Try to help me again

— Мин-и, может, хватит есть конфетки и пить чай на ночь? Поправишься, солнышко, — говорила мама своему ребёнку, когда тому просто-напросто хотелось сладкого. — Нам завтра к твоей тёте ехать, штанишки и футболочку я подготовила, только тебе ведь не хочется проснуться с отёками и не влезть в одежду? — довольно-таки худенькая женщина присела на корточки перед сыном, взяв того за детские ручки. Вот только Чимин почему-то не ответил. У него слезы на глазах появились из-за того, что даже здесь, даже в родном месте говорят про его вес. Пак, незаметно для матери, попытался вытереть ладошкой глаза, чтобы не полились слезы, но она всё равно заметила. Скрывать эмоции дети редко умеют. И нужно ли? — Чимин, прости… — с сожалением сказала женщина, обняв ребенка. — Прости, солнце, я не хотела тебя задеть… Прости. Интересно, а если Чимин спросит мать про этот (и не только) случай, то она вспомнит? Наверняка она забыла. А сын помнит, и слишком отчётливо. К сожалению. Ему, несомненно, стоило забыть. Жить было бы легче, не повторяй близкие обидные слова о том, что у малыша проблемы с перееданием. Что уж думать, если даже дальние родственники могли бестактно кинуть несколько колких фразочек Чимину. И чаще всего это ему говорили за семейными застольями. С детства Чимин наблюдал за тем, как его родители стремились похудеть с помощью массы диет и ежедневных домашних тренировок. Они не заставляли сына делать то же самое, но иногда говорили про то, что было бы неплохо сбросить вес, ведь «жирок на животике» и «мягенькие ляшечки» ему, по их словам, не шёл. Хотел бы Чимин думать, что люди любят-то не за вес. «Интересно, а что будет, если я однажды похудею?» — эта мысль проскакивала у Чимина в голове, назойливо заставляя появиться желанию похудеть. Маленький ребёнок задумался о том, что стоит сбросить килограммы. Звучит немного… Абсурдно? Вот только для того, чтобы уменьшить цифры на весах хоть сколечко, по словам родителей, нужно сидеть на диете и перестать есть булочки по ночам. Но это слишком большая жертва для Чимина. Для восьмилетнего Чимина. Ну, а через несколько лет многие сладости, которые ему дарили, летели в мусорку. В школьном коридоре стоял гул бодрых голосов. Жаль только, что Чимин шумиху не очень любил. Он предпочитает сидеть тихонько за партой и рисовать у себя в черновике. В школе ребёнку не удалось завести друзей, но с соседом по парте, бывало, перекидывался парочками фраз. Да, Чимин казался немного необщительным семиклассником. Что поделаешь, застенчивость не являлась его положительной чертой. Даже был случай, когда классная руководительница звонила родителям Чимина из-за того, что тот ни с кем практически не общается, а на переменках только и делает, что рисует. В противовес мысли, что школьник попросту не может расстаться с рисованием, она предполагала то, что Чимин банально не может поладить с одноклассниками. И второй вариант являлся наиболее правдивым, так как рисование Паку до ужаса приелось. Но, к сожалению, пока все развлекались в коридоре или на улице (хотя редко когда им разрешали на улицу выходить, особенно зимой, чтобы не убились на льду), то Чимин просто не знал чем заняться. Вообще даже идей не было. — Ту-ту-ту… — тихо пробубнел под нос Чимин, смотря на собственное творение. Нет, это не похоже на шедевр, но зато мальчик развлекся на перемене. Скоро должен прозвенеть звонок, чему Чимин несказанно радовался. Он практически всегда ждал урока, лишь бы не сидеть за партой в одиночестве. — Мам, я же говорил, что сегодня не смогу. Мне нужно на фитнес. Скажи тёте Ким, что я не приду, — негромко сообщил одноклассник по телефону. Пак, невольно подслушав, отвлёкся от своего рисунка. Семиклассник ходит на фитнес… Странновато ли это? Возможно. Чимин раньше думал, что в спортзал можно только с восемнадцати, но раз можно даже с тринадцати, то… — Минхёк, подожди! —повернувшись назад, вмиг промолвил Чимин школьнику, который собирался уходить погулять с друзьями. — Ты на фитнес ходишь? — спросил с искренним интересом парень. — Да, буквально неделю назад записался. Хотя, наверное, правильнее сказать, что мне предложили родители туда записаться, но это уже другая история, — ответил тот, глядя на пухленького паренька с лёгкой улыбкой на лице. Нет, Минхёк не из тех, кто обижает других из-за лишнего веса. Хоть дети и довольно-таки жестокие, но Чимину повезло с одноклассниками в принципе. Они его не чмырили за полноту, не обижали. Действительно редкость в наше время. Даже в садике преподаватели могли иногда спросить у Пака, почему он так много кушал, а тут дети оказались более воспитанными, чем взрослые. — А что? — Я это… Можешь дать контакты своего тренера? Я тоже хочу попробовать на фитнес сходить. Вдруг понравится, — неуверенно говорил Пак, желая поскорее связаться с… Стоп. Нужно же ещё поговорить с родителями по поводу этого. Как они отреагируют? Вдруг не разрешат? Вдруг посчитают это ненужной тратой времени? Хотя, они сами порой, пусть и в мягкой форме, могли сказать, что их сыну пора худеть… — Да, конечно. Секунду, — сказал тот, достав телефон, и начал искать нужный контакт. — Нашел. Вот, — он протянул гаджет, чтобы Чимин записал номер. — Спасибо! — Чимин с воодушевлением и улыбкой на лице стал записывать номер себе в черновик. Возможно, он наконец-то похудеет. Возможно ли то, что он наконец-то станет увереннее в себе, если похудеет?

***

Домой Чимин вернулся с приподнятым настроением. А как же иначе, ведь у него зародилась надежда на то, что там, в спортзале, ему помогут стать нормальным. Помогут стать идеальным. — Мама, папа, я дома! — крикнул до ужаса счастливый Чимин, наспех стаскивая ботинки и скидывая рюкзак с плеч. — Такой радостный вернулся. Что, хорошую оценку получил? — с теплой улыбкой на лице спросила мать, держа в руках бутылочку с жидкостью для мытья окон. На самом-то деле, она видела сына таким счастливым редко, а особенно после школы — это вообще скорее нонсенс, который происходит когда-то никогда. — В общем… — Чимин не знал как лучше начать. Хотя, лучше всего сказать сразу и не тянуть. Как-никак, его родители не сильно любили, когда их сын тянул кота за хвост. — Можно я пойду на фитнес? — На фитнес? — переспросила женщина, а через секунду пришел отец, а на его лице читалось легкое удивление. Раньше их сын занимался танцами, но бросил, а после этого он к спорту больше не тянулся. Наконец-то он прозрел и решил заняться собой? — Мин-и, ты правда этого хочешь? — на вопрос матери Чимин уверенно кивнул. Она, на самом-то деле, не слабо волновалась за ребёнка, ведь ни с того ни с сего он решил ходить в спортзал. Ему всего лишь тринадцать. Недолго поразмыслив и придя к выводу, что он наверняка не один будет туда ходить, волноваться было не о чем. С другой стороны, он решил взяться за спорт, так что… — Ну, тогда завтра съездите с папой в спортз… Постой-ка, а контакты тренера у тебя есть, чтобы связаться? Или администратора хотя бы? — Есть. Сейчас, — Чимин с довольным лицом подошёл к рюкзаку и достал оттуда черновик, куда записывал номер. — Вот. — Тогда завтра папа тебя запишет. А пока иди отдыхай, Мин-и, завтра тебя ждёт непростой день, — сказала мать, ласково погладив сына по голове. Женщина испытывала искреннюю радость за сына, потому что он наверняка сможет похудеть. Она верила в него. Чимин даже сам в себя ненадолго поверил.

