложенной плиткой стеной с вашей стороны. Затем перед дверным проемом примерно три фута стены из гипсокартона. За дверью еще одна стена из гипсокартона с отдельно стоящим стеллажом, который мы могли бы передвинуть сами, и до конца ванны в общей сложности около пяти футов. Однако ванна тоже отдельно стоящая, так что она не прижата к стене. Туалетный столик находится на противоположной стене от дверного проема, а над ним зеркало, прикрепленное к стене. Насколько я вижу, на вашей стороне нет точек питания. Светильников тоже нет. — Отлично, спасибо, Гарри, — произносит Мэтт. Луи просто сидит, разинув рот, когда Гарри снова садится рядом с ним. Томлинсон такой дурак на фоне способных парней, а у Гарри, похоже, этого в избытке. И это просто что-то делает с его внутренностями. Проходит еще несколько минут безрезультатного стука, прежде чем Мэтт объявляет, что собирается позвонить менеджеру отеля. Задница Луи затекает, пока он сидит на краю ванны, поэтому он встает, мельком взглянув на себя в зеркало. Его волосы похожи на птичье гнездо, и он немного теребит их, но это мало что дает. Он разворачивается обратно и прислоняется к туалетному столику. — Итак, тебе понравилось шоу? — спрашивает Томлинсон, чтобы заполнить тишину. — Безусловно. Я был там по работе. Я фотограф-фрилансер. — О, да? Это отвратительно, чувак. — Ты выше, чем я думал, — признается Гарри, и Луи вопросительно наклоняет голову, скрещивая руки на груди. — Меня пригласили на работу, но я должен признаться, я не знал, кто ты такой, поэтому мне пришлось поискать тебя в Google, и да… — Ооооо, ты погуглил меня, серьезно? — Я должен был хотя бы знать, как ты выглядишь. Луи фыркает в ответ. Гарри выглядит озадаченным. — Что? — Ты не думаешь, что это было бесполезной тратой времени, когда ты прибыл на место проведения концерта и увидел мое лицо на плакатах рядом с буквами высотой 20 футов? — Нет, я эм… — Или когда началось шоу и я начал петь? Гарри пожимает плечами, в его глазах озорство. — Ну, я подумал, что барабанщик солист, а ты, типа бэк-вокалист и все такое. Луи качает головой. — Да, бэк-вокалист ведь так часто находится в центре сцены. — Откуда мне знать? Музыканты странные, — отвечает Гарри, махнув рукой в направлении Луи. Гарри нервничает, но Луи слишком наслаждается этим, чтобы остановиться. — О, серьезно? — Передо мной как раз наглядный пример. — Хм? — Ты вошел в мой номер и вылил ведро ледяной воды мне на голову! Луи не может сдержать смешок, который вырывается наружу и слетает с его губ. — А-а-а, да. Справедливое обвинение. — Парни, — говорит Марк с другой стороны двери. — Обслуживающий персонал отеля прибудет только через несколько часов, так что мы не собираемся ждать. Мы собираемся вытащить вас оттуда прямо сейчас. — Хорошо, — осторожно отвечает Луи. — Как именно ты планируешь это сделать? — Хм… Ну, нам придется пробить стену по другую сторону раздвижной двери. — Что вы собираетесь делать?! — Все будет хорошо, Томмо. Не волнуйся, — пытается успокоить его Мэтт, но выходит, в основном, безуспешно. — Нам просто нужно, чтобы вы вдвоем зашли в душ и закрыли дверь на случай, если вас заденут обломки. — Обломки?! — Пойдем, — произносит Гарри, поднимаясь и кладя руку Луи на плечо, чтобы направить его к душевой кабинке. — Поверь мне. Там будет уютно. Томлинсон усмехается. — Я думаю, ты переоцениваешь, насколько уютной может быть полностью выложенная плиткой душевая кабина. — Хорошо, я буду там с тобой. Так что это должно помочь делу. — Не понимаю, как, — возмущенно отвечает Луи, но все равно позволяет затащить себя в кабинку. Они устраиваются в небольшом пространстве. Там тесно, так как стандартные номера не оборудованы ничем подобным люксу Луи со сквозной душевой кабиной. Нет очевидного места, куда можно положить руки, и Гарри, кажется, находится в том же затруднительном положении, случайно задев бедро Луи, а затем наступив ему на ногу, из-за чего тот отшатывается. — Прости, я не… — Смотри. Давай просто… — начинает Луи, замолкая и не заканчивая