Будь моей ошибкой длиною в жизнь.

Я уже почти два месяца обитала у Даниловны. Чаще всего ночевала дома, но отпрашивалась и к Софии. Для мамы имени я не называла. Она понимала, что к чему, кидая на меня взгляды мол: «Сама была в твоём возрасте». Маша на всё лето отправилась в деревню к бабушке и дедушке, и, соответственно, её я не видела, чему была несказанно рада. Когда Софья созванивалась с ней по видеосвязи, я тырилась по углам комнаты. Словно заметь она мой силуэт — влетело бы нам обеим, и Маша непременно вернулась бы обратно, дабы выставить меня за дверь. Вот как пятилетний ребёнок так может на меня влиять? В мать пошла, не иначе. Я подала документы в университет, позже поступила туда же. В другой город. Попутно заселилась в общагу — в крысятник, так сказать, и уже подумываю оттуда съехать, даже не въезжая. Даниловна спрашивала, как дела, какие планы на учёбу, а я лишь отмахивалась. Мол, переживать не о чем. Она знала, что здесь я не останусь, но ничего об этом не говорила, как бы избегая эту тему. Мне было откровенно пофиг. Говорит она об учёбе или не говорит — сейчас она рядом, недовольно косится на меня за то, что я пролила чай на белый ковёр, и это главное. Прошу заметить: на этом ковре уже есть жирная отметина от сока Маши. Так что Даниловна лишь тяжело вздохнула со словами: — И ты туда же. А вообще я думала, что она опять станет вести себя отрешённо, во всяком случае была к этому готова, но к моему превеликому счастью этого не случилось. Правда, мы почти не выходили гулять, только если в магазин. Она боялась, что нас увидят вместе. Я не понимала, к чему беспокойство, раз мы больше не состоим в одном учебном заведении. Её этот вопрос сильно напрягал. А я была на расслабоне, иногда подшучивая над ней. Так прошли два с половиной месяца. В середине августа у нас намечался поход в клуб — отмечать день рождения Наташи. Кстати, Наташа сама меня пригласила. Когда они разговаривали с Софьей по телефону, та прокричала, что хочет меня видеть. От такого я подавилась печенькой с чаем. Я, конечно же, не отказалась. Рада, что наконец выйдем из этого склепа. А ещё выпьем. А ещё с Даниловной вместе, как пара. *** — Привет, я пришла! — прокричала я, попутно разуваясь. Мои кеды приземлились прямо посередине коридора. Такая уж привычка. Бедная Софья. Серьёзные разговоры отняли у неё нервные клетки, но до меня так и не допёрло аккуратно складывать обувь. — СОФИИИЯЯ! — заорала почти во всё горло, когда меня никто не встретил на пороге. — Зачем так кричать, я оглохну, — поднимаю голову и вижу шикарную Софью Даниловну в облегающем красном платье с красной помадой на губах и великолепной причёской. Стою с открытым ртом. — А почему ты так выглядишь? — собрав воображаемые слюни, где будь я собакой — безусловно бы их пускала. Моя дама сердца изогнула бровь, сложив на груди руки, и задала вопрос на мой вопрос: — Ты забыла, что сегодня день рождения у Наташи? — Нет, не забыла. Но ты не ответила на вопрос. Ты, конечно, божественно выглядишь, но для кого ты вырядилась? Обходя её, направляюсь в сторону кухни. Её вид обескуражил меня. Пересохло в горле. Глоточек воды спасёт меня от пустыни в глотке, но не от гневной Даниловны. Я, попивая водичку, только потом поняла, что ляпнула. Ну как поняла… Её взгляд метёт и рвёт всё на своём пути. — То есть в обычные дни я выгляжу убого?! — Нет, ты не так поняла. Это же просто клуб. Тебе удобно так будет танцевать? — Ты переживаешь о моём комфорте? Я ни на что не намекаю, но лучше бы метеориту упасть в этом дворе, параду ЛГБТ-шников заскочить на эту кухню и Карлсону забрать меня на крышу. Иначе здесь будет убийство. Моё. А кому надо расхлёбывать эти делишки? Кто же за язык меня тянул. Моя бестия с огнём вместо глаз и быстро вздымающейся грудью направилась ко мне. — А ты не обнять меня пошла, да? — нервный смешок вырвался из меня. А как хочется кричать. Приобрести суперспособности: лазить по