***

В зале занималось немалое количество ребят. Чимин надеялся, что станет такими же, как некоторые на вид крепкие парни. Пак подметил, что здесь находился его одноклассник, который вот-вот собирался уходить, видимо, достаточно позанимавшись. Осматриваясь, он заметил неподалеку ещё одного подростка, на первый взгляд, одногодку. Если в школе знакомство, ещё в первом классе, не удалось из-за его стеснительности, то возможно ли, что здесь Чимин найдет друзей или хотя бы приятелей? На вид запримеченный школьник казался нормальным, адекватным и до ужаса знакомым… — Здравствуйте. Я бы хотел записать сына на фитнес, — попросил отец Чимина, глядя на администаторку, сидящую за высоким столом с блокнотом в руках. — Здравствуйте. Да, конечно, — сказала она, отложив блокнот и начав записывать что-то в компьютере. В это время Чимин мельком глядел на тренажёры, а также смотрел на то, как другие тренируются. У некоторых мужчин были слишком массивные мышцы, руки, ноги, но Чимин не за этим пришел сюда. Он хотел просто сбросить вес, не более, а не накачать себе всё, что только можно. Увидеть отвес это единственное, что ему нужно. — Отлично. Можете проходить. Ваша тренерка скоро подойдёт. Можете пока переодеться в спортивную одежду, мужская раздевалка вон там, — молодая девушка указала рукой на одну из дверей и, напоследок улыбнувшись посетителям, стала что-то писать в своем блокноте. — Точно, я забыл достать из багажника сумку с одеждой… Сейчас прийду, подожди меня здесь, — проговорил отец Чимина, уже направляясь к выходу из спортзала. — Ты же Пак Чимин, верно? — спросила девушка в спортивной форме, держа в руках небольшой листочек. На её вопрос Пак уверено кивнул головой. — Ага, хорошо. Здравствуй, меня зовут Ли Ёнми. Я буду твоей тренеркой. Думаю, мы с тобой поладим, — доброжелательно сказала она, глядя на Чимина. По стилю общения легко догадаться, что Ёнми довольно давно работает в зале, из-за чего Паку хотелось с ней общаться. — Что ж, с какой целью ты пришел в спортзал? — Я хочу похудеть, — сразу же сказал парень, смотря внимательно на девушку. Она на вид в меру накаченная, но в то же время выглядит максимально стройной, будто занимается спортом всю жизнь. Ну, или же худеет всю жизнь. Или с генетикой повезло… Слишком много вариантов, но Чимин даже не станет гадать, ведь это не его дело. Сейчас он — клиент, который хочет добиться желаемых результатов. — Отлично. С целью мы определились. Тогда занятия пройдут в понедельник, среду и пятницу, чтобы не сильно тебя нагружать. Да и плюс ко всему, ты ещё подросток, так что тебе не стоит ежедневно тренироваться и слишком сильно упорствовать. — Чимин, вот твоя одежда, — отец Пака подошёл к сыну и отдал небольшую сумку с одеждой, а затем поднял взгляд на девушку, которая стояла перед школьником. — Здравствуйте. — Здравствуйте. Как я поняла, вы отец Чимина, — спросила она, а далее продолжила: — меня зовут Ли Ёнми. Я тренерка вашего сына. Рада знакомству. — Взаимно. Я пойду, — он коротко кивнул головой тренерке и обратился к сыну: — заберу тебя после занятия. Хорошо поработай! — а затем, мужчина, похлопав Пака по плечу, покинул спортзал. Чимин неспеша пошел в мужскую раздевалку. И только сейчас понял, что ему нужно переодеваться здесь. Здесь, где есть куча людей. Даже пускай и своего пола, но всё равно чужих людей… Возможно, это была не самая лучшая идея — идти в спортзал. Другие ведь будут видеть его тело. Его полное и уродливое тело с кучей растяжек. Чимин успел десять раз себя мысленно ударить за то, что загорелся начать занятия. Для него переодеваться перед чужими то же, что и самые настоящие мучения. Но пока никого не было в раздевалке, Чимин смог быстро переодеть повседневные штаны, футболку и кроссовки на спортивные, но когда он переобувался, то в раздевалку зашёл тот самый подросток, которого Чимин увидел ещё в зале. Они встретились взглядами, но ничего друг другу не сказали. Логично — они все ещё не знакомы. Ладно, у них впереди целая куча времени побыть вместе в одном помещении, возможно, подружатся. Ключевое слово — возможно. Чимин, наконец-то переодевшись, вышел из раздевалки и подошёл к своей тренерке. Та сказала, что на следующее занятие составит план диеты, а пока что она проведёт вводную тренировку. Своей сосредоточенностью и видным профессионализмом Ёнми смогла смотивировать своего подопечного, хотя, Чимин сам был готов к тому, чтобы усердно работать ради красивого тела. Чтобы достичь того идеала, который был у него в голове. — Так-с, нужно ещё сделать взвешивание, чтобы сравнивать результаты дальше, — неспеша сказала тренерка Чимину. Приплыли. Пак уже долго не становился на весы, и не знал, сколько точно весил (и знать не хотел, чтобы не расстраиваться). Но чёрт возьми, услышать прямо сейчас… Самое главное — не расплакаться посреди зала из-за того, что он набрал еще сильнее. Хотя и понимал, что главное не это. Куда важнее не опустить руки в самом начале. Как же страшно. Хоть бы тренерка не назвала вслух увиденное. Хоть бы не стала смеяться. Хоть бы не осуждала. Хоть бы, хоть бы, хоть бы… Не слишком ли много страхов у Чимина перед обычными цифрами? — Ага, отлично, записала, — и после этих слова Чимин с облегчением выдохнул. Он благодарен вселенной, что девушка не произнесла цифры. Ведь Чимин сам не стал смотреть.

***

— Молодец, так и продолжай! — подбадривала тренерка школьника, ранее показав, как правильно делать упражнение. — Стой, стой, стой, подожди, — обратилась она уже к другому парню. Видимо, он пользовался тренажёром неправильно. — Всё, молодец, так держать! — сказала она тому, а затем продолжила: — Так, ребята, я отойду на секунду. Ты можешь отдохнуть минуту, а затем приступай к следующему подходу, — обратилась она к тому, — а ты, — уже обратилась к Чимину, — продолжай, у тебя ещё восемь раз на этом тренажёре, а немного отдохнув, перейдешь к другому, — после сказанного девушка ненадолго отошла к администраторке. Скорее всего, им нужно кое-что уладить или же решить. В это время Чимин, из-за невыносимой сложности, на секунду расслабился, дав мышцам отдохнуть, но тут же вспоминал, ради чего он вообще сюда пришел. Нет, просто так он не сдастся. Просто так он не остановится на пути к идеальному (читайте как худому) телу. — Ты теперь немного неправильно делаешь. Нужно делать упор здесь на мышцы живота, а не ног, — послышался позади Чимина приятный голос. Это точно говорил не массивный мужчина, которых здесь довольно-таки много. — Попробуй напрячь пресс, — снова. Только сейчас Чимин увидел, кто говорил, так как говорящий встал рядом с тренажёром, на котором занимался Пак. Это был тот самый, по предположению, одногодка. — Давай, попробуй, — повторил он. Чимин, переведя взгляд на тренажёр, сделал то, что ему говорили. И правда, так мышцы он ощущал куда сильнее, чем ранее. — Молодец! — Спасибо, — проговорил Чимин, повернув голову туда, где стоял парень, но уже шёл делать свой второй подход. А у Пака появился вопрос: почему он ему помог? На лице у Чимина появилась скромная улыбка. А парень, увидев, безумно хотел запомнить искреннюю улыбку надолго. Уж слишком он любил помогать остальным.

***

— Стой, подожди, — сказал Чимин, догнав того парня, который уже собирался уходить из зала. Прошло уже чуть больше трёх дней, как эти двое занимаются в одном помещении, как школьник помогает Паку с некоторыми упражнениями, когда тренерка отходила на минутку. А Чимин до сих пор банально не знал его имени. — М? Что-то случилось? — спросил парень, еле заметно приподнимая уголки губ от того, как нелепо смотрелись растрёпанные после тренировки волосы Чимина. — Как тебя зовут? Всё время, из раза в раз забывал тебя спросить об этом. — Юнги. Меня зовут Мин Юнги. А тебя, я точно помню, Пак Чимин. Только не говори, что ошибаюсь, я себе этого не прощу, — сказал Юнги с неким сарказмом и слегка усмехнулся, из-за чего его глаза стали немного походить на кошачьи. «Кот Мин Юнги», — Чимин запомнил. — Не думал, что ты запомнишь, — слегка удивился Чимин. Хотя, возможно, у него просто хорошая память на имена. Тогда, ничего удивительного. — Могу ли я спросить, где ты занимаешься гимнастикой? Почему Чимин спросил об этом? Потому что Чимин узнал в нем себя. Он так же раньше был увлечённым танцами. Потому что его пластичность тела и то, как он отдавался каждому движению, сводили с ума.

Flashback

Занятие с тренеркой закончились уже давно — они занимаются не больше полутора часа, а затем то, что делает Чимин или Юнги не на ее ответственности. Они могут заниматься в одиночку, тренироваться на других тренажёрах, бегать на беговой дорожке, висеть на турниках —этого им никто не запрещал. Тренерка уже с Паком не занималась в тот день, ведь время закончилось и школьник сделал все нужные упражнения. Она уделила внимание Юнги после их совместных занятий по фитнесу. Чимин пытался освоить один из никем не занятых тренажеров. Людей в зале практически не было: только Ли Ёнми, Юнги, Чимин и администраторка. Всё потому, что рабочее время зала подходило к концу, но Чимин хотел оставаться подольше, чтобы потратить остатки сил именно в зале. В перерыве от упражнения, Пак взял бутылку и сделал пару глотков воды. Чёрт, как же хорошо он сегодня поработал. Он планировал сделать ещё последний подход и идти домой. Вот только… — Отлично, видео есть, теперь можешь начинать. Нам нужно хорошо подготовиться к выступлению, — сказала тренерка Юнги, отойдя от него самого подальше. Мин стоял посреди просторного, но пустого спортзала. «Что он собирается делать?», — с интересом, слегка наклонив голову в бок, подумал Чимин, глядя на Юнги, стоящего с опущенной головой. Но когда заиграла музыка… Чёрт, Чимин мог поклясться, что так завороженно на человека он никогда не смотрел. Юнги двигался так плавно, что любые гимнастические движения, которые он делал, смотрелись как отдельный вид искусства, на который Чимин смотрел и не отрывался. Плевать он хотел на последний подход на тренажёре. Тут Мин, чёрт возьми, Юнги, от которого взгляда не оторвать.