предложение. Вместо этого он полностью поворачивается лицом к Гарри и поднимает руки вверх, обхватывая ими плечи парня и сцепляя пальцы на затылке. — Видишь. Так-то лучше. Гарри на мгновение застывает на месте, но затем легкая улыбка появляется в уголках его рта, и он кладет руки на талию Луи. — Мне нравится ход твоих мыслей. Так намного лучше. — Вы, парни, готовы? — кричит Мэтт через стену. — Начинай! — Луи кричит в ответ, не сводя глаз с Гарри. Первый удар заставляет их обоих рефлекторно вздрогнуть, но Гарри просто усиливает хватку, еще больше смещаясь в пространство Луи и выравнивая их тела от груди до колена. Им требуется всего несколько минут, чтобы пробить стену настолько, чтобы Мэтт смог просунуть голову. — Вот и Джонни! — говорит Мэтт с ужасным американским акцентом, повторяя строчку из «Сияния», и Луи закатывает глаза, глядя на своего идиота-менеджера. — Отвали, Мэтт. Просто поторопись, — ворчит Луи, хотя на самом деле он совсем не хочет, чтобы тот торопился, вполне довольный сильными руками Гарри на своей талии. Раздаются гулкие удары, куски гипсокартона разлетаются по маленькой ванной, и довольно скоро на том месте, где раньше была стена, появляется дыра размером с человека. — Хорошо. Теперь можете выйти, — говорит им Мэтт, и Луи собирается отстраниться, но затем его осеняет идея. — Знаешь, все это было ужасным неудобством. Я бы действительно хотел загладить свою вину перед тобой. Гарри приподнимает бровь. — О, да? — Да. Если ты не занят сегодня вечером, как насчет того, чтобы я угостил тебя ужином в качестве извинения? Улыбка Гарри достигает его глаз, оставляя морщинки на коже по краям. — Мне бы очень этого хотелось Бабочки порхают в животе Луи. — У нас рабочий день в гавани, но я мог бы заскочить и забрать тебя на пристани. В шесть вечера подойдет? — Звучит идеально. Я дам тебе свой номер на всякий случай. — Тогда это свидание, — Луи опускает руки и лезет в карман за своим телефоном, снимает блокировку его и передает Гарри. — Отправь себе сообщение. Гарри возвращает телефон, а затем толкает стеклянную дверь, чтобы Луи вышел первым. Луи уже выставляет одну ногу, когда Гарри хватает его за запястье, отчего тот поворачивается обратно. — Я рад, что ты ошибся номером комнаты, — искренне произносит Стайлс. — Я тоже, — отвечает Томлинсон, после чего поднимается на цыпочки, целомудренно целует Гарри в щеку, а затем направляется к выходу через дыру в стене.~~~
В четвертый раз, когда Луи видит его на пристани. Заходящее солнце отражается от небольших волн, которые бьются о толстые деревянные опоры, поддерживающие пирс, на котором расположен их отель под мостом Харбор-Бридж. Белая хлопчатобумажная рубашка Гарри развевается на ветру, его локоны до плеч удерживаются солнечными очками на голове. Он улыбается, по-настоящему сияет, и это успокаивает что-то в животе Луи. В том, как Томлинсон наблюдает за ним, есть что-то знакомое, чего не должно быть, учитывая количество времени, которое они провели вместе, но, тем не менее, оно есть; неизбежное и необъяснимое. Остальную команду и группу высадили через гавань в Луна-парке для ночного веселья и карнавальных аттракционов. Луи даже удалось отделаться от Джони после того, как тот заверил его, что не покинет яхту до конца вечера. Вся команда безжалостно дразнила Томлинсона насмешками и волчьим свистом, но он и не ожидал меньшего, особенно после того, как попросил Оли организовать надлежащее свидание с приготовленным ужином (и завтраком), цветами и его любимым красным вином. Луи признает, что, возможно, именно просьба о смазке и презервативах выдала его. Луи опирается на перила, чтобы не упасть, когда яхта подъезжает к причалу, крылья врезаются о старое дерево и поглощают удар. Он слегка машет Гарри, на что тот отвечает такой лучезарной улыбкой, что она соперничает с впечатляющим закатом, а очки Ray Ban Луи не идут ни в какое сравнение с его свирепостью. Матросы закрепляют судно и выдвигают трап, помогая Гарри подняться на борт. Его ступни босые, а длинные ноги обнажены