Кровавая Хагинбана

Я усталый робот, дырявый бак. Надо быть героем, а я слабак. У меня сел голос, повыбит мех, и я не хочу быть сильнее всех.

Вера Полозкая.

Мандраж. Вот что чувствовал Такемичи, идя на собрание Тосвы. Прошло четыре дня с тех пор, как они виделись с Майки. Ханагаки не знал, что ему думать о этой ситуации. Он боялся заблуждения о том, что может нравится Майки. Если нравится, то почему тот просто молча ушёл из его дома? Почему был так напуган? Посчитал, что поцелуй был ошибкой? – Аааа, как же я устал! – Такемичи в сердцах пнул камень на обочине, пытаясь выместить на нем свою досаду, но, как и подобает неудачнику, лишь больно ударился пальцем на ноге. Голова трещала от мыслей, а на душе было неспокойно. Чувство, будто грядет что-то ужасное не покидало сердце. ××× Манджиро нервничал, как никогда. Нет, в своём решении он был уверен, но вот грядущая встреча с Такемичи пугала его. В последнее время он слишком часто испытывал это, ранее незнакомое, чувство. Он боялся за друзей, боялся за свою банду, боялся своих чувств, страх быть непонятным и потерять любую связь с возлюбленным лип к сердцу, подобно битуму. Боялся очередного приступа боли и кашля. – Кенчик, давай покончим с этим поскорее. Я слишком устал. – Не передумал? Ты не обязан этого делать, мы ведь нашли способ вылечиться от этой поеботы. – Дракен тоже боялся. Боялся потерять ещё одного члены семьи. Он просто не вынесет этого. Его сердце уже разбито, а Майки своим решением стирал его в порошок. – Нет, не нашли. Я не собираюсь ложиться под нож какого-то психа. – И что же, по твоему лучше просто сдохнуть? – Почему же «просто»? – Майки весело улыбается, глядя на друга. – Если верить тому, что написано в дневнике Шиничиро – будет совсем не просто, но зато очень романтично. Дракен сжимает зубы. – Это, блять, не шутка! И твоя гребанная ваза с лилиями дома – это совсем не смешно. Если есть шанс, то мы должны использовать его. ××× Пару дней назад они вместе нашли толстую тетрадь в комнате Шиничиро. Старая и потертая, исписанная мелким почерком брата. Они бы даже не стали открывать её, но надпись «Майки» не оставляла выбора. Написанное повергло в шок Дракена и расставило все по местам для Майки. Ханахаки. Так назвал брат это проклятье. Оно коснулось и его тоже. Он готовился умереть с цветами в сердце, но погиб раньше от руки малолетнего хулигана. Если верить записям – так даже лучше, Майки впервые был благодарен Кадзуторе. Проклятье безответной любви. Так романтично, совсем не подходяще для главаря гопников. Вместе с чувством влюбленности в лёгких человека появляются семена, которые не несут никакой опасности, пока ты не понимаешь, что взаимностью тебе не ответят. И тогда начинают расти цветы. В лёгких, на руках, на груди – по всему телу. Доброе отношение и забота со стороны возлюбленного человека замедляет рост цветов, но не остановят. Они будут появляться целыми букетами, пока тебе не ответят взаимностью или пока ты не умрёшь. Дракен тогда сразу начал собираться, трындеть о том, что стоит попытаться, рассказать обо всем Мичи, «а вдруг…». Но Майки не двигался с места, продолжая читать – «…но Майки, будь осторожен. Если тебя отвергнут, то цветы начнут расти в твоём сердце. Они и так начнут, но не сразу. Человек может солгать, желая спасти твою жизнь, но сердце не обманешь – после твоё тело превратится в цветник за считанные часы.». И они никуда не пошли. Кенчик испугался за Майки, а Майки не хотел взваливать на Такемичи ещё одну ответственность. На последней странице были контакты человека. Имя и адрес. Шиничиро утверждал, что тот сможет вырезать проклятье с корнем. Разрезать грудную клетку и очистить лёгкие и сердце от семян. Вырвать любовь. «После этого ты не сможешь любить. Никого и никогда. Проклятье перестанет работать». Этого Майки не хотел. Его любовь принадлежит Такемичи и так будет до конца его дней. Поэтому он продолжал вырывать цветы из своего тела и с глупым хихиканьем ставил их в вазу на кухонном столе. Кенчик был в бешенстве. ××× Как же. Он. Устал. – Начинаем собрание!