End of flashback

— Правильнее сказать, что занимался. Я ушел оттуда недавно, так как я понял, что это совершенно не моё, но, по просьбе Ли Ёнми, смогу выступить на одном мероприятии. На улице, где расположен наш спортзал, есть кружок по гимнастике, — неспеша ответил Мин, засунув руки в карманы объёмных штанов. — Ничего себе. Удачи тебе на выступлении. Ещё кое-что… Мы случайно не в одной школе учимся? Ты мне кажешься слишком знакомым, но я не могу понять, почему. — Возможно, ты прав, на физкультуре, наверное, могли встретиться. Вот только я всегда на скамье сижу. Не люблю эти командные игры, — Юнги пожал плечами и вспомнил, как иногда мог наблюдать за играми одноклассников и параллели, но сам участия практически никогда не принимал. — Точняк! А я то думал и гадал, где видел тебя… Кстати, почему ты мне помогаешь на тренировках? — не подумав, спросил парень. Правда не подумав. Просто захотел он помочь и все, разве здесь должна быть какая-то причина? — Я люблю быть полезным. Если нужна помощь — обращайся, — проговорил Юнги, поправив капюшон Чимина. Вот только Юнги не явился на следующее занятие. И на следующее за ним тоже. Помощи ждать не от кого, нужно справляться самому. Не в плане упражнений — они были хоть и тяжёлыми, но куда тяжелее то, что от Юнги и след простыл. Больше не было того, кто хоть как-то мог разбавить обстановку в зале. Почему он не сказал… Максимально глупый вопрос. Они практически не знакомы. Да и у них нет контактов друг друга как минимум. Может, стоит спросить у тренерки по поводу этого паренька? Тоже глупо. И что Чимин скажет? «Простите, не знаете, где Юнги пропал, я по нему скучаю»? Проще подождать, и, возможно, он придёт. Если нет, то… — Точно! — негромко сказал Пак, вспомнив, что они раньше иногда пересекались в школе. Только проблемка: Чимин не видел Юнги в школе уже долгое время. Даже на физкультуре или в школьном коридоре они не пересекались. А может, спросить у его одноклассников? Черт, какой же бред. — О чем я вообще думаю, — пробубнел себе под нос Чимин, резко встряхнув головой. Он сидел в раздевалке, ожидая, когда начнётся занятие. В помещении вместе с Паком находились еще двое, но школьник тех не замечал, ему нет никакого дела. Ребята собирались домой, попутно разговаривая между собой. Так что хоть думай вслух — они вряд ли обратят внимание. Хоть что-то радовало. Чимин поднялся со скамейки, взял бутылку с водой и вышел из раздевалки, глазами ища Ли Ёнми. А она уже висела на турнике. Похоже, девушка занималась спортом каждую секунду своего времени. Практически каждый раз, когда Пак смотрел на нее, она то на тренажёре занималась, то гантели поднимала. Но Чимин не видел на ее лице сегодня улыбку. Скорее… Взволнованность? — О, Чимин, здравствуй, — сказала тренерка, а затем спрыгнула на пол и быстро подошла к парню. — Возможно, прозвучит глупо, но я должна это спросить. Ты занимался гимнастикой? — Чимин видел в ее глазах надежду, а на лице читалось «Прошу, скажи, что да». Вот только он, к сожалению или к счастью, не занимался гимнастикой, только танцами. Пака удивило и то, что Ёнми просто с ноги спросила об этом, что стало для школьника неожиданностью. Однако он понимал, что девушка не станет спрашивать взрослых накаченных мужчин о гимнастике. — Юнги не сможет выступать, так как лодыжку повредил, а заменить его нужно срочно, времени остаётся совсем немного, — так вот куда пропал Юнги. Значит ли это, что они все ещё смогут встретиться в этом спортзале? «Так, соберись, Чимин», — подумал парень, надеясь, что Юнги больше не появится в его мыслях. Но своими надеждами он скорее обманывал себя, ведь знал: он появится у Чимина в голове ещё не один раз. Хотя, Пак испытывал радость, ведь Мин никуда не пропал. С его появлением в зале становится куда веселее заниматься и идти к своему идеалу. Идти к мечте вместе с запавшим в душу Юнги. — Здравствуйте. Нет, гимнастикой я не занимался, но… — может, стоит сказать, что тоже мог бы выступить? Расстраивать тренерку как-то не хотелось, он и не умел отказывать. Его этому никто не учил, — я занимался танцами. Возможно, я бы мог… — Отлично! Чимин, что ж ты сразу не сказал? — перебила того Ёнми, хотя и догадывалась. Пака она не спрашивала о гимнастике, и, видимо, зря. Школьник мог стать запасным вариантом, спроси та у него ранее. — У нас есть полторы недели, это где-то пять занятий, так что мне нужно найти что-то подходящее тебе. А, возможно, у тебя есть какой-то танец, который ты бы мог представить? — Я занимался танцами довольно-таки давно, где-то год назад, поэтому мне нужно подумать и вспомнить. — Ты меня очень выручишь, если выступишь! Тогда, подумай когда придёшь домой, а пока что иди делай разминку, — девушка уже собиралась продолжить своё занятие на турнике, но, видимо вспомнив что-то, подошла к небольшой лавочке в зале. На ней лежали несколько листов бумаги и ручка. Она взяла один из них, который выделялся неярким оранжевым цветом. — Вот, — она передала Чимину этот листок, а затем продолжила: — я говорила, что составлю план диеты. Там все подробно расписано. Да уж, слишком подробно. И слишком мало. Последний прием пищи, написанный на листочке, ровно в семь вечера. И то, это кефир и сто грамм творога. Несмотря на то, что при первом взгляде на этот листок у Чимина чуть глаза на лоб не полезли, ведь мало того, что в списке ни одного упоминания про что-то сладенькое или (о боже) мучное, так ещё и безумно строгая диета, с точным расписанием продуктов. Указано, какие из них можно есть, а какие нет, и что нужно есть в определенное время. Но, раз это поможет Чимину, то он не против. Ради идеала. Как и было написано, последний раз в этот день Чимин ел в семь вечера. На следующий день он подумал, что для лучшего результата он должен убрать из «ужина» творог. Лишние калории, которые могут потом отложиться на боках. Ещё через неделю Чимин не стал ужинать вовсе. Почти. Вот только… — Чимин, у тебя же вроде бы диета. Зачем ты на фитнес ходишь? — сказала мама Пака, заходя на кухню после обеденного сна. На часах практически четыре часа, а Чимин сидел за столом и тянулся руками к печенью в небольшой тарелке. Оно так и манило взять хотя бы одну штучку и побаловать себя этой сладостью. И Чимин был несказанно рад, что мать остановила от срыва. Остановила его от того, о чем бы он жалел следующие несколько часов, а потом и вовсе отрабатывал печеньку, словно съел целую пачку. Чимин думал, что последний прием пищи у него был в пять, когда он позволил себе сладкое аппетитное яблочко, которое лежало на столе. Но он ошибся. — Чёрт, ну хватит уже урчать, — совершенно тихо сказал он, надеясь, что его живот послушается и наконец-то перестанет урчать. Но ведь правда, школьник испытывал неописуемый голод, о чем организм ему говорил, нет, кричал всеми возможными способами. Но Чимин не собирался останавливаться. Он уже видел небольшие результаты в зеркале и на весах — минус килограмм и семьсот грамм, но ему было мало. Раз уж начал худеть и «заботиться» о себе, то должен продолжать. Иначе ради чего это всё задумывалось с самого начала? — И как мне уснуть? — пробубнел вслух он, когда живот неприятно скрутило. Пак ворочался в кровати уже больше часа, но из-за неприятных ощущений в животе уснуть не мог. Это просто невозможно. Такое чувство, что организм съедал себя сам изнутри, но страдал при этом Чимин. Невыносимо. А может… В комнате хоть и темно, но луна через окно достаточно хорошо освещала некоторые участки помещения, из-за чего Чимин отлично видел свое отражение в зеркале, когда шел на кухню. Но голод взял верх. Даже увиденная фигура не столько пугала, как желание поесть. Он терпеть уже не мог. Пак разрезал небольшое яблоко пополам и совсем немного трясущимися руками откусил одну из половинок. Какое же это блаженство: наконец-то ощутить у себя на языке хоть какую-то еду. Вот только Чимин съел не только яблоко. Руки потянулись к холодильнику как на автомате. Чимин их не контролировал совершенно. Как же не везло Паку, ведь его организм не понимал, что парню нужно похудеть. Интересно, это у всех так? В холодильнике парень взял тарелку спагетти, которые мама приготовила ещё утром, кетчуп и стал судорожно есть холодные макароны. Его не волновало то, что он утром проснется весь в отёках от съеденного и с плюсом на весах. Его не волновало то, что он наверняка еще долго будет винить себя за этот проступок. Его пока что ничего не волновало, ведь есть хотелось неимоверно. В эту ночь Чимин практически не спал. Он сидел перед унитазом и впервые в своей жизни пытался избавиться от съеденного, но получалось слишком плохо. Пак засунул два пальца в рот настолько глубоко, насколько мог, надавливая на корень языка достаточно долго, но ничего не получалось. В горле саднило, большая часть еды все ещё находилась в желудке, а из глаз лились слезы. Нет, это