Кровавая Хагинбана

Токийская Свастика в полном составе стояла перед храмом. Майки посмотрел на луну, которую вот-вот должны скрыть тучи. Собирался дождь. Вдох. Выдох. – Несмотря на большие жертвы Тосва одержала победу в войне с Поднебесьем! Благодаря вашим стараниям мы закрепились на верхушке группировок в Японии, – банда взрывается радостными криками, тут и там слышен свист, на лицах каждого – гордость. Майки переводит взгляд на Такемичи, но тот стоит ровно. – Эпоха, что мы с вами создали… сколько поколений она застанет? Я хочу уйти на пике славы! – На лицо Такемичи набегают тени, а Кенчин кривится от двойного смысла этих слов. – Поэтому! – Чтобы перекричать взволнованную толпу приходится повысить голос и истерзанное горло отзывается лёгким першением. – С сегодняшнего дня Токийская Свастика официально распущена! Мы уйдём на пике, не прогнившими и не обезумевшими от власти. И на небесах мы все будем удостоены чести! – Майки, какого черта? – Что происходит? – Дракен, ты знал? – Как же так? Ряды бывших бандитов жужжит от возмущения и непонимания. Они не согласны с командиром, но из глубоко уважения никто не противоречит ему в открытую. – Я горжусь каждым из вас, ребята, и благодарен за вашу верность. Тосва! ××× Такемичи будто по голове ударили. В ушах звенело, он смотрел на Майки, но тот расплывался перед глазами. Кто-то кричал, кто-то плакал, некоторые молча переваривали сложившуюся ситуация. Ханагаки был оглушен. Он пришёл в себя только, когда ласковый голос позвал его по имени и обнаружил, что остался на площади один. Все остальные уже разошлись, а он даже не заметил. Как долго он тут стоит? – Мичи. Майки ласково и несмело улыбался ему. Такемичи пытался припомнить, видел ли когда-нибудь такую улыбку на лице друга и не смог. «Что происходит?» – Уйти на пике славы, говоришь? Манджиро, не думаешь, что нам стоит поговорить? – Да. Слушай, я хотел извиниться за тот раз. Я поцеловал тебя, не зная хочешь ли ты этого и… – Ты ушел. – Упрек в глазах Такемичи был виден даже слепому. – Забрал мой первый поцелуй и ушёл. Шок. Майки отступает на шаг. Кусает щеку. Шарит глазами по темной площади храма, сминая хагинбану в руках за спиной. Первый. – Почему ты распустил Тосву, Майки? – Так было нужно. Тосва – моя, и она уйдёт вместе со мной. К тому же, все от этого только выиграют, верно? Хорошее будущее, ты ведь за этим здесь. – Я здесь из-за тебя и я вижу, что с тобой что-то не в порядке. К черту это все. Майки никогда не был трусом и становится им перед самым концом не собирался. Он больше не мог сдерживать свои эгоистичные желания. – Не в порядке. Я не в порядке, – Он поворачивается назад и сокращает расстояние. Теперь между ними нет места даже для святого духа. Одной рукой берет Такемичи за подбородок и смотрит прямо в глаза. – Сейчас я поцелую тебя, – Даёт ему шанс отступить, но Мичи упрямо смотрит в ответ, во взгляде целый океан эмоций. И накрывает его губы своими. Этот поцелуй не похож на тот, что был в прошлый раз. В нем нет нежности и спокойствия. Этот поцелуй жадный, горячий и отчаянный. Сано рычит и двумя руками обхватывает лицо Такемичи. Их зубы сталкиваются и кусают, языки сплетаются и Ханагаки запускает свои руки в чужие волосы. С неба срываются тяжелые капли, на которые никто не обращает внимания. Майки отрывается от губ и прихватывает губами кожу возле уха. Стон, от которого его тело покрылось мурашками. Все тело будто прошибает электрический разряд. Наконец Майки отпускает, боясь потерять контроль. Оба парня тяжело дышат, но рук не убирают. Большие пальцы нежно гладят скулы Такемичи. – Ничего не говори, пожалуйста, – Лицо Сано посветлело, на щеках весёлый румянец. Ему наконец-то легче. – Твой ответ может убить меня. Такемичи болезненно хмурится, вспоминая смерть Майки и убирает руки из его волос. Тогда он улыбался почти так же. И тут он замечает красное пятно на периферии своего зрения. – Что это? Майки смотрит на цветок, про который совсем забыл. Тот был вырван в районе сердца прямо перед собранием. – Оу, это тебе. – Такемичи берет цветок в руки и морщинки на его лбу наконец разглаживаются. – Я сам их выращиваю. – Добавляет Майки и громко смеётся. Ему действительно кажется это забавным. Но Такемичи серьёзен. – Почему ты не в порядке? Если ты скажешь мне – я смогу помочь. Майки потупил взгляд, но не переставал улыбаться. В глазах улыбка не отражалась. Тучи продолжали сгущаться, и дождь расходился не на шутку. – Я люблю тебя, Мичи. Поэтому. А в ответ тишина. Она оглушала и отдавалась болью в сердце и ребрах. Удушье накатило с двойной силой. Согнувшись пополам, Майки закашлялся. «Люби меня, Такемичи. Люби же, блять!». Какой же дерьмовый расклад получился. С неба льёт в три ручья, на парковке ждёт взбешенный Кенчик, а он блюет кровью на глазах у любимого человека. Лепестки похожи на кровавые сгустки. Они с трудом покидают тело побледневшего парня и теряются среди грязи и дождевой воды. На плечо ложится рука. – Я ведь говорил, что… – Такемичи делает паузу, дожидаясь пока пройдёт приступ кашля. – Что тебе нужно принимать лекарство. Майки утирает рукой брызги крови со рта, разгибается и поворачивается к тому лицом. Майки признался ему и он не ответил. Что ж, он был к этому готов. Вот только теперь Кенчик убьёт его раньше, чем проклятье. – Все будет хорошо. Не волнуйся, Мичи. Меня ждёт Дракен, пора… Он делает уверенный шаг, чувствуя, как сердце прокалывает молодой росток.