до середины бедер, пока облегающие небесно-голубые шорты создают толику скромности, но Луи слишком хорошо знает, что скрывается под ними. Гарри исчезает из виду, и Томлинсон поворачивается, прислоняя задницу к перилам и ожидая его прибытия на верхнюю палубу. Он поправляет челку и расправляет пояс шорт, в животе порхают бабочки. Прошло много времени с тех пор, как он испытывал такие чувства к кому-то. Воображаемые возможности, сценарии, которые он разыгрывал в своей голове, отвлекающие мечты и неспособность сосредоточиться, которые не остались незамеченными его друзьями в течение дня. Подобного действительно не было очень давно. Луи знает, что ему не следует тешить себя надеждами, он обжегся больше раз, чем может сосчитать, но их трудно подавить. Проведя всего лишь короткое время в присутствии Гарри, он просто чувствует, что там что-то есть. Что-то неизмеримое, что-то, что наполняет его сердце надеждой. Гарри материализуется наверху лестницы, выглядя так, словно все мечты Луи воплощаются в жизнь. Он легко скользит по палубе, бросает свой рюкзак на один из шезлонгов и без колебаний заключает Луи в теплые объятия. — Привет, Луи, — произносит Стайлс, и его свежий аромат наполняет легкие Луи, когда их тела сливаются воедино. Томлинсону приходится запрокинуть голову, чтобы положить подбородок на плечо Гарри, впиваясь пальцами в его широкую спину. — Эй, вот и ты. Объятие длится дольше, чем обычное приветствие, и Луи наслаждается им без необходимости сдерживать себя, позволяя времени просто проходить. Он любит, когда его хорошенько обнимают, и, похоже, Гарри чувствует то же самое. Двигатели набирают обороты, и яхта отходит от причала, слегка толкая их. Гарри отстраняется, кладя руки на бедра Луи и пристально глядя на него с такой интенсивностью, что по спине Томлинсона пробегает искра возбуждения. — Интересный выбор. Луи хихикает в ответ. — Да. Решил осмотреть достопримечательности. — Мммм… — Гарри хмыкает в знак согласия, но не отводит взгляда. — Хочешь что нибудь выпить? Гарри наклоняет голову набок и слегка сжимает талию Луи. — Конечно. Томлинсон высвобождается из объятий и подходит к барной стойке. — Я сказал экипажу, чтобы они предоставили нас самим себе до ужина. Надеюсь, это нормально? — Звучит заманчиво, — отвечает Стайлс. Луи обходит бар, достает из холодильника «Ред Булл» и ставит его на стойку. — Какой яд ты предпочитаешь? Гарри опирается на стойку. — На твой вкус, пожалуйста. — Итак, тебя распределили в новый номер после того, как мы эффективно уничтожили предыдущий? Гарри смеется глубоко и хрипло. — Да. На самом деле, все вышло довольно неплохо. У отеля почти не осталось свободных комнат, так что меня переселили в люкс. — О, правда? — Мммм… По-настоящему мило. Думаю, я должен поблагодарить тебя за это. — Значит, у моих ночных шалостей есть и обратная сторона? — Определенно. На самом деле даже больше, чем одна. Луи бросает несколько кубиков льда в их стаканы, ухмыляясь утверждению Гарри. — Да? На что ты намекаешь? Томлинсон пытается уловить очевидное, но энергия между ними уже настолько заряжена, что он не может скрывать свой уровень интереса. Не то чтобы Луи был особенно деликатен, когда пригласил Гарри присоединиться к нему на яхте вечером, хотя это было достаточно расплывчато, чтобы это можно было истолковать как ужин и ничего больше, если Гарри хотел это истолковать именно так. Но тот факт, что Стайлс взял с собой рюкзак, является довольно хорошим показателем того, что они находятся на одной волне. — О, ты знаешь. Просто держу твою команду в напряжении. — Верно, верно. Понятно, — отвечает Луи с ухмылкой, заканчивая приготовление напитков и поднося их Гарри. Они поднимают бокалы и чокаются, каждый делает глоток. — Итак, гостиная или джакузи? Предложение заставляет Гарри поперхнуться своим напитком, и Луи испытывает дьявольскую гордость за то, что может взволновать мужчину перед ним. — Господи, хм… Может, нам стоит приберечь джакузи на остаток вечера? Луи встряхивает челкой, выходя из-за бара и