не из-за того, что он не выдержал диету. Из-за того, что он настолько слабовольный, что не смог остановиться. Из-за того, что жалкий настолько, что сидел практически целую ночь перед туалетом, а мог остановиться на яблоке и идти спать. Чёрт, как же Чимин себя ненавидел в ту ночь. Ненависть преследовала его и дальше. Теперь он, подходя к зеркалу в ванной, старался не смотреть ниже ключиц, ведь знал, что увиденное в очередной раз разочарует. Не удивительно. Отражение в зеркале ему никогда не нравилось. Только сейчас школьник испытывал особое отвращение. То же самое происходило даже тогда, когда он занимался в зале, полном зеркал. И перед ним, и позади, и по бокам — буквально везде мелькало собственное отражение, что Паку совершенно не нравилось. Чимин старался по минимуму смотреть на себя, особенно когда занимался. И этот раз не исключение. Сразу же, когда он переоделся в спортивную одежду, то стал делать разминку, при этом смотря куда угодно, избегая зеркал, настолько противно от самого себя. Да, было некое ощущение гордости за то, что он немного сбросил вес за такое короткое время, но видеть свою фигуру по-прежнему было немного… Стыдно? Ведь один килограмм — это практически ничто для Чимина. Один скинутый килограмм не сможет унести за собой все лишние сантиметры на животе и на бедрах. Один скинутый килограмм не сможет унести за собой все загоны Чимина по поводу его тела. Этого не случится. Он готов худеть до тех пор, пока не увидит в зеркале худенького мальчишку, которым мечтал стать ещё несколько лет назад. Пока не почувствует себя хотя бы хорошо в своем теле. — Ну что, как поживал? — Чимин настолько сильно застрял в своих раздумьях, что не заметил, как рядом с ним нарисовался кто-то ещё. Даже больше: Чимин даже не сразу понял, что обращаются к нему. А голос слишком похож на… — Почему застыл? Не рад меня видеть? — Юнги? Ты где пропадал? — всё равно зная ответ, спросил Пак, посмотрев на Мина и искренне улыбаясь, обрадовался его появлению. Чёрт возьми, как же Чимину приятно его видеть снова. Да, они не сильно знакомы: у них не было контактов друг друга, но как же Чимин ликовал, когда Юнги появился перед ним. Присутствие Мина тут же увеселяло времяпровождение. — Тренерка говорила, что ты лодыжку повредил. Как ты умудрился? — Ого, так ты скучал по мне? Я удивлен, — тот по-доброму хмыкнул и стал делать разминку наравне с Чимином. Юнги заметил, что Пак неплохо так похудел за то время, как они не виделись. По крайней мере минимально спали отёки. Однако, Мин не стал этого говорить, так как не знал, посчитает ли Чимин это за комплимент. А обижать его не сильно хотелось. — Я вечером на велосипеде ехал в магазин, так как рамёна сильно захотелось. Что поделать, шило в заднице у меня было, — Юнги, вспоминая ту ситуацию, слегка усмехнулся, хотя ситуация очень далека от шутки, — ну и в общем, я с магазина возвращался домой и увидел, что мне навстречу ехал другой велосипедист. Мы постарались вырулить в разные стороны, но я не справился с управлением. Тот парнишка не пострадал, отделался лишь испугом, но я упал, довольно-таки неудачно. И вот, получилось так, что теперь мне ещё некоторое время нельзя выполнять упражнения на ноги. Но в целом я в порядке. Стоп, а кто меня на выступлении заменит? — тут Юнги стал более серьезным, ведь ему не сказали, кто сможет выступить вместо него, а он готовился к этому недели две, не меньше. — Меня попросили заменить тебя. Только единственное, я не занимался гимнастикой, так что мое, то есть твое гимнастическое выступление заменят на танцевальное, — поспешил успокоить Чимин школьника, — так что теперь ты мне пожелай удачи. — Я уверен, ты справишься, — подбодрил Юнги Пака. Того, на чьи танцы будет смотреть так же, как и Чимин смотрел на гимнастические движения Мина. Как это делал и Чимин (потому что хотел выжать из себя максимум), Юнги собирался остаться ненадолго после занятий с тренеркой, чтобы посмотреть на то, как его знакомый танцует, Даже вопреки тому, что у него строгие родители, которые говорят, чтобы сын возвращался в определенное время, но Юнги готов. Из чистого интереса и, возможно, поддержки Чимина. — Так что хорошенько постарайся, чтобы превзойти самого себя. Я в тебя верю, — и улыбнулся. Чёрт, Чимин хотел бы каждый день видеть лучезарную улыбку Мин Юнги, от которой самому хотелось улыбаться. Даже во время занятий Чимин успевал неоднократно забывать о том, почему он находился в зале. Он забывал про свои выедающие голову комплексы, находясь рядом с Юнги. Юнги — чёртов маг, который одним своим появлением может заставить Чимина поверить в волшебство. Даже несмотря на то, что они недавно познакомились, Чимину комфортно с ним. Время за занятиями летело слишком быстро. Тренерка иногда поправляла Чимина, когда он делал упражнения неправильно, Юнги, как Пак видел, старался не делать никаких упражнений на больную ногу, чтобы не травмировать её ещё больше. Интересно, что скрывается за улыбкой Юнги? Насколько сильна его физическая боль? Ведь по мимике этого парня хрен что-то поймёшь, ну правда! — Стой, я сам принесу, — вмиг сказал Чимин, когда Юнги направился к лавочке в другом углу зала за бутылкой воды. Как никак, а возможно ему, вероятно, больновато передвигаться, да и Чимину несложно сходить и принести воду, всё равно у него минута отдыха между подходами. Да и за ходьбой, возможно, он может сжечь еще несколько калорий. — Вот, держи, — он вручил Мину бутылку, а тот в свою очередь тепло улыбнулся. — Не стоило, но спасибо, — буднично ответит тот, открыв бутылку и сделав несколько глотков воды. — Вроде всего на год старше тебя, а уже стариком чувствую, честное слово, — Юнги слегка посмеялся и поставил бутылку на пол возле тренажёра, на котором занимался минутой ранее. — На год? Я думал, мы одногодки. Получается, ты в восьмом классе? — Верно. Так что можешь обращаться за помощью по урокам, если потребуется, думаю, я смогу тебе помочь в случае чего, — бодро проговорил Юнги, ласково похлопав того по плечу. И, на самом-то деле, Чимин не один раз обратился к нему за помощью в школе. Частично это из-за того, что нужно подтянуть химию, которую он знать не знал, и математику хотя бы немного подучить. Но, по большей части, Пак просто хотел лишний раз увидеться с новым другом. Да, он, если и мог подружиться с кем-то — то привязывался безумно. Наверное, в будущем, это могло бы сыграть с Чимином плохую шутку, но чего нельзя отнять — это у школьника в крови. Пак не знал, считает ли Юнги его своим другом, но для него Мин — тот, кто стал одним из тех, с кем комфортно находится даже в школе или в спортзале. Хотя, второе ему породнилось уже настолько, что Чимин на автомате порой туда ходил, ради парочки хороших людей, с которыми хотелось чаще видеться. По правде говоря, Чимин удивлен, что он так быстро смог сблизиться с кем-то посторонним. Обычно ему нужно целая куча времени, чтобы банально начать разговор и найти общие темы для диалога. Но с Юнги это оказалось слишком просто. Даже больше: это не требовало каких-то особых усилий, ведь разговор завязывался сам по себе. — Так-с, что тут у нас, — медленно пробубнел себе под нос Юнги, поправив свои очки и вглядываясь в текст учебника по математике за седьмой класс. Они с Чимином сидели в школьной библиотеке, где кроме них слонялись несколько учеников. Это место не славилось большим скоплением людей, так что можно было спокойно позаниматься уроками и подтянуть некоторые хвосты. — О, помню эту тему. Нам её так коряво объяснили, что мне пришлось в свое время самому разбираться, — Мин, отложив учебник чуть назад, подтянул к себе черновик, но сделал это так, чтобы и Чимину стало видно то, что он начнёт рассказывать. — Я постараюсь объяснить на пальцах, слушай внимательно, — немного строже сказал Юнги и стал разъяснять тему, которую Чимин ранее немного не понял. Интересно, и как этот восьмиклассник может так легко менять эмоции и быть строгим, как учитель, ровно в тот момент, когда это потребуется? И Чимин слушал. Слушал то, что раньше с трудом понимал — математика казалась ему непостижимой наукой. Слушая, он не мог не обратить внимание на то, насколько бархатный голос у Юнги. Да, немного слышно, что голос у подрастающего школьника ломался, но Чимину было абсолютно все равно. — Ну как, понял? — после своих недолгих объяснений проговорил Мин, взглянув на Пака. Тот в свою очередь коротко кивнул головой. — Тогда продол… Блин, звонок, — негромко добавил он, немного поджав губы. Не хотелось, по правде говоря, расходиться. Юнги не против продолжить свой монолог, но похоже, что он не смог распорядиться временем. — Тогда продолжим уже завтра. Удачи тебе, — Мин демонстративно сжал пальцы в кулак, показывая, что Пак справиться, ведь он знал, что дальше у него как раз математика. И Чимин, по правде говоря, даже сам в себя поверил.

