Глава 2
25 ноября 2022 г., 22:42
Его новая жизнь порой полная копия старой. Бывали моменты, когда Рагнар Лодброк чувствовал себя хозяином судьбы и людей. Но некоторые судьбоносные удары так или иначе били его со спины, хотел он того или нет.
То был один из тех самых ударов.
Когда Рагнар получил приказ конунга Хорика отправиться в Гёталанд, то попытался отказаться от поездки. Но Хорик — конунг. Поэтому, как и в прошлый раз, ему пришлось подчиниться. Перед поездкой Рагнар пошел к Провидцу. Ему любопытно — он уже сделал достаточно, чтобы изменить свою судьбу?
— Боги раздробят тебя, чтобы сделать целым, — шептал замогильным голосом Провидец. — И ты будешь бороться за свою жизнь. И за свою жену.
Что это значит? Рагнар пытался прощупать почву, но старик рассмеялся над ним, звук резкий и хриплый.
— Тебе предстоит пройти много миль, прежде чем ты сможешь заснуть, Рагнар.
— Куда ты идешь? — спросила Лагерта, когда он вернулся домой и начал собирать свои вещи.
— Гёталанд, — ответил ей Рагнар, пытаясь избежать этого разговора. — Нас посылают уладить земельный спор между конунгом Хориком и ярлом Боргом.
Он видел морщинки на ее лбу, но Лагерта ничего не сказала. Она подошла к нему, рассматривая его лицо.
— Тебя это беспокоит? — поинтересовалась Лагерта.
Рагнар взглянул на жену. Такая красивая. Страстная. Все свои великие дела он совершил рядом с ней, бок о бок. Рагнар не может потерять ее, не может потерпеть неудачу. Не в этот раз.
Рагнар не ответил. Вместо ответа он подхватил ее на руки и отнес в спальню, где занялся с ней любовью, как будто в последний раз.
Когда Рагнар уезжал в Гёталанд со своим сыном Бьерна, Лагерта смотрела им вслед, смущенная и обеспокоенная за своего мужа. Она тоже пошла к Провидцу — и он сказал ей, что Рагнару угрожает опасность из магического мира.
Одна рука потянулась к животу, теперь пустому. Лагерта могла только надеяться, что Рагнар вернется.
***
Было очень трудно избежать встречи с принцессой. До сих пор Рагнар отказывал ей в просьбе извиниться за поведение своих людей, когда она купалась голышом. Но он не смог пренебречь Аслауг, когда Торстейн пригласил ее в лагерь. На этот раз она одета в одежду, а не в рыболовные сети. Тем не менее, Рагнар не мог отрицать тот факт, что она красива. И что она мать других его сыновей. В ту ночь Рагнар сопротивлялся ее ухаживаниям. Бьерн наблюдал, и Рагнар предвидел, сын все расскажет Лагерте. Что эта женщина делает в лагере мужчин? И почему она настаивает на том, чтобы остаться? Мужчины сами задавали этот вопрос, но Рагнар уже знал ответ. Но отвечать не хотелось, язык противился. Так продолжалось три дня и три ночи. И каждый раз, когда Аслауг приходила к нему, Рагнар отстранял ее от себя, говоря «нет». Но его тело говорило кое-то еще. А принцесса весьма настойчива. В последнюю ночь, когда Аслауг пришла к нему, Рагнар сбросил все оковы сопротивления. Как будто какая-то сила удерживала, заманивала в ловушку, когда Аслауг оседлала его бедра — и семя оказалось в ней, внутри. Странный опыт. То, что невозможно выразить словами. Рагнар смотрел на себя с Аслауг. Смотрел со стороны, чужими глазами. Рагнар не дурак, понимал, каким будет результат этой связи. Вскоре Аслауг ушла от него, и Рагнар медленно приходил в себя, не зная, что делать или как действовать дальше. Когда он перевернулся, то поймал обвиняющий взгляд своего сына. Бьерн не понял, что произошло. Все, что он видел — его отец занимался сексом с чужой женщиной, а не с его матерью. А Рагнар не в силах начать объясняться с Бьерном. Он едва смог бы объяснить это самому себе. Но что случилось, то случилось. Рагнар силился урезонить Бьерна, уговаривал мальчишку хранить молчание. Он