направляясь в зону отдыха. — Достаточно справедливо. Я все равно уже немного намочил футболку. Он плюхается на диван и закидывает ноги на кофейный столик, Гарри следует его примеру. — Ладно, как прошел твой день? Луи делает еще один глоток своего напитка, прежде чем ответить. — На самом деле чертовски мило. Отдыхал и плавал весь день. Ребята хотели подняться на мост, но, думаю, мы отправимся туда завтра. — Ох! Это великолепно. Вы определенно должны это сделать. Вообще-то я ходил туда вчера. Мост в каком-то смысле дает тебе иную перспективу, понимаешь? — Ты, должно быть, сделал несколько крутых снимков оттуда. — Нет. Они не позволяют брать свои собственные камеры или что-то в этом роде. Немного обидно, но я понимаю это. Не хотелось бы что-нибудь уронить с такой высоты. — Ох блять, — хихикая, отвечает Луи. — Да, безусловно. — Должно быть, приятно расслабиться и посмотреть достопримечательности в городах, по которым ты путешествуешь. Томлинсон кивает и снова делает глоток. — Это так. Не всегда это возможно из-за расписания, но мы стараемся организовать его так, чтобы у нас были перерывы. — Тебе это нравится? Я имею в виду жизнь гастролирующего музыканта. — Безусловно, — отвечает Луи и тут же широко улыбается. — Это лучшая гребаная работа в мире. А как насчет тебя? Внештатный фотограф, должно быть, хорошая работа. Ты давно этим занимаешься? Гарри смущенно усмехается. — Уже пару лет. Я всегда любил фотографировать, но долгое время это было просто хобби. Я хм… вообще-то я бухгалтер. — Серьезно? — Да. Странно, правда? Томлинсон бросает на Гарри многозначительный взгляд. — Ты не одеваешься как бухгалтер. — Это странный стереотип, если честно. — Верно, но все же. Что побудило тебя к таким переменам? — Я ненавижу цифры. И электронные таблицы. И сидеть за компьютером весь день. Луи не может сдержать улыбку. — Я понимаю. Это может быть проблемой. — Да. Это отстой. Я чувствовал себя в ловушке и просто, как бы, задыхался. — Что послужило толчком к смене карьеры? Гарри качает головой и вздыхает. — Я сидел в конференц-зале внутри этого высотного стеклянного чудовища в Лондоне, слушал, как глава нашего департамента бубнит о каком-то новом налоговом законодательстве, и я увидел себя через десять, двадцать лет в будущем, застрявшим на какой-то корпоративной работе, перебирающим бумажки, и я просто взбесился. Я быстро продвигался по карьерной лестнице — о, у меня была крошечная квартирка с одной спальней в не столь фантастическом районе, не то чтобы это имело значение, потому что я все равно проводил каждую гребаную минуту бодрствования в офисе, работал большую часть выходных, месяцами не был в отпуске, и это просто поразило меня. Типа, это все? Неужели это все, к чему сведется моя жизнь? Несчастный, уставший, пойманный в ловушку ежедневной рутины, каждый день мотающийся туда-сюда в офис на метро, обглоданный, как сардины, живущий работой и только мечтающий о жизни, которую я когда-то хотел. В тот вечер я пришел домой и долго, пристально смотрел на себя, и мне не понравилось то, что я увидел. Следующие несколько недель я провел, оценивая свои возможности, думая о том, что действительно делает меня счастливым, и, независимо от того, куда уходили мои мысли, все сводилось к одному. Когда я был моложе, я всегда любил фотографировать и путешествовать. В университете я всерьез рассматривал фотографию как карьеру, но это казалось слишком причудливым и вроде как, я не знаю, несерьезным или что-то в этом роде. Быть бухгалтером было разумно и стабильно. Безопасно, понимаешь? — О, я понимаю тебя. Музыкант точно не на первом месте в списке, когда консультанты по карьере дают советы, — мудро предлагает Луи. Гарри хихикает в ответ. — Нет. Я думаю, что это не так. Как бы то ни было, прошло уже четыре года, и это была нелегкая задача, но я не жалею об этом. Это было правильное решение, и я люблю то, чем занимаюсь. — Это потрясающе, Гарри. — Спасибо. Да, это довольно здорово. — Ты занимаешься концертной съемкой? — Сейчас, в основном, да. Немного