***

«Чёрт, как же быстро летит время», — подумал Чимин, когда вместе с некоторыми людьми ехал на автобусе, чтобы выступить. Прошло уже полторы недели, как он готовил свой танец. Ехали они недолго, минут тридцать, в другой городок, который по размерам куда меньше, чем Сеул. Непривычно даже как-то. Родители, к сожалению, не смогли приехать и поддержать сына, но они верили, что Пак выступит наилучшим образом. Вот только у него самого началась зарождаться небольшая тревога внутри. Вдруг не справится? Вдруг где-то не справится с собственным телом и упадет? Упадет (в) на глазах других. Хотя, с другой стороны, Чимин тренировался до последней капли сил. Бывало даже, что мать говорила ему отдохнуть, не тренироваться по несколько часов в своей комнате перед зеркалом (он, наверное, впервые смотрел на себя настолько долго). Говорила даже, чтобы хорошо кушал, чтобы были силы хотя бы танцевать. Да, Чимин ел, но всё так же по минимуму, старался придерживаться диеты до выступления. На самом-то деле, Пак безумно сильно волновался, не показывая этого. Он не хотел выходить из дома и идти на автобус. Было до ужаса страшно. Но что сейчас? Сейчас они уже приехали, так что бежать некуда. Да и Чимин не смог бы подвести Ли Ёнми, которая безумно добра к нему и подбадривала всеми возможными способами. Он не мог подвести Юнги, который тоже верил в него. Печально, что он не приехал. Хотя, с чего бы? Но в любом случае, Чимин не мог подвести себя. Себя, который тренировался каждый день к этому выступлению, выкладываясь на полную в своей комнате. У него много раз получалось станцевать идеально. Чимин не впервые будет выступать на сцене, даже больше: он выступал на многих праздниках в школе (правда, вспоминать этого не хотелось), учителя его пихали буквально в каждый танец, который ставили старшеклассники для младшеклассников. Но все равно страшно. Как долго он не стоял на сцене? Как долго он не слышал аплодисментов за свое выступление? Как долго не позорился, что потом вспоминал это каждую ночь? Нужно просто выступить. — Я смогу, — «я не смогу», — нет, я смогу. Я в себя верю, — «нет, а что если не получится?». И такая внутренняя борьба часто велась у Чимина в голове. Он думал, что верит в себя, но лишь обманывался. Он не верит в себя. — Сможешь, сможешь, я в тебя верю, — послышался до ужаса знакомый голос позади Чимина. И тут у Пака мурашки по коже побежали. Неужели он и правда… — И тебе привет. Ты что здесь забыл? — удивлённо произнес Чимин. Естественно у него появился этот вопрос: разве он будет выступать? Почему не сказал? — Меня пригласили в качестве помощника ведущего. Я проговорю свою часть лишь в начале и в конце, поэтому я здесь. Думал, я оставлю тебя одного? — с усмешкой на лице проговорил Юнги, подойдя к парню спереди и поправив челку Чимина, которая разлеталась на ветру в разные стороны. — То есть, ты был в другом автобусе и ничего не сказал? — Я хотел сделать сюрприз, — Юнги, практически невесомо положив руки на плечи Пака, и продолжил: — верь в себя, Чимин. Это лучшее, что ты можешь сделать для себя, — и снова этот строговатый тон. Будто старший брат отчитывает младшего за небольшую провинность. — Ты сможешь. Чимин готов был поклясться: он знал мага. Мага Мин Юнги, который заставил поверить в себя в очередной раз, когда, казалось бы, поверить в себя невозможно. — Пак Чимин — бывший танцор в школе танцев Сеула, — сказал один из ведущих, начав хлопать в ладоши, а зал стал повторять за ним. Главное — не растерять эту веру в себя в последний момент. Чимин неспеша прошел на сцену и сразу же опустил голову вниз. Заиграла музыка. Как же было страшно, чёрт возьми. Чимин высчитывал у себя в голове ритм и момент, когда начнет двигать телом. — Представь, что в зале никого нет. Представь, что все люди исчезли и ты танцуешь один, единственный во всем мире, на пустой сцене перед пустой публикой, — сказал Юнги перед самым выступлением. Но Чимин не мог не думать, что никого нет в этом мире. Чимин представил, как отдается сцене перед Юнги. От зрителей ни звука. Все в предвкушении. Но ждать им долго не пришлось: Чимин начал медленно двигаться в такт музыке. По правде говоря, Чимин всегда находил утешение в танцах, все его эмоции были на лице именно тогда, когда он танцевал. Этот раз не исключение. Лучший способ показать наилучший результат — выложиться на все сто и телом, и, в первую очередь, душой. Эмоции на лице Чимина сменялись одна за другой. Он чувствовал себя актёром, которому приходилось в одну секунду играть комедию, в другую — тяжёлую драму. Чимин не замечал ничего и никого в зале. Все будто смазались в один большой ком, из-за чего лиц людей невозможно отличить. Да и ему не нужно было. Был лишь он и… он. Было лишь его тело, которое двигалось в точности так, как он тренировался дома. Однако не могло всё идти по плану. В принципе, как в большинстве случаев. Чимин от былого волнения забыл одно движение. — Даже если ошибёшься — представь, что в зале сижу только я. Передо мной не бойся ошибиться. Продолжай, будто так и было задумано. И Чимин продолжил. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, не показала, что он забыл, как двигаться дальше. Даже в школе танцев ему говорили, что импровизация — лучший друг в случае чего. Последние движения — и финальная поза. Чимин тяжело дышал, волосы были растрёпанны как только можно, но он справился. Он, чёрт возьми, справился. Пак видел на лицах присутствующих чистое удивление. А через секунду он услышал, как люди стали восторженно аплодировать. Чимин низко поклонился и сразу же покинул сцену. Он понравился людям. Пак успел позабыть ощущение, когда ему посвящают аплодисменты за то, что он танцевал. Парень быстро спустился и наконец-то вдохнул чистого воздуха. Слишком жарко было там, на сцене. Дышать невозможно. Чимин мечтал плюхнуться прямо на траву и расслабиться. Расслабиться как головой, так и телом. Он до сих пор не мог поверить, что смог сделать то, о чем думал на протяжении этой долгой недели, когда он тренировался у себя в комнате и репетировал снова и снова, пока ноги вовсе не откажут. — Чимин, ты неимоверно красиво выступил! — послышался рядом женский голос. Как же приятно слышать, что он хорошо справился. Значит, никто не заметил той ошибки в танце. — Не могу не согласиться. Я чуть дар речи не потерял, — судя по всему, Юнги пришел вместе с тренеркой. Чимин не был против, ведь именно Юнги помог ему поверить в себя на время выступления. — Спасибо, что верили в меня, — спокойно проговорил Чимин, глядя сначала на Ли Ёнми, а затем на Юнги. — Раз ты выступил, то как награду тебе предоставят карточку, которой ты сможешь расплачиваться в кафе за все, что хочешь, на девяносто тысяч вон. Я ее тебе выдам на следующем занятии. Теперь отдыхай. Можете походить где-то здесь, осмотреться, только далеко не уходите. Как никак, я за вас двоих в ответе, пока вы здесь. Юнги, тебе еще в конце речь произносить, не забудь, — сказала тренерка, а затем ушла за сцену, так как должна подготовиться выступить сама. — Не хочешь посмотреть, как ты выступил? — как бы невзначай спросил Юнги, доставая из кармана телефон. — Только не говори, что ты ещё и снимал мой танец. Не верю, — Чимин, мягко говоря, удивился. Почему, а главное зачем он его снимал? — И почему мне не сказал, что снимать будешь? — Я не хотел, чтобы ты волновался лишний раз, поэтому и не сказал, — проговорил Юнги, роясь в галерее своего телефона, ища нужное видео. В это время Чимин машинально мельком взглянул туда и сразу же убрал взгляд, а у него в голове встал вопрос: что? Дело в том, что за эту секунду, что Чимин посмотрел в галерею Юнги, он увидел как минимум четыре фото, где Пак занимался в спортзале. Когда он танцевал в зале, когда он, весь потрёпанный внешне, вставал с тренажёра. Но зачем Юнги эти фото? — Прости, я на секунду подглядел… Но зачем тебе мои фото? Зачем ты меня фотографировал? — не очень строго спросил Чимин, но при этом давал понять, что ему явно не до смеха, что его втихаря фотографировали. — Прости, Чимин. Я удалю эти фото, обещаю, — сразу же ответил Юнги, оторвав взгляд от телефона и взглянув на Чимина. — Прости, мне не