уверял сына — да, он любит его мать. Лагерта — единственная женщина, которую он когда-либо любил. Но от взора не укрылось, Бьерн не поверил, сын зол на него. Это не сулит ничего хорошего. Беременность Аслауг — плохое предзнаменование. Рагнар подумывал о самоубийстве — вдруг боги будут милостивы и дадут еще шанс. Но мысль мимолетная, беглая. Рагнар не собирался сдаваться. Ему нужно найти способ преодолеть все. У него снова будут сыновья, но теперь безграничная радость перемешалась с безграничным горем. Рагнар не любил эту женщину, но все же она родит ему сыновей. Снова.***
Один держал Фригг за руку, пока они наблюдали за развитием событий. — До сих пор он преуспевал, муж, — говорила она. Один кивнул. — Да. Но он очень упрям. Это должно произойти. У него должны быть эти сыновья. Фригг кивнула мужу в такт. — Он похож на своего отца. Лагерта будет недовольна, — она нахмурилась. — Я не довольна. — И все же ты терпела меня, — изрекал Всеотец, целуя жену. — Я помню, что ты годами не разговаривал со мной. Лагерта очень похожа на свою мать. Они знали, чему суждено случится. Именно так они создали пантеон — именно поэтому они правили всем. Нужно много детей. И многие родятся. Делать детей и заниматься любовью — не одно и то же. И все же, и то, и другое необходимо. — На этот раз он не подведет. Я уверен.***
Возвращение домой долгое. Рагнар боялся сойти с причала. Его брат в цепях, наказание, подходящее для предателя. И он уже получил известие о смерти возлюбленной дочери. Когда Рагнар увидел жену, сразу направился к ней, заключил в свои объятия, пока Ролло уводили. Они стояли долго, крепко держась друг за друга. Бьерн наблюдал за ними. Он ничего не забыл. — Поговори со мной. Лагерта смотрела на него, в ее глазах плескалось беспокойство. Долгий день, полный формальностей и беспокойства — утомили его. Но ему не хотелось спать. Хотелось спокойствия. Большой Зал пустовал, в нем остались только: он, Сигги, Ательстан, Лагерта и Бьерн. Рагнар только закончил рассказывать, что произошло в Гёталанде и с Ролло. И теперь все, чего ему хотелось –отдохнуть. Но Лагерта не позволила ему. Рагнар думал, что знает, что грядет. И вот, когда она заговорила с ним, он встал и потянул ее за собой. Он окинул всех остальных взглядом: — Спокойной ночи. Они поняли его намек правильно, начали медленно уходить по домам. Рагнар прожигал взглядом сына. — Тебе тоже, Бьерн. Мальчишка стоял и прожигал его взглядом в ответ. И даже сейчас Рагнар видел, каким человеком станет Бьерн. Свирепым, как отец. И защищающим мать. Преданным только своей семье. Рагнар знал, сын раздумывал — бросить ему вызов или подчиниться. Бьерн решил уйти. Но оставил за собой последнее слово, бросив долгий, тяжелый взгляд на своего отца. Рагнар надеялся, что Бьерн еще не рассказал Лагерте. Возможно, это даст ему возможность объясниться. Но когда двери их личных комнат закрылись, и они остались одни — Лагерта набросилась на него. — Кто такая Аслауг? Рагнар видел, как в его жене нарастал гнев. Но прежде чем она успела нанести удар, он схватил ее за запястья, прижав их тела друг к другу. — Послушай меня. — Слова давались нелегко, но иначе никак. Лагерта начала бороться с ним, и ему потребовались все его силы, чтобы сдержать ее и не дать ей упасть. Его жена сильная, годы тренировок в качестве девы-воительницы сделали ее быстрой и смертоносной. Рагнар понимал, что рискует лишиться пары конечностей ради этого разговора. Но они обязаны поговорить. И если у него есть хоть какая-то надежда спасти брак, то он заставит выслушать себя. — Ты спал с ней?! — Рагнар помнил, как ехидно смеялся над ней в первый раз, когда они прошли через это. Сейчас уже не