занимался портретной съемкой, работая на маленькую седовласую старушку, которая пахла имбирными пряниками и выглядела как миссис Клаус. — О боже мой, правда? — Да. Также ее студия была украшена всеми этими фарфоровыми куклами. Всегда казалось, что они наблюдают за мной. — Это чертовски жутко. — Верно. Еще я занимался спортивной съемкой, но, как бы привлекательно это ни звучало, общение с потными, неуклюжими мужчинами в раздевалках через некоторое время очень приелось, — продолжает Гарри, после чего издает небольшой самоуничижительный смешок. — Не в твоем вкусе? — спрашивает Луи, беззастенчиво выуживая информацию. Гарри ухмыляется в ответ. — Нет. Не совсем. Я предпочитаю, чтобы мои партнеры были более стройными, с изгибами во всех нужных местах. Томлинсон не может удержать свои брови, заинтересованный признанием. — Приятно это знать. — Я бы попросил тебя рассказать что-нибудь о себе, но, откровенно говоря, я, возможно, снова погуглил тебя. Луи ахает, изображая шок. — Не может быть. Гарри слегка пожимает плечами. — Извини, не мог сдержаться. — Нашел что-нибудь пикантное? — Что-нибудь? Кроме твоей задницы? — Гарольд! — На самом деле, просто Гарри. Луи отвлекается от улыбающегося лица Стайлса, когда кто-то прочищает горло позади них, отчего он тут же поворачивается, замечая парня из обслуживающей команды сбоку у бара. — Извините, что прерываю. Прикажете подать ужин, мистер Томлинсон? — Дэйв, я же просил тебя называть меня Луи или Томмо. — Извините, сэр… я имею в виду, Томмо, — отвечает Дэйв, выглядя смущенным, одетый в темно-синюю рубашку-поло и шорты. — И да. Я думаю, пришло время что-нибудь съесть. Ты голоден, Гарри? — Очень. Звучит заманчиво. Ужин восхитителен: блюда из свежих морепродуктов, паста и восхитительно хрустящий хлеб — все это любимые блюда Луи. Беседа течет свободно, как и красное вино. Луи до мозга костей любитель водки с Red Bull, но у него есть определенная слабость к Chateau Talbot 1982 года выпуска, цена которого составляет около 300 фунтов за бутылку. Он не часто балует себя подобным образом, но это действительно приятное свидание, и Гарри действительно того стоит, поэтому он попросил Оли раздобыть что-нибудь на вечер. Они допивают уже половину третьей бутылки красного, когда решают понежиться в джакузи. Пузыри вздымаются на шортах Луи, когда он откидывается, широко расставив ноги. Как обычно, руки лежат вдоль стенок ванны, а бокал с вином свисает с его пальцев. Он делает еще глоток, позволяя вкусу ароматного винограда танцевать на его языке. Гарри смотрит на него с другой стороны голодными глазами, повторяя позу Луи. Чернила на его груди и руках блестят в сине-белых огнях, пробивающихся из-под воды. — Это вино действительно очень вкусное, — произносит Стайлс, облизывая губы. Их флирт пока сдерживался, но Луи может почувствовать перемены в воздухе, поскольку вино и окружающая обстановка способствуют настроению. — Это так. Хотя, я признаю, что именно этот винтаж в мое время был причиной не одного похмелья от блюза с виноградным соком. Гарри усмехается в ответ. — Блюз виноградного сока. Обожаю. Луи откидывает голову назад и смотрит в ночное небо. — Не думал, что в городе можно увидеть столько звезд. — Отсюда не видно неба, — отвечает Гарри, и Томлинсон снова смотрит вниз, понимая, что та сторона джакузи, в которой находится Гарри, на самом деле скрыта. Луи ухмыляется и скользит в угол. — Тогда лучше иди сюда. Гарри скользит к нему, держа бокал с вином над водой. Между ними достаточно места, чтобы сохранять приличную дистанцию, но Гарри просто прижимается к Луи сбоку. — Это нормально? Луи стирает довольную ухмылку со своего лица, перед тем как повернуть голову. — Конечно. Кожа Гарри кажется светлее на фоне его собственной, их шорты трутся, когда Гарри устраивается поудобнее. Они несколько напряженных секунд смотрят друг другу в глаза, а затем Гарри откидывает голову назад. Луи усмехается и следует его примеру. — Ты умеешь находить созвездия, Лу? —это прозвище легко слетает с губ Гарри. — Конечно. А