стоило… — Ладно, проехали. Если нравится, — тут Чимин сделал небольшую паузу, думая, стоит ли дальше говорить, — то можешь оставить. Только неудачные фотки удали. — Здесь нет неудачных фоток, ведь это же ты, — Юнги тепло усмехнулся, когда услышал, как Чимин тихо хмыкнул. Как же мало нужно для того, чтобы засмущать его. — Слишком приторно, тебе не кажется? — Пак сложил руки на груди, глядя на Мина, который, в свою очередь, листал галерею и искал нужное видео. — Прекрати. — Не кажется. Я старший, мне можно, — Юнги понимал, что старшим тоже далеко не все позволено, и сказал это, скорее, чтобы немного побесить Чимина, хотя цели разозлить не было. — Нашел, — Мин, сделав шаг ближе к Чимину и встав совсем слишком близко к нему, показал Паку видео. Чимин смотрел слишком обычным взглядом, Юнги — будто в первый раз. Мин понимал, что никогда, ни при каких обстоятельствах не удалит это видео. Даже если дуло будет у его виска — ни за что. Это слишком драгоценно для него. Когда будет грустно, весело, плохо, хорошо — в любой жизненной ситуации он сможет включить это видео и почувствовать, что рядом есть частичка родного. Что рядом есть Чимин. — Неплохо я справился, — уверенно сказал Чимин, хотя так не считал. Он просмотрел видео от начала и до конца, и заметил ту ошибку, которую сделал. Даже если никто не заметил, это слишком очевидно для него самого. А ещё Пак видел, что явно похудел к выступлению, но лишний жир на боках и ляшках виден. Нет, это слишком мягко сказано. Жир был виден на каждом участке его тела, которое оказалось немного открыто из-за одежды, что ему выдали, и Чимин просто не хотел видеть самого себя. Слишком противно от того, что он не успел похудеть достаточно, даже с учётом диеты и постоянных занятий спортом. Повезло, что его не стали оценивать по тому, сколько он весил, как это делали в школе танцев. Там все куда строже. Однажды его не допустили к соревнованиям из-за того, что он не смог сбросить к нужным срокам и внешне всё равно выглядел полным. Чимин никогда не забудет того позора, когда встал на весы перед преподавателем, и тот озвучил цифру пятьдесят девять. Для маленького ребенка, особенно в танцах, это считалось сильным перевесом, из-за чего Чимину пришлось худеть. Однако он не смог сбросить лишний вес в сроки, даже несмотря на то, что питался лишь зеленью и кашами. Как никак, он был ребенком, которому нужно ещё расти и развиваться. Возможно ли то, что именно из-за прошлого опыта он так строг к себе? — А я о чём? Я даже представить боюсь, сколько ты тренировался ради какого-то выступления, которое даже не было соревнованием, — удивлённо проговорил Юнги, блокируя телефон и засовывая его в карман. — По правде говоря, я даже не ожидал, что ты выступишь настолько хорошо. Иногда я думаю, что ты слишком идеален, Чимин, — Мин слегка взъерошил волосы Пака, на что тот недовольно буркнул. — Иногда я чувствую, что я твой мелкий брат, вот правда! — Точно, братишка! Всегда мечтал о братике, — негромко воскликнул Юнги, по-дружески обняв Чимина за плечо. — Чего хочет мой братик? — до ужаса сладким голоском спросил он, ярко улыбаясь. — Не забывай, я младше тебя всего на год, старик — Чимин слегка ударил кулаком по плечу Юнги. Со стороны это выглядело, мягко говоря, странновато. Но им было кристаллически все равно. — Хорошо, хорошо, не забуду, — Юнги, ехидно усмехнувшись, быстро достал телефон и сфотографировал Чимина сверху. Тот был сначала обескуражен, однако потом попытался закрыть камеру рукой. Это получалось максимально неудачно, ведь Юнги немного выше него. — Ты чего делаешь? — возмущённо спросил Пак, бросив попытки закрыть камеру ладонью и сделав довольно-таки невозмутимый вид. И, когда Юнги уже спокойно преподнёс телефон ближе к лицу Чимина, Пак сразу же схватил его телефон. — Хочу запечатлеть момент воссоединения двух братьев, — тот довольно улыбнулся, но когда увидел просьбу в чиминовых глазах, чтобы он прекратил, то опустил телефон вниз. Идти против его воли он не хотел. Хотя… Юнги чуть присел, чтобы быть на одном уровне с Чимином, а затем, когда тот выпустил его телефон из ладони, вытянул руку вперёд, чтобы сделать селфи. Но пока что на кнопку снимка не нажимал — сначала посмотрел на Чимина и увидел, что тот поднес два пальца к щеке и сделав милое лицо, как для селфи. Похоже, друг был не против. И Юнги хотел вечно смотреть на такого Чимина: довольного, хоть и секундой ранее немного возмущённого, возможно, счастливого и радостного. Слишком дорогие сердцу моменты. — Нажимай уже, чего уставился? — спросил Чимин, глядя на экран телефона и подметив, что Юнги смотрел в точности на него. — Засмотрелся, — коротко проговорил Мин, тоже подставив два пальца к щеке, как Чимин, мило улыбнувшись и прикрыв один глаз. И сделал фото. И ещё одно. И ещё. Юнги собирался заполнить Чимином всю свою галерею в телефоне. Лишь бы смог в любой момент открыть и посмотреть все фото с ним. Чимин чувствовал себя самым счастливым на планете, ведь теперь мог встречаться с Юнги не только в спортзале или в школе, но и после уроков. На самом-то деле, Чимина устраивало и то, что они частенько виделись на физкультуре и тренировались подавать друг другу мяч через сетку (даже не смотря на то, что Юнги терпеть не мог играть или тренироваться с кем-то в команде), что пересекались в школьном коридоре или сидели вместе в библиотеке и учили каждый свои уроки. Однако впервые за несколько лет Чимин решился пригласить Юнги погулять где-то после уроков. Это какой-то прорыв в социальной жизни Чимина, вот правда! До этого он редко когда мог сходить с кем-то погулять, разве что со своими друзьями по танцам, но чтобы кого-то пригласить… Хотя, Чимину пришлось долго думать: а стоит ли? Однако, так сказать, была не была. — Ну, раз ты такой знаток в этом кафе, то заказывай, я закажу то же, что и ты, — сказал Чимин Юнги, сидя напротив парня и глядя в меню. Прошло уже чуть больше месяца с того момента, как Чимин выступил перед небольшой публикой. Всё это время он и Юнги ходили в спортзал, часто занимаясь вместе, но Мин иногда мог не приходить на занятия, из-за чего Чимину приходилось быть одному. Хотя, Пак понимал его, ведь Юнги говорил, что собирается уйти из фитнеса, так как слишком мало времени на учебу остаётся. Да и лодыжку нужно по максимуму лечить, чтобы в будущем не было каких-то проблем с ногой. Чимин лишь его поддержал так же, как и Юнги его, когда он сказал, что собирается вернуться на танцы. После того выступления он задумался над возобновлением хореографической деятельности, любимым занятием в детстве. Чимин практически поборол боязнь услышать от преподавателей «Толстый, худей!». Потребуется — он похудеет. Будет есть лишь воду на завтрак, обед и ужин, но похудеет! Кстати о похудении… Чимин успел немало сбросить за месяц, когда занимался в зале и держал строгую диету. Конечно, не без множественных срывов, но Пак отрабатывал съеденное до той степени, пока не будет лежать на полу полуживой. Полуживой, но главное — худой. Но иногда Чимин прибегал к более радикальным методам избавления от лишних калорий, о которых лучше промолчать. — Ну, тогда… — пробубнел себе под нос Юнги, поджав губы и глазами выбирая то, что бы хотел поесть. Все равно за еду заплатит Чимин, ведь это он пригласил его в кафе, а Юнги заплатит в следующий раз, когда сам пригласит. За то, что он был помощником ведущего, тоже выдали карточку, которой сможет расплачиваться в любом кафе. Так что для него будет не проблематично оплатить их следующий обед. — Мы готовы сделать заказ! — сказал он на вид милому официанту, который поспешил подойти к их столику. Он сразу же достал блокнотик и ручку, готовясь записывать то, что закажет Юнги. — Нам, пожалуйста, две тарелки кимчи, две маленьких тарелки риса со средним количеством приправ, вот эти закуски и… — он сделал небольшую паузу, думая, что взять попить. Он заказывал сразу же по две порции каждых блюд, ведь Чимин сам говорил, что закажет то же самое, что и он, — и два средних стакана колы без сахара. — Это всё? — спросил официант, быстренько всё записав у себя в блокноте. Юнги на его вопрос коротко кивнул, а затем он добавил: — ожидайте