потолку, проходить сквозь стены, стать невидимой. Или просто держать язык за зубами. Быстро схватив стул, поставила прямо впереди себя. Ненадёжная защита была ловко вырвана из рук и отставлена. На её лице появилась зловещая улыбка. Тот же огонь и эта улыбка. Но от этой улыбки всем не становится теплей, цветочки не распускаются, травка у соседей не растёт быстрей. Моя любовь прижимает меня к стене, обескураженную. Меж наших тел нет и миллиметра расстояния. Она так близко, а я уже отъезжаю. Огонь внизу живота быстро воспламенился, заменяя здравый смысл похотью. Её рука на моей талии, другая схватила обе мои руки и запрокинула их вверх, прижимая к стене. Плен, из которого не хочется выбираться. Её нога по-хозяйски раздвинула мои ноги и упёрлась меж них. Из моих губ слетел протяжный стон. Я закрыла глаза, ловя эйфорию, но меж тем ощущала, как сосредоточенно смотрит на меня Софья. В голове быстро всплывает фраза: «Что она задумала?», но как только она сильнее вжала своё бедро меж моих ног, этот вопрос исчез. Исчез, как и вся стеснительность, кой во мне и не было, по мнению фурии, напротив. Пытаюсь сфокусироваться на Софье и поймать её губы поцелуем. Но то ли моё зрение живёт в другом измерении, то ли моя Софья избегает этого. Точно что-то не то. Но кто бы остановился? Никто. Верно. Она двигает своё бедро, а я с каждым движением оседаю на него, не в состоянии стоять на месте. Моё дыхание заменил стон. Руки затекли напрочь, но я так желаю, чтобы она ускорилась. — Прошу… пожалуйста… — пытаюсь собрать все буквы в слова. В следующую секунду я уже сползаю по стене, так как моя опора отошла, и с ухмылкой произнесла: — Твоё наказание. — Она скрылась в коридоре, и уже оттуда послышалась следующая часть: — Нам пора. Я сижу на полу и втыкаю в дверной проём, в котором скрылась Даниловна. — Да ты бесчувственная, — промямлила я, пытаясь утихомирить все свои эмоции. Пульсация внизу не даёт нормализовать дыхание и встать хотя бы на ноги. — А твоя обувь опять посередине коридора. В следующий раз будешь собирать её под окнами. — Ага. Охладившись холодной водичкой, чтобы не смазать макияж, поплелась за Софьей, что уже вызвала такси. По поводу её одеяния больше слов моих не было. Но всё-таки гложет вопрос: зачем она так вырядилась? Для кого? Кто там такой будет? Я, конечно, хочу видеть её такую, но хотя бы не в клубе, а в ресторане, где контингент поэтичнее. Во мне зарождались нотки злости и несправедливости. Мало того, что с сексом меня обломали, а в ушах до сих пор стоит гул кровотока, что она разогнала, так ещё и с моим нарядом полная херня. Нет, конечно, без Софьи он смотрится нормально. Но с ней я как попрошайка, а не её спутница. Белый топ поверх не застёгнутой рубашки и зауженные чёрные джинсы. На голове — белая кепка, развернутая козырьком назад. Люблю простоту и комфорт. Моя тревожность отключается, как только мы перешагиваем порог клуба и входим в пространство музыки, танцев, алкоголя и секса, витавшего в воздухе. Ладно, с последним моё желание возросло стократно, но держу себя в руках. Софью тоже взяла за руку. Пока я ищу взглядом, как пройти сквозь толпу к барной стойке, мне надо, чтобы мою любовь не увели у меня. Зато моя любовь не разделяет со мной путь и просто потянула меня в противоположную сторону — на второй этаж, в VIP-зону. — А ты не говорила, что вы сняли комнату. — Ты не спрашивала со своей маниакальностью. Переплетя пальцы рук, сжимаю их сильнее. Ибо на неё оглядываются трезвые и нетрезвые мужчины. Да и женщины. — В помещениях снимают головной убор, — на ухо говорит мне Даниловна, пока мы поднимаемся по лестнице. — Мужики. Я тебе ещё раз говорю: я себя не идеализирую мужиком. Её тихий смех становится причиной моей улыбки. Такой нежный, сладкий, завлекающий посмотреть на прекрасную девушку, идущую рядом с тобой. Или ты с ней. А вообще — вы вместе. Снова сжимаю руку, словно проверяя, не сон ли это. Нет, это явь. Пройдя в