И всё-таки я люблю

      Предпраздничные дни, город вовсю готовился к предстоящему празднику: везде продавались мандарины, елки, шампанское; здания были украшены разноцветными гирляндами, снежинками и прочими атрибутами — все это создавало новогоднюю атмосферу. Нарочинской в эту новогоднюю ночь повезло — отменилось дежурство и она была очень рада, что проведет праздник дома. Оставались считаные дни до самой волшебной чудесной ночи в году…       После разговора в ординаторской прошло две недели. Марина и Олег общались как друзья, хотя оба хотели большего, но решили не торопить события. Марине очень хотелось с кем-нибудь поговорить, потому, когда после бурного наплывала пациентов выдалась свободная минута, она решила потрепаться с Нинкой за кружкой чая. — Маринка, как у вас с Брагиным-то? А то всё ходите, вроде общаетесь, но я же вижу! — Можно сказать, что никак. Дружим мы, Нин, дру-жим. — Вы дураки или как? — Дубровская, будучи подругой этих двоих и зная, через что им прошлось пройти, не могла понять, почему сейчас, вновь обретя друг друга, они ведут себя так глупо. — Нин, там всё не так просто. Мы же поговорили с глазу на глаз тогда. Он мне в любви признался, сказал, что готов принять, несмотря ни на что. — А ты что? — А что я? Простить себя не могу за то, что так с ним поступила тогда, — опустила блондинка взгляд, уткнувшись им в уже пустую чашку. — Маринка, забудь ты все плохое! Михалыч тебя любит, а это — самое главное. Не потеряй его еще раз, а то за это ты точно себя простить не сможешь никогда. — Спасибо тебе, Нинуль, терпишь всё это нытьё моё. — Не за что, Нарочинская. На то и нужны подруги! — регистратор встала со своего места и обняла Марину.       Нина пошла на пост, а Марина — в нейрохирургию, чтобы помочь Шейману провести сложную операцию, которая по итогу продлилась до конца смены. Уставшая, но очень довольная своей работой, женщина направилась обратно в первую хирургии. В лифте ее перехватила Нина: — Марин, тебя срочно требует какой-то мужчина. Он ждет тебя в холле. Родственник что ли чей-то, я так и не поняла…       Как только Марина вышла в приемное, она увидела, как из стороны в сторону ходит Мартынов-старший. Конечно, видеть его Марина не особо хотела, но пришлось подойти. — Здравствуйте, Михаил Александрович. — Привет, Мариночка. Объясни мне, пожалуйста, что происходит? — ответом ему была тишина. — Я приехал из командировки, тебя нет, вещей нет. Что это такое?! — Вам Слава ничего не сказал? — Нарочинская искренне надеялась, что ей не придется возвращаться к описанию тех событий. Особенно ей не хотелось общаться на эту тему с отцом уже бывшего мужа. — Сказал. Ну оступился парень, с кем не бывает? Марин, возвращайся домой — погуляла и хватит. — Михаил Александрович, мы официально развелись. Я никуда не вернусь, идите своей дорогой. Этот брак и так был обречен на провал. Невозможно построить любовь на принуждении. — Марин, я бы не советовал со мной ругаться. Ты сама прекрасно знаешь, какие связи у меня имеются, — убийственно спокойным тоном произнес мужчина. — А я вас не боюсь! Мне плевать на ваши угрозы, — женщина стала закипать. — Исчезните из моей жизни раз и навсегда! Михаил Александрович, — смягчила голос Нарочинская, — пожалуйста… Ни я, ни ваш сын не были счастливы в этом «союзе». Какой в этом смысл? — Ошибаешься, Мариночка. Слава себе места не находит, он же по-настоящему тебя любит. — Если бы любил, не искал бы секса на стороне! Я устала от всего этого притворства. Зачем я вам? Ради престижа и пафоса — мол, смотрите на чьей дочери женился мой любимый сынишка? Ну так найдите ему кого-нибудь более известного. Думаю, ему все равно какую бабу трах. Вы меня поняли. — Зря ты так, Марин. Я же по-хорошему хотел. — Идите вы лесом, ясно?! Если в вас осталось хоть что-то теплое по отношению ко мне, просто отпустите, пожалуйста! А сейчас, уж простите, мне работать надо, — не став слушать следующие реплики мужчины, блондинка удалилась. Марина развернулась и ушла в ординаторскую. На душе была полнейшая разбериха, в горле стоял ком, на глазах навернулись слезы. Нарочинская плюхнулась на диван и заплакала, благо все врачи отделения были либо в приемном, либо на операции, либо трепались и прятались от предновогодней нагрузки в столовой, и никто не мог увидеть слабость женщины. Однако по иронии судьбы дверь в ординаторскую распахнулась и в нее зашел Брагин, заметив нейрохирурга в таком состоянии. — Мариш, ты чего? Что случилось? — он давно не видел, чтобы Марина так ревела, его ни на шутку испугало такое её состояние. — Отец Мартынова приходил, обратно звал, словно я собака какая-то, — горько усмехнулась блондинка. — Олег, я только начала жить нормально, понимаешь? Я его боюсь ужасно, вдруг он что-то придумает и опять все повторится? Я не хочу тебя еще раз потерять… — Так, Нарочинская, хватит наводнение тут устраивать, — Олег обнял Марину и стер слезы подушечками пальцев. — Я тебе обещаю, что никто тебя больше и пальцем не тронет и уж тем более не отправит в брак по принуждению. Я тебя больше никуда не отпущу, — ему безумно захотелось поцеловать Марину, что он и сделал, притянув ее за затылок. — Олег, я тебя люблю, очень… — оторвавшись от губ мужчины, когда воздуха стало не хватать, шепотом произнесла Нарочинская. — И я тебя люблю, Плюшка. Не дрейфь, прорвемся! Мы вместе, а это главное…