заказ, — тот, договорив, коротко поклонился, как принято в Корее, и ушел. Пока ребята ждали еду, они успели обсудить все: начиная от смешных историй из прошлого, заканчивая темой того, насколько близкими стали, словно братья, однако, ни Юнги, ни Чимин не хотели оказаться таковыми друг другу. Но никто этого вслух не произнес. — Кстати, — протянул Чимин, загадочно улыбнувшись, — я рассказывал родителям про тебя, — Юнги тоже улыбался секундой ранее, но теперь эта улыбка сменилась искренней заинтересованностью. — Они даже удивились, что у меня появился друг за долгое время. Ты бы знал, как они радовались, особенно мама. — Стой, подожди… — вмиг сказал Юнги, изумлённо глядя на Чимина. Было слишком много вопросов в голове. Жаль, что нельзя их все сразу задать. — То есть ты рассказал про меня своим родителям? — четко отделяя каждое слово, переспросил Мин. Он бы ни за что не рассказал родителям про своих друзей (и не только), потому что лучше убеждать их, что сын ежедневно, нет, ежесекундно занимается учёбой. У его отца слишком серьёзный принцип — его сын должен посвящать очень много времени урокам. Конечно, может гулять где-то, но не долго. И желательно без друзей, чтобы они его не отвлекали. По их словам, вдруг у их сына появится во время одиночной прогулки желание лишний раз зайти в библиотеку и так он проведёт время с пользой. — Да, а что такого? Они обрадовались за меня, даже разрешили периодически после школы гулять с тобой. — Просто, моя семья до сих пор не знает, где я иногда шастаю после школы, — на лице Мина появилась грустная усмешка. У него с родителями, особенно с отцом, не очень хорошие отношения. Юнги ему практически ничего не рассказывает, разве что когда тот спрашивает какие оценки получил в школе — тогда только отвечает, в остальных случаях у него есть мама, с которой хотя бы чем-то поделиться можно. Единственное что: он не рассказывает подробности о своих друзьях или же, если бы пришлось, о второй половинке (хотя, у него ни разу не было второй половинки, четырнадцать ему всего). Всегда все темы для разговора касались именно учёбы. Но именно мать помогала Юнги иногда вылазить из дома и ходить куда-то проветриться, потому что, по ее словам, сдуреть можно в четырех стенах. — Ого, странно… — негромко сказал Пак, а затем им принесли заказ, который ребята сделали пятнадцать минут тому назад. — Спасибо. — С вас пятьдесят тысяч вон. Желаете оплатить наличными или картой? — спросил официант, глядя на Чимина и на Юнги. — Картой, — Чимин оплатил заказ и сразу же отпил немного напитка, который принесли, ведь до ужаса хотел пить. — Приятного аппетита, — сказал тот и, коротко поклонившись, ушел. У Чимина получилось на некоторое время забыть о диете, и о том, что ему нежелательно есть настолько калорийную еду. Однако, сделанного не воротишь — заказ оплачен, а еду девать некуда, только в желудок. Не выкидывать же. Остаётся выкидывать себе в желудок. И Чимин начал есть, но с неохотой. Это был первый нормальный прием пищи за день. И первый раз, когда Чимин ушел в уборную кафе для того, чтобы избавиться от съеденного. «Может, не стоит?», — спросил самого себя Пак, стоя перед туалетом. Он помнит, как в первый раз очистил желудок. Вернее, как: первый раз, как попытался, ведь тогда ничего не вышло. Но с того времени Чимин не раз искал в Интернете способы избавиться от проглоченной пищи. Некоторыми даже пользовался до сих пор, в экстренных случаях. «Может, отработать просто, когда приду домой?», — но нет. Раз уж собрался избавиться от съеденного — тогда должен дерзать. Он не должен останавливаться на полпути. Он просто не может. — Соберись, Чимин, — сказал он сам себе, запустив руку в волосы. Он сжал их до боли. Но стало больно не столько физически, как морально. Как он мог допустить то, что съест настолько много? Как мог допустить срыв диеты? Как мог допустить то, что сейчас стоял перед унитазом и думал о том, чтобы в который раз избавиться от еды в желудке? Чимин присел на корточки и, пару секунд подумав «А стоит ли?», нехотя засунул два пальца в рот. Сначала ничего не получалось: лишь напиток, который он пил, виднелся в унитазе. Однако тошнота, а затем и рвота не заставила себя долго ждать: через буквально несколько минут он увидел, как смог избавиться от половины съеденного. Пак почувствовал то самое облегчение. Облегчение, что, возможно, не поправится. Однако этого не стало недостаточно. Он пытался избавиться от всей еды. Чтобы ни единого кусочка внутри не осталось. Чтобы ни единого грамма жира не смогло отложиться на боках. В горле ощущалась горечь, сильно саднило. Пальцы крепкой хваткой вцепились за ободок унитаза, не смотря на то, что он был безумно грязным — общественное место, всё-таки, а ноги будто намертво приковались к полу. Зато в желудке было пусто. Да и не только в желудке. В душе необъятная, кромешная пустота. Чимин ничего не чувствовал. Не чувствовал даже тогда, когда вышел из кабинки, подошел к умывальнику, чтобы помыть руки и умыться, и когда посмотрел в зеркало. Он ничего не чувствовал. Будто голова настолько опустошена, что не соображала вовсе. Юнги выглядел взволнованным из-за того, в каком состоянии вернулся Чимин из уборной. Несмотря на то, что Пак пытался привести себя в порядок, у него это получилось, мягко говоря, так себе. Прическа сильно растрепана, а лицо неимоверно помятое. Будто Чимин не спал всю свою жизнь и пришел к Юнги за помощью. Вот только Пак помощи не просил. Он сам справится. Он справится с помощью любых способов, он вывезет всё в одиночку. Он никому не расскажет того, что сидит у него в голове и душе. Чимин обещал самому себе, что несмотря ни на что сможет справиться без терзаний своего тела. Но соврал. Он соврал самому себе. Однако, ещё ни разу не поверил. — Ты не должен этого делать, Чимин, — обратился он к самому себе, сидя на холодном полу в ванной комнате после очередного срыва. Но голос в его голове говорил обратное. Будто сам Демон сидел внутри и диктовал правила этой игры. Чимин в очередной раз не смог совладать с самим собой. Он помнил все подробности того вечера, когда остался в абсолютном одиночестве. Помнил, как сидел в до ужаса холодной воде в ванной и старался не думать о том, что снова сорвался, что наверняка сможет сжечь хотя бы немного калорий за счёт ледяной воды. Он помнил, как сидел на прохладной плитке, оперевшись о бортики ванной, и потянулся к лезвию, которое лежало прямо под бутылочкой шампуня. Благо, туда родители не заглядывали, а в случае чего Чимин мог сказать, что это запасное лезвие для бритвы. Чимин врал всем. Звание «Лучший лгун» можно было отдать именно ему. — Прости, что не сдержал обещание, — прошептал своему отражению в зеркале Чимин, медленно скользя взглядом по кровавым порезам на руках и ногах. Он, чёрт возьми, пообещал себе ещё несколько лет назад, что больше никогда не прикоснётся к лезвию чтобы истерзать своё тело снова. Слишком много алых линий появилось на коже, и виновником стал он сам. Чимин сам взял в руки лезвие и измывался над телом, как последний дурак, не понимая, что организм не виноват. Виноват только Чимин. Никто и ничто больше. Только он виноват в том, что ел булочки по ночам, ел на целую кучу калорий, из-за чего приходилось худеть снова и снова. Чимин помнил, как сидел и обнимал себя за плечи дрожащими пальцами, когда снова и снова намеренно опустошал желудок. Да, было бы куда лучше для организма, чтобы Пак совсем уже не ел. Ведь что мало того, что он изводил орган, так ещё и зубы успели сильно пострадать за тот месяц, регулярных вызовов рвоты. Кислота разъедала весь организм. Ненависть к себе ядом отравляла голову и душу Чимина, заставляя терзать свое тело ещё чаще и сильнее. Но не всегда Чимин избавлялся от лишних калорий с помощью двух пальцев в рот. Иногда он брал себя в руки, и шел в зал заниматься на протяжении нескольких долгих часов. Это, конечно, тоже не самый рациональный способ — лучше бы и вовсе отстать от тела, но иногда не было сил и настроения торчать возле унитаза на протяжении долгого времени. Однако, если у Чимина был шанс похудеть, полюбить себя после этого, то он был готов цепляться за такую возможность руками и ногами.

