What Could Have Been/То, что могло бы быть

Он дома. Дома. Его жена и дети рядом. Его ферма. Его старая жизнь. Рагнар обнимал их крепко, прижимал к груди и не желал отпускать. Больше никогда. Дети удивленно глазели на него, а Лагерта заливисто хохотала, называла жутким собственником. Но Рагнар не говорил им правды, а они не спрашивали, не задавали вопросов. Ему думалось, что он нравился своей семье таким. Рагнар хотел одного – пойти другим путем. Не повторить тех же ошибок, на которые обрек себя в первый раз. Но у богов иной замысел на его судьбу – и он бессилен остановить их. Когда Рагнар осмеливался изменить ход событий, словно невиданная сила толкала его назад, не давала пойти другой дорогой, а шагать по старой. Некоторые вещи оставались до ужаса неизменными, неподконтрольные Рагнару. И он знал, какой будет итог. Именно его жена привела домой странника, рассказавшего им о Западе. Шанс, говорила она ему. Совершенно новый мир для их народа – новая надежда, возможный конец бесконечной борьбы за маленькие земли. Лагерта говорила, если земля хорошая, их люди могли бы там процветать. В ее глазах надежда, страсть. Сравнимая лишь с религиозной лихорадка. Она умоляла мужа, умоляла его об одном – о шансе осуществить мечту. Они много раз обсуждали ее, жаждали – исследовать, открывать новые миры, далекие земли и делать это вместе. Рагнар Лодброк и его жена – фермеры. Они дети фермеров, а раз они занимались земледелием – имели больше, чем другие. И они упорно трудились на благо своего народа. И все же, они стояли отдельно от других. Среди их поколения есть и те самые другие, ставшие кровавыми берсерками жаждущими битв, больше заинтересованные нажиться с помощью крови и смерти, чем тяжелом трудом, потом и слезами. Лагерта права. Рагнар знал. Как знал и то, что у него нет выбора, кроме как снова отправиться на запад, даже если ярл и запретил ему. Это необходимость. Рагнар должен идти, обязан привести домой потерянного друга. Это единственный способ. Встреча с Ательстаном снова утешила его сердце и разум. И позволила его жене уплыть с ним. Позволило ему защитить Лагерту. И на этот раз именно Рагнар убил брата ярла Харальдсона. Когда тело Кнуда упало замертво, и Рагнар увидел кровь на своих руках и на топоре, он знал – его судьба предрешена. Большая ее часть. Он знал, ему суждено стать конунгом. Суждено править. И Рагнар готов принять эту судьбу. Но он не потеряет Лагерту. Будет сражаться против Одина, Тора, Бальдара, Фригг и Фрейи за право уберечь ее. Рагнар не откажется от своей жены. Не в этот раз. Когда Лагерта сказала ему о своей беременности – после девяти долгих лет попыток – его сразу же охватило счастье, которое потом было задушено страхом. Лагерта не понимала причин его беспокойства. — Это наша мечта, муж мой, — говорила она. — Боги наконец-то дали нам еще одного ребенка. Почему ты такой грустный? Рагнар не в силах заставить себя сказать ей правду – разрушить ее счастье. Потому он просто остался рядом с ней, любя ее настолько сильно, сколько мог. Он гладил ее растущий живот и шептал ребенку в утробе. Говорил нерожденному сыну, о своей безмерной любви. И то, что однажды, Рагнар знал, они встретятся. Лагерта все понимала. Им уже по двадцать восемь лет, половина жизни столь быстро прошла, истекла. Большинство детей появляются на свет, когда их родители еще молоды. По всем меркам – у них поздняя беременность, причем сложная. Она тоже молилась ежедневно, и иногда они вместе молились Одину, Фригг и Фрейе. Рагнар даже вернулся из Нортумбрии раньше, но исход был предрешен. Ничего не изменилось. Когда выкидыш случился в первый раз, именно его раб, Ательстан, утешил жену Рагнара в ее горе. Ательстан стоял на месте, где должен был стоять Рагнар. Он помнил, как много раз монах говорил ему об этом, никогда не позволяя ему забыть свои неудачи как отца, как мужа, как брата и как друга. Неудачи, разрушившие его брак, разрушившие его жизнь. В этот раз, вместо того, чтобы его раб ухаживал за изуродованным телом его жены, именно Рагнар взял на себя эту задачу. Рагнар умыл ее лицо. Поднял с кровати и снял окровавленное платье. Он унес ее в купальню и нежно омыл, очищая ее тело. Муж, а не раб, уложил