***

      Вот и наступила самая волшебная ночь в году. Марина и Олег решили отмечать новый год вместе. Правда, Брагин должен был дежурить, поэтому этот праздник обошелся ему в две бутылки коньяка, за которые по доброте душевной Куликов согласился поменяться с ним сменами.       Олег валялся на диване и смотрел «Иронию судьбы» по телевизору, а Марина суетилась на кухне, лично отправив мужчину с кухни, чтобы не мешался. Брагину очень нравилось наблюдать за такой домашней Нарочинской. Он поймал себя на мысли, что хотел бы каждый день проводить в этой квартире вместе с мариной, каждый день просыпаться в одной постели, варить кофе по утрам и помогать готовить ужин. А еще он подумал, что Брагина Марина Владимировна очень даже красиво звучит.       И вот пробили куранты, дав дорогу новому году, который, как все всегда надеются, должен стать лучше предыдущего и избавить от всех проблем. Олег и Марина стоят в обнимку у окна, укутавшись в плед, и наблюдают за тем, как Москва окрашивается в тысячи огней в каждом дворе, где наверняка найдутся те умники, которые сегодня отправятся к ним в НИИ. Рука мужчины периодически скользит по спине Марины, иногда поглаживая попу, губы скользят по нежной коже шеи, прокладывая дорожку поцелуев. Дыхание блондинки сбивается, и он это чувствует. Медленно начинает отходить вглубь комнаты, оставляя салюты радовать других. Мягко укладывает ее на диван, и все как тогда — как в ту ночь после выпускного — Олег все такой же нежный и аккуратный, думмает в первую очередь о её комфорте. Марина задыхается от удовольствия, впиваясь руками в простыню…       К пику они подошли одновременно, однако женщина очень растерялась, почувствовав, что Олег закончил прямо в неë, и поняв, что они забыли о какой-либо защите: — Брагин, а если я за… — но договорить он ей не дал, лишь прислонил палец к мягким губам. — Марин, я очень хочу прожить с тобой всю оставшуюся жизнь. И я буду до невозможности счастлив, если у нас будет ребенок. Наш ребенок, Мариш… Да, возможно, всё слишком быстро, но… — теперь уже ему не удалось закончить предложение, так как женские губы внезапно подарили ему сладкий поцелуй. — Я очень люблю тебя, Брагин. — И я тебя, моя плюшечка…