***

— Выбирай, что будешь заказывать, именинник, сегодня за мой счёт, — с милой улыбкой на лице проговорил Юнги, положив подбородок на сложенные ладони и внимательно глядя на Чимина. Ему уже целых четырнадцать лет. Конечно, мало что успело измениться внутренне и внешне с Чимином. Юнги заметил, что его друг стал намного стройнее, но решил не говорить об этом. Он рад видеть Пака любым, что раньше, что сейчас. Эти двое успели стать близкими друзьями за тот период, когда они общались в зале и периодически в школе. И Юнги, на самом-то деле, видел прогресс в социальной жизни Чимина. Друг мог сам подойти к незнакомцу и начать разговор, принять участие в беседе и даже предложить кому-то прогуляться. Возможно, Чимин повзрослел за тот год, возможно — он поверил, что в людях, порой, нет ничего страшного. Но чёрт возьми, Юнги гордился Паком. Он познакомился с замкнутым мальчиком, а теперь сидел напротив парня, который даже внешне стал излучать небольшую уверенность. Да, Чимин всё ещё был (не)много неуверен в себе в плане общения, однако понял, что иногда стоит просто… Забить? Просто вспомнить, что все они люди, что получить отказ не смертельно и не так позорно, как казалось раньше. — Честно, я хорошенько наелся дома. Ты бы знал, сколько всего наготовили родители. Ну и немного еды спёр до того, как придут гости. Прожорливый я сегодня, — Чимин немного посмеялся, однако смеялся он скорее из-за того, что врал. В очередной раз врал самому близкому другу. В очередной раз скрыл что-то за смехом. Хотя, это нельзя назвать чистой ложью, ведь он правда поел, хоть и совсем немного. И даже эти съеденные калории Чимин посчитал и уже выбрал домашнюю тренировку для того, чтобы это все сжечь. Почему он занимался дома? Все просто: он бросил фитнес буквально месяц назад, надоело. Да, это хороший способ сжечь лишний жир, но всё-таки решение не его: сразу же после школы топать в спортзал и заниматься с тренеркой. Зато он вернулся в танцы. Юнги его поддержал, ведь, по его словам, главное — чтобы человеку нравилось то, чем он занимается. Если не нравится — то это просто пустая трата времени. Но вместо фитнеса Чимин куда больше стал уделять внимание танцам, он занимался каждую свободную секунду своего времени. И, на самом-то деле, Пак наконец снова стал наслаждаться своим отражением в зеркале. Только вот не телом, а отточенными движениями. Футболки, которые он надевал на занятия, открывали руки до плеч, из-за чего приходилось каждый раз заклеивать порезы пластырями. Но это лишь некоторые трудности, главное было то, что он занимался тем, чем хотел, спустя кучу времени. — Отказы не принимаются. Заказывай, — с улыбкой ответил Юнги, уверенно глядя на Чимина. На Чимина, который подолгу мог выбирать, что поесть. И, по правде говоря, Мин видел, как скакали его глаза из стороны в сторону, где написан калораж блюда, а только после смотрел на само блюдо. Это немного напрягало, Юнги даже думал над тем, чтобы просто сесть и поговорить насчёт похудения Чимина. Спросить: что, как и зачем он худеет, если и так прекрасен в любом весе? Но не сейчас. Не хотелось портить ему настроение своими вопросами тире допросами. — Ну, тогда… Официант, мы готовы сделать заказ, — сказал Пак, а когда к ним подошла невысокая ростом, милая внешностью официантка, он продолжил: — мне, пожалуйста, зелёный чай без сахара, вот этот салат, — он показывал пальцем на блюдо, — и… И вот этот вот напиток. Это всё, — договорил он и посмотрел на Юнги. На Юнги, у которого на лице видно непонимание и удивление. Почему так мало? Почему он не может хотя бы в день своего рождения забыть об этих всех калориях и просто поесть? Ответ лежал на поверхности. Чимин не мог. Он просто не мог съесть слишком много, а потом винить себя на протяжении нескольких дней. Особенно не хотел привеса в виде ста или более грамм на весах. Это школьнику вообще в кошмарах снилось, поэтому он бы ни за что не заказал слишком много еды. — Мне, пожалуйста, то же самое, — проговорил Юнги, не подняв взгляд на официантку ни на секунду. — Хорошо. Ожидайте заказ, — ответила девушка и ушла. — Почему ты заказал так мало? — немного недовольно спросил Мин, медленно сложив руки на груди. — А ты почему повторил заказ? — Чимин не привык отвечать вопросом на вопрос, однако всё-таки решил уклониться от ответа. Но с Юнги это не прокатит. Он знал, что если Чимин уворачивался — значит есть что скрывать. По взгляду друга так и читалось «Ответь, Чимин». Пак глубоко вдохнул и сделал максимально уверенное лицо. — Я на диете. Не сильно хочу нарушать её и в день рождения. — Чимин, — Юнги тяжело выдохнул и поджал губы, — я знаю. Но сегодня же твой праздник, — он положил свою руку поверх чиминовой и стал легонько поглаживать большим пальцем. — Давай насладимся беззаботно этим вечером? М? — Мин ободряюще улыбнулся, с теплотой в глазах глядя на Чимина. Тот в свою очередь лишь неуверенно кивнул. Пак не был уверен в том, что сможет забыть о своей диете, но всё-таки постараться стоит. Хотя бы ради Мин Юнги. Ради себя, у которого был день рождения.

***

— Я отойду на минуту, — сказал Чимин после того, как съел практически весь салат и выпил до конца напиток. Нет, он не шел избавляться от несчастного салатика, просто перед походом в кафе он успел вдобавок выпить зелёного чая. Это было максимально «логично» — влить в себя мочегонный напиток, чтобы потом постоянно ходить в туалет по пути, но Чимин уже успел пожалеть об этом. — О, здравствуйте, — сказал Пак знакомой девушке, которая направлялась, судя по всему, тоже в уборную. Это была его бывшая тренерка. Чимин успел отойти от Юнги и тут встретил Ли Ёнми. — Вот так совпадение. — Здравствуй. Как поживаешь? Ты здесь с кем-то? — спросила она, немного улыбнувшись своему бывшему клиенту. Теперь их ничего практически не связывало, лишь время, которое они провели вместе в зале, совершенствуя себя. — Да, с Юнги пришел. У меня сегодня день рождения, из-за чего мы решили отметить в этом кафе. — Ого, поздравляю с днём рождения! Будь счастлив, Чимин. Слышала, ты снова пошел на танцы. Хороших тебе результатов. Я уверена, что если правда захочешь, то станешь отличным танцором! — она говорила так, будто верила в него по-настоящему. Говорила это неимоверно искренне, Чимин это чувствовал. — Ладно, я пойду. Хорошо вам провести время, — сказала Ёнми напоследок, а затем ушла в женскую уборную. Чимин и сам успел позабыть куда шел, но, вовремя вспомнив, тоже пошел в уборную. В общем и целом он провел там не больше нескольких минут, а затем уже шел назад к Юнги. Однако, когда он уже хотел возвращаться, то услышал, как из женской уборной доносились звуки… Вызывания рвоты? Что? Неужели кто-то в этом кафе тоже умудрялся вызывать рвоту прямо в кабинке туалета в кафе? Стоп… Буквально несколько минут назад сюда зашла Ли Ёнми. Возможно ли, что… Нет. Это не она, Чимин почти уверен. Она бы ни за что не стала страдать таким целенаправленно, чтобы избавиться от съеденного. Нет, не могла же Ёнми так же ненавидеть себя, как ненавидел себя Чимин? — Показалось, — пробубнел под нос Чимин, идя в общий зал, где за столиком ждал Юнги. Однако, Пак не мог выбросить ту ситуацию из головы. «Так вот почему она занималась спортом каждую секунду своего времени…», — подумал Чимин, когда вернулся домой после посещения кафе. Дома куда больше времени подумать, вот только главное — чтобы мысли не съели его заживо. Вот правда, Пак не мог не думать о том, что услышал тогда. Он держал в руках тот листочек с планом диеты, который тренерка выдала ему ещё практически в начале их занятий. Вдруг она давала советы по питанию, судя из своего опыта? В эту ночь Чимин не спал снова. Мыслей ворошилось слишком много. Они не давали покоя даже тогда, когда школьник решил ранее сесть за уроки. Эти мысли не покидали его и во время танцев, чёрт возьми! Наверное, стоит обзавестись таким умением, как стиранием памяти, в самом деле. Если бы Чимин не появился в ненужном месте в ненужное время — он бы тогда не лежал и не ворочался на протяжении долгих часов в кровати. Почему так сложно совладать со своими мыслями?