ты? — Да. Обожаю это. Когда я был ребенком, неподалеку с домом было поле, и мы с друзьями ходили туда, лежали в высокой траве и часами смотрели в небо. Всегда казалось, что они были намного ближе, как будто я мог протянуть руку и коснуться их. Луи хмыкает в знак признательности, чувствуя, как рука Гарри ложится ему на плечо. — Млечный путь потрясающий. Безумно думать, насколько мы малы по сравнению с бесконечностью космоса. Мы даже не пылинка в общем порядке вещей. — Вот почему важно, чтобы это учитывалось, пока мы здесь. Томлинсон может сказать, даже не глядя, что Гарри больше не смотрит на звезды, так как его голос теперь направлен на Луи. Луи поворачивается, и его подозрения подтверждаются, теперь их разделяет всего несколько дюймов. — Что для тебя значит сделать так, чтобы это учитывалось? — Никогда не упускать возможность, не ухватившись за нее, никогда не упускать момент, жить каждый день на полную катушку. Луи сокращает дистанцию, соединяя их губы вместе. Сначала это целомудренно, их носы соприкасаются, пока они не наклоняют головы в идеальной синхронности. Однако целоваться бок о бок — это дерьмово, поэтому Луи вслепую нащупывает держатель для напитков и ставит свой бокал, перекидывая ногу и устраиваясь на коленях у Гарри. Гарри, должно быть, тоже куда-то пристроил свой бокал, потому что мгновение спустя он крепко сжимает половинки задницы Луи. Это горячо и влажно, настойчиво и так необходимо, и настолько чертовски хорошо, что Томлинсон возбуждается за считанные минуты. Он трется о член Гарри и находит его в том же состоянии. Он огромен, не то чтобы это удивительно, у Луи есть глаза, а одежда может скрыть не так уж много, но от ощущения, как тот прижимается к нему сейчас, по спине пробегает дрожь. Гарри прерывает поцелуй, прижимаясь к чувствительной коже под подбородком Луи. — Блять, Гарри, да. — Боже, ты такой чертовски горячий. Всю ночь сходил с ума. Луи хватает Гарри за плечи и начинает тереться о его член с явным намерением. Гарри, не колеблясь, поднимает Луи и ставит его посреди джакузи. Он снимает шорты, и Луи делает то же самое, после чего снова забирается на колени парня. Луи вновь прижимается к губам Гарри, не в силах насытиться его губами, в то время как Стайлс опускает руку и крепко сжимает их члены, отчего они оба шипят друг другу в рот. Это быстро, нарочито грубо, и именно так, как любит Луи. Страсть берет верх и быстро ведет их к конечной точке. Другая рука Гарри пробирается к сморщенной дырочке Луи. — Это нормально? — спрашивает Гарри, когда они делают перерыв, чтобы отдышаться. — Да. Да, блядь, — выдыхает Луи, давая Гарри зеленый свет. Гарри продолжает надрачивать их члены, поглаживая пальцем головки при каждом движении вверх и слегка надавливая подушечкой на дырочку, не нарушая границы, но достаточно, чтобы кровь Луи забурлила в его венах, а знакомое чувство приближающегося оргазма становилось сильнее с каждой секундой. — Черт, я долго не продержусь, — стонет Гарри. — То же самое. Просто сделай это. Луи глубоко целует Стайлса, затем отстраняется, чтобы втянуть нижнюю губу Гарри в свой рот, прикусывая мягкую плоть. Гарри громко стонет, его тело сотрясается. Он безжалостно дрочит им, пока их оргазмы обрушиваются на них обоих, замедляясь, когда они начинают тяжело дышать в открытые рты друг друга, отходя от кайфа. Томлинсон прижимается к Гарри, утыкаясь головой в изгиб его шеи. — Господи, черт возьми, — стонет Стайлс, отпуская их члены, вытаскивая руки из воды и поднимая их в воздух. — Это было потрясающе! Луи не может сдержать смех, который срывается с его губ. Он садится и щиплет Гарри за набухший сосок. — Ты идиот, — ворчит Томлинсон, когда Гарри уклоняется от ловких пальцев Луи. — Ты хочешь сказать, что это не было потрясающе? — О, нет. Это, определенно, было потрясающе, — соглашается Луи и наклоняется назад для еще одного поцелуя, потому что, очевидно, он не может насытиться теперь, когда попробовал. Когда они наконец отрываются друг от друга, Гарри морщит нос. — Ты в