смешно. Нисколечко. — Да. Признание. — Сколько раз? — Один. — Ты любишь меня? Тебе не все равно? На нашу семью? На нашего сына? Его грудь пылала, жгучее пламя вины и стыда охватили тело, потому что Рагнар предполагал, что так все и закончится, а он этого не хочет. — Успокойся! — Приказал он ей, сжимая ее крепче. Лагерта ударила тыльной стороной стопы по его ноге, заставляя его отпустить ее в ответ на боль. Следующий удар пришелся ему в живот, заставляя согнуться пополам, и Рагнар едва успел остановить удар, находившейся в опасной близости от его лица. Рагнар отражал некоторые из ее ударов, когда они сыпались на него, хотя он и заслужил их. Абсолютно каждый. Но вскоре Лагерта перегорела, и все, что они могли сделать — стоять в противоположных концах комнаты, глядя друг на друга. Лагерта тяжело дышала, ее глаза блестели, руки все еще сжаты в кулаки. И Рагнар — ну, он точно знал, как выглядит. Побеждёнными. Уставшим. И чувствующим вкус крови во рту — разбитая губа. Рагнар, прихрамывая, подошел к кровати и сел, скрестив ноги, осматривая ногу. Мало ли, вдруг милая супруга сломала. — Да, — произнес он. — Я люблю тебя. И да, мне не все равно. На нашу семью и на нашего сына. — Тогда почему? Почему Рагнар? Он жестом пригласил ее подойти, но Лагерта не двинулась с места, и Рагнар покорно встал, идя к ней. Но она содрогнулась от его прикосновений, словно ошпарилась. Рагнар попытался снова, обнимая ее и притягивая ближе, положив голову ей на плечо. Одна рука опустилась на ее живот, и Лагерта замерла. Рагнар придерживая, продолжил: — Я пытался три дня и три ночи держать ее подальше от себя, — погладил по волосам. — На четвертую ночь я потерпел неудачу… — слова, которые он выплюнул, выдавил из себя. — Она беременна. Моим ребенком. Раздался странный звук, похожий на удушье и смех, похожий на крик раненого животного, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять — это его жена. Рагнар поймал ее, прежде чем Лагерта осела на землю. Они сидели так долго — он держал ее, пока она плакала, пока слезы не высохли, пока она не уснула. Рагнар поднял Лагерту на руки, относя ее на кровать, где сел рядом с ней, касаясь ее лица. Она отвернулась от него, но не проснулась. — Все не может так закончиться, — размышлял он, прежде чем забраться в постель рядом с ней и обнять ее за талию. Я не позволю, чтобы все так закончилось. На следующее утро Рагнар проснулся в одиночестве, и когда вышел из личных покоев в Большой Зал — там темно и пусто. Никого нет. Рагнар надел сапоги и отправился на улицу, зная, куда Лагерта, вероятно, ушла. Возможно, там они смогут поговорить. Рагнар надеялся, что убедит ее выслушать его.***
Маленький домик в горах — то немногое, но ее. Дом, построенный ее отцом для матери, когда они поженились. Место, где она родилась и выросла. Он приносил уют, этот дом, и он всегда был своего рода убежищем во время штормов. И прямо сейчас ветер и океаны бушевали в ее сердце и в ее разуме. Есть время, чтобы поработать, и время, чтобы подумать. А теперь Лагерта должна подумать. Но отбросить эмоции сложно, особенно когда речь шла о ее муже. Прошлой ночью ей снились убийства и месть, и когда она проснулась и увидела его спящим рядом с ней, ей захотелось вонзить свой меч ему в грудь. Но убивать ярла не достойно. И он все еще отец ее сына. Будь Рагнар другим мужчиной, она не колебалась с принятием решения. Но он не другой. Рагнар — единственный мужчина, которого она когда-либо любила. Единственный, кому она когда-либо отдавала свое сердце и свое тело. До сих пор Лагерта не знала, насколько сильно она в него влюблена. Но есть одна проблема: любовь и предательство, разрушенные ожидания и разбитые сердца. Провидец сказал им, когда они впервые поженились, что у Рагнара будет много сыновей. Лагерта помнила тот день. Они пошли вместе. И были в восторге от пророчества. Рагнар был так счастлив — и из-за слов Провидица они никогда раньше не беспокоились о детях, будучи уверенными, что они появятся в свое время. Это было тринадцать лет назад. И у них было родилось двое детей. А остался в живых всего один. Возможно, им не следовало воспринимать слова Провидца буквально. Возможно, ей следовало спросить, кто родит Рагнару этих сыновей. В доме холодно. Но погода тут не при чем. Причина — у ее мужа скоро родится новый ребенок от женщины, которая не является его женой. Женщина, которая не она. Когда Лагерта закрывала глаза, все, что она могла видеть — Рагнара внутри женщины без лица, но с именем. И это резало глубже, чем любое лезвие. Лагерта давно знала, ее муж хотел еще детей. Но думала, что, по крайней мере, Рагнар довольствовался тем, что у него было. И они пытались. Их ночи и дни были потрачены на попытки. Их жизнь на ферме была такой простой, эти годы были полны удовольствий и радости. Рагнар был доволен только Бьерном и Гидой, и Лагерта тоже — они никуда не спешили. Как будто время просто остановилось. Становление ярлом только разожгло беспокойство в душе Рагнара, а потеря их нерожденного сына еще больше распалила его. Что же ей делать? Каждая ее частичка души кричала, что ей надо сбежать. Сбежать. Уйти — оставить его этой новой женщине, позволить ему вести новую жизнь, иметь новую семью, ведь Лагерта не способна дать ему то, чего он желал. Она чествовала, что потерпела неудачу как жена и как женщина. Стала чем-то мелким, незначительным. Новое чувство. Самое низкое, самое темное из всех. Стоит ли за это все еще бороться? Стоит ли за него бороться? За них все еще стоит сражаться? Действительно ли это то, что задумали боги? Одинокая слеза скатилась по ее щеке, когда Лагерта встала и начала мерить шагами небольшое пространство дома. Она остановилась, склонившись к огню, пристально наблюдая за ним, позволяя своим слезам капать и капать. Лучше все выплакать сейчас. Так будет проще принять решение Языки пламени прыгали и танцевали, Лагерта видела свое отражение в них. Ее грудь горела, а живот сводило судорогой — боль физическая. И утихнет нескоро. Что мне делать? Дверь со скрипом открылась, но Лагерта не обернулась. Вместо этого она готовилась, уже зная, кто пришел, прежде чем он что-нибудь скажет. — Жена. Эти слова. Так он обращался к ней, когда знал, что она злится. Одновременно и мольба, и просьба. Лагрета все еще сидела к нему спиной, когда он подошел, вставая рядом с ней у огня. — Я предпочел, чтобы это была ты, — голос Рагнара тихий, он смотрел прямо перед собой. Лагерта осознавала пропасть между ними, и он тоже. — Клянусь тебе, я никогда не хотел, чтобы это случилось. Рагнар никогда не лгал ей. Даже когда правда причиняла боль. Но теперь Лагерта сомневалась в его словах. Слезы высохли, и когда она ответила, ее голос низкий, но уверенный, когда она взглянула на него. — Но случилось. И я думаю… — она прикусила губу. Выражение его лица –страх, надежд, боль… — Я думаю, мне лучше уйти. Уйти. Она произнесла эти слова. — Не надо… — прошептал Рагнар. — Что еще можно сделать, Рагнар? Какая от меня тебе теперь польза? Я останусь в этом доме… пока. Он выглядел удрученным, но медленно повернулся, чтобы уйти. — Я попрошу Ательстана и Сигги принести твои вещи, — сказал он. — Я увижу тебя…вечером? — Возможно. Возможно. Я не знаю. Мне нужно… время. Время. У него есть все, но одновременно ничего. Но надежда осталась. Лагерта его не бросила… пока. Они отдалились друг от друга, но не развелись.