ее в постель, плакал вместе с ней, оплакивал потерю их сына. А не оставил в одиночестве, как Рагнар поступил в прошлый раз. Выкидыш снова больно ранил его сердце и душу. И впервые Рагнар начал сильно сомневаться – ему дали второй шанс или обрекли мучиться в иллюзиях первой? Зерно сомнения взросло в голове Рагнара. Почему ему дали второй шанс, а не предоставили реального выбора? Или же есть всего лишь один выбор, который ему следует сделать, дабы переписать судьбу? Он проживает свою вторую жизнь или заперт в ледяной темнице Хель? Разве он не попал в Вальхаллу? Его заставляют заново переживать свои прошлые ошибки? Была ли его первая жизнь недостаточно хороша? Была ли его смерть напрасной? Он уже каким-то образом вызвал недовольство богов? Рагнар видел свое будущее и будущее жены. Выкидыш стал первой трещиной в их отношениях. Ему страшно, что они снова движутся к полному расколу. Рагнар помнил тот самый день, когда Лагерта ушла от него; свои чувства, когда провожал взглядом уезжающую жену и сына. Страх, что он никогда больше их не увидит. Рагнар помнил, как был вынужден пойти на компромисс – чтобы она была рядом с ним на поле боя, была полной незнакомкой в его постели; о том, что ему приходилось любить ее на расстоянии. Рагнар не мог рассказать о своих чувствах до самой смерти. Вся горечь, гнев, обиды и разочарование между ними подпитывались их упрямством, гордостью. Двое людей, настолько похожих, что они сводили друг друга с ума, отталкивали прочь. Но есть надежда, что у них еще будут дети – еще не все потеряно. Рагнар видел всех своих сыновей, наблюдал за их рождением, держал на руках и целовал их маленькие лица. Рагнар должен запастись терпением, ждать; должен сохранять веру в то, что именно Лагерта родит ему сыновней. Появилось знакомое чувство обиды, но Рагнар не позволил ей пустить свои ядовитые корни. В прошлый раз он оттолкнул ее, обиженный тем, что она не смогла выполнить свои обязанности жены. Злился, что она потеряла его сына. И в этом негодовании и гневе Рагнар Лодброк сделал выбор. Теперь он обнимал ее, прижимал крепче. Держал. Лагерта ни в чем не виновата. Рагнар знал. И молился каждый день. Молился богам, об избавлении от боли. Умерщвлении ее. Лишение его желания большего. Рагнар молил богов позволить ему быть довольным Бьерном. Но даже когда он молился…Образы и чувства вставали перед глазами – лица его нерожденных сыновей по-прежнему занимали первое место в его мыслях. Рагнар видел их. Был свидетелем их рождения, держал на руках и наблюдал, как они становятся мужчинами. Когда Рагнар отправился в Уппсалу и молился у алтаря Одина, то говорил Всеотцу, что откажется от всего – ярлства, славы, богатства, – если его жена сможет снова родить. Но когда Лагерта прошла мимо него в холле, он видел – ее глаза печальны. И знал, что Лагерта боится. Ее страхи небеспочвенны. Даже когда Рагнар молился, то все еще испытывал сомнения. Дети взывают к нему, и он чувствовал их в глубине своего существа. В ту ночь, когда они сидели в своей маленькой хижине в Уппсале, Лагерта умоляла его остаться дома. В ее глазах слезы, и на этот раз Рагнар понял ее мольбу. Не оставляй меня. Не оставляй нас. Как он раньше был таким глупым слепцом? Она боялась, что потеряет его, и Рагнар не отрицал, что снова подвергался искушению. Но он воздержался от ухода. Решил остаться со своей семьей, крепко прижимая к груди жену и детей. Когда они заснули, Рагнар, вышел наружу, не обращая внимания на корчащуюся массу тел вокруг. Ему удалось не обращать внимания на двух женщин, подходившие к нему, обнаженные и желанные. Наплывали воспоминания, как он побаловал себя ими в первый раз, и сильное чувство вины после совершенного. Его путь привел его обратно в храм, где спят жрецы. Рагнар осторожно обошел их и вернулся к возвышающейся статуе Одина. Рагнар опустился на колени, прижался лицом к потертому дереву. — Один, Всеотец, — шептал он. — Пожалуйста, дай мне силы. Я обычный мужчина. Но я видел своих сыновей, мыл и целовал их. Они принесли мне радость, принесли мне мир. Я не хочу их терять. Один, дай мне силы… пожалуйста, позволь Лагерте родить моих сыновей… Рагнар провел ночь внутри храма, стоя на коленях и молясь.