курсе, что мы сидим в джакузи, и наша сперма плавает вокруг нас. Луи хихикает и ударяет Гарри в грудь. — Ты отвратителен. — Как и ты. Мы оба. — Хочешь выйти и ополоснуться? Гарри кивает, а затем Луи наблюдает, как тот задумчиво смотрит на звездное небо. — Эй. Мы можем поспать на палубе? — Хочешь посмотреть на Млечный путь? — Да. Ты разве нет? — Я думаю, что это звучит замечательно. Они вылезают из джакузи и выключают его, направляясь вниз, чтобы принять душ, почистить зубы и переодеться в трусы, после чего перетаскивают спальные мешки с кровати Луи обратно на кушетку, которая достаточно велика для них обоих. — Ты большая ложечка или маленькая? — спрашивает Гарри, когда они раскладывают подушки. — Возможно, это прозвучит странно, но я предпочитаю быть большой ложкой. Хотя я готов на все, что бы ты ни сказал… — Маленькая ложечка. — Да? Гарри кивает и забирается на кушетку, придерживая спальник, чтобы Луи мог заползти внутрь. С широкими плечами и длинными ногами Гарри это практически невозможно, но они идеально подходят друг другу, как две части одного целого, которые были разделены, когда большой взрыв выбросил их на вращающуюся орбиту, которым всегда суждено найти друг друга, когда придет время. — Спокойной ночи, Лу. Спасибо за сегодняшний вечер. Я действительно хорошо провел время. — Я тоже, Гарри. Очень, очень хорошо провел время. Спокойной ночи. Луи смотрит в ночное небо, Млечный путь сияет на них сквозь яркие городские огни, дыхание Гарри становится ровнее, пока не превращается в тихое удовлетворенное сопение. Он крепче прижимает Гарри к себе и утыкается носом в его затылок, глубоко вдыхая и наслаждаясь близостью момента. Когда сон затягивает его, его разум дрейфует, вспышки долгожданного будущего перемешиваются с образами его прошлого, сливаются воедино. Это что-то поселяет внутри него; что-то хорошее, что-то легкое, что-то правильное, что-то, что всегда было недосягаемо, но теперь приближается с каждым ударом его сердца.~~~
Когда на следующее утро Луи резко просыпается, облитый ледяной водой, а похмелье от блюза виноградного сока дает о себе знать стуком в черепе, он прищуривается и обнаруживает, что Гарри стоит над ним. Он держит пустое ведро, злобно улыбаясь, и в этот момент Луи, возможно, немного влюбляется.~~~
18 месяцев спустя… Гарри делает еще один снимок, когда Луи шагает по сцене. Впрочем, как и всегда, его фирменная развязность проявляется в полную силу, когда он вкладывает все силы в свое выступление. С тех пор, как они были здесь в последний раз, в Сиднее, многое изменилось. Не в последнюю очередь то, что Гарри больше не находится в море людей, которые колышутся взад и вперед. Вместо этого он стоит в стороне от сцены. Это маленькая ниша в конце баррикадного прохода, в которую он перемещается по мере того, как шоу приближается к финалу. Пространство между сценой и баррикадой готовится к важному моменту для Луи. Оно заполнено охраной места проведения концерта, вперемешку с собственной командой безопасности Луи, готовясь к тому, что Томлинсон прыгнет и устроит хаос, как он делает это в конце каждого шоу. Гарри иногда скучает по толпе, находясь среди всего этого, но моменты мимолетны; он по-настоящему благодарен и вне себя от счастья от неожиданного пути, по которому пошла его жизнь. Это путь, который он никогда не мог себе представить, от фотографа-фрилансера до официального фотографа одного из лучших живых выступлений в мире. Джош давно нуждался в том, чтобы кто-то заменил его, чтобы он мог должным образом сосредоточиться на производстве видео, и появление Гарри на сцене определенно было кстати для всех участников. Луи был таким самодовольным, когда предложил Джошу взять Гарри ассистентом на испытательный срок, но также пообещал не вмешиваться и не позволять своим чувствам к Гарри влиять на решение Джоша дать ему более постоянную работу. Джош и Гарри идеально подходили друг другу с самого начала, их стили, рабочая этика и чувство юмора идеально совпадали. Это был союз, заключенный на небесах. Гарри не рискует заходить в пространство, где Луи совершает свой забег по баррикадам в данный момент, так как это работа Джоша, но, несмотря на это, Луи точно знает, где он находится. Это стало их ритуалом на каждом шоу в обязательном порядке, их особенным моментом среди всей этой истерии. Стреляют серпантин-пушки, выстреливая красной бумагой к потолку, а затем Луи срывается с места, неистовствует и заставляет охрану преследовать его. Гарри улыбается, с благоговением наблюдая за происходящим. Его бойфренд представляет собой гребаную угрозу, и это лишь малая часть того, почему он так его любит. Гарри был обречен с первого дня их встречи — несмотря на то, что его окатили ледяной водой, — но даже при этом Гарри знает, что у него никогда не было шансов. Луи Томлинсон многогранен: дерзкий, энергичный, сексуальный за пределами всех фантазий Гарри, щедрый, с сердцем, переполненным добротой, умный, забавный, острый на язык для тех, кто перечит ему, или для тех, о ком он заботится, и многое другое, что Гарри не смог бы сформулировать, даже если бы у него были тысячи жизней. Луи высвобождается и ныряет под протянутую руку Джони, мчась к следующей позиции на баррикаде, находящейся примерно в двадцати метрах от того места, где стоит Гарри, исполняя «Kill My Mind» для своих обожающих фанатов. Гарри знает, что сейчас произойдет, и подносит камеру к своему лицу. Луи вскакивает, наклоняясь к счастливчикам в первом ряду. Их руки ласкают его шею и грудь, цепляясь за него, проводя пальцами по обнаженной коже, решительно, но в то же время нежно. Песня подходит к концу, время, проведенное Луи около баррикад, подходит к концу еще на одну ночь, но Гарри запомнит ее навсегда. Он выжидает момента, легкая усмешка кривит его губы. Затем Луи поворачивает голову, смотрит прямо на Гарри, ухмыляется и с вызовом поднимает брови. Десятки людей хватаются за него, кричат, плачут, пытаются подойти хоть немного ближе, прикоснуться, погреться в сиянии Луи, но Луи смотрит только на одного человека в зале. Гарри делает снимок. Луи широко улыбается, когда Гарри опускает камеру. Он чертовски дразнит, но Гарри уже привык к этому, и это, конечно, ни капельки не вредит их сексуальной жизни. Луи спрыгивает вниз, и охрана ведет его обратно к лестнице, пока он поправляет рубашку и джинсы. Сейчас он слегка взъерошенный парень Гарри, но у этой рубашки не будет ни единого гребаного шанса, как только они останутся одни в своем номере отеля, может быть, даже раньше, если Гарри сможет утащить Томлинсона в какое-нибудь уединенное место за кулисами. Команда уже привыкла к этому и всегда обходит их стороной, когда Гарри берет Луи за запястье и тянет его за собой, чтобы сжечь избыток адреналина. Сегодня вечером Томлинсон усиленно выступал на сцене, практически умоляя Гарри погубить его, и Луи всегда получает то, что хочет. Всегда. Гарри пробирается за кулисы в хаос, но он не сразу видит Луи, что странно, поскольку обычно его окружает команда. — Привет, Мэтт. Где… Кто-то хватает Гарри сзади, обвивая руками его талию. — Привет, малыш, — произносит Томлинсон над ухом Гарри. Гарри улыбается и поворачивается в объятиях Луи, обнимая его. — Привет, засранец. Луи приподнимается на цыпочки и запечатлевает потный поцелуй на губах Гарри. — Привет, на себя посмотри. У меня для тебя сюрприз. — Ты готов? — спрашивает Джони, появляясь рядом с ними. — Машина снаружи. Гарри в замешательстве наклоняет голову, глядя на Луи. — Сюрприз? — Мммм… Подумал, что мы могли бы заново пережить наше первое свидание. Глаза Гарри расширяются. — Ты арендовал яхту? — Безусловно, — отвечает Луи с оттенком гордости. — Вообще-то, ту же самую. Нас ожидает ужин, и я попросил их приготовить джакузи с нашим любимым красным вином. — 1982 года? — Только я и ты. Гарри любит его так сильно, что его сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди. — Блюз виноградного сока, малыш? — Как насчет того, чтобы на этот раз попытаться избежать похмелья, м? Гарри наклоняется и шепчет в губы Луи. — Договорились.