третью кабинку, мы попали в комнату в стиле океана. В прошлый раз, когда были здесь с Алиной, комната была с рисунками огромных зданий — некий Нью-Йорк. Свет исходил только от переливающейся подсветки по периметру. В комнате я увидела двух девушек и одного парня. Парень хмуро сидел на диванчике, не особо заинтересовавшись, кто к ним присоединился. К нам несётся Наташа. Ну как к нам — к Софье. Та отпустила меня и понеслась к Наташе, и они в прыжке обнялись друг с другом. — Что за ванильная хуйня? — тихо проговариваю себе под нос, намереваясь сесть на диванчик. — Да не говори, — слышу сбоку под визги дам, что слились в объятиях и не могут друг друга отпустить, проговаривая поздравления на три стола. Кстати, эти слова идут с обеих сторон: — Моя хорошая, здоровья, счастья тебе. — Спасибо, и ты чтоб не болела, была всему рада. В общем, наверное, годы дают о себе знать. — Я Лера, — улыбаясь во всё лицо и протягивая руку, говорю девушке с огромными зелёными глазами и пышными ресницами. Интересно, а сколько ей лет? Явно не больше двадцати пяти… да даже двадцати. Ямочки на розовых щеках, милое белое платье, подол которого на треть выше колена. Типичная эдакая школьница. — Аня. Закончив с ней знакомство, усаживаюсь рядом с парнем, что залипает в телефон. — Я Антон, — грубый голос послышался справа от меня. Вообще я села с краю, и с краю сидел Антон. Ибо диванчик стоял полукругом, а в центре был шест. Ну не лезть же мне через Антона в середину. Интересно, кто будет на шесте танцевать? — Заканчивай, Антон. — Что, прости? — два карих глаза в непонимании уставились на меня. — Я Антон, и я не рад здесь находиться. — Ты, я как вижу, тоже не блещешь желанием, — его брови заиграли, а взгляд уставился на дам, что стоят и, не обращая ни на кого внимания, обсуждают уже третью тему, даже не сев. Словно где-то стоит таймер, и у них пять минут, чтобы пересказать все политические новости и события жизни, и не забыв про бабу Шуру, кошка которой окатилась в подвале, и теперь котятам ищут дом. — Да она нормальная вроде была. — Моя тоже. Но после того как они долго не видятся, происходит это. — А, так ты парень Наташи? — не знаю почему, но меня удивил этот факт, да так, что я не особо скрыла это голосом и мимикой. — Ага. — На лице парня появилась улыбка, а бородатое лицо приобрело почти привлекающую к диалогу физиономию. — А кто это? — киваю взглядом за спину Антона на зеленоглазую девушку, что роется в своей сумочке. А милая парочка, влетевшая в объятия друг друга, так и стоит на том же месте, не прекращая диалог. За их речами, что смешались в одну тянущуюся нить, я не услышала тихую мелодию, что играла в комнате. Да здесь и песен не надо. Они до утра не отлипнут друг от друга, похоже. Можно было им встретиться у подъезда на лавке — не обязательно сюда тащиться. — Это сестра Наташи. — Парень ещё что-то хотел произнести, но его прервали. — Вы уже познакомились, отлично. Мы заказали красное вино и закуску. Если кто голоден — вызовем официанта, — давала нотации Наташа, осматривая нас троих, уставившихся на неё. Словно в детском садике: мы сидим на лавочке с щенячьими глазами, а пред нами Наталья… не знаю, как её там по батюшке, пусть будет Сигизмундовна. Стоит, руки по бокам и даёт инструкции, чтоб мы не нашкодили. Моя Софья наконец отсоединилась от неё. Обнявшись с Аней и сухо кивнув Антону, она села рядом со мной. Нам с Антоном пришлось подвинуться. — Как ты, всё нормально? — наклонившись, прошептала Даниловна, беря мою руку в свою. Антон наконец прибавил громкости, и музыка наполнила эту комнату, а не два перекрикивающихся голоса. — Да всё тип-топ, — сказала я, смотря в сторону сестёр, что спорят о чём-то. Так прошли полчаса. Софья вскоре оказалась рядом с Наташей, и те что-то весело друг другу рассказывали, отвлекаясь лишь на тосты, чтобы выпить. Выпивали хорошо. Они вдвоём. Я сидела с краю и откровенно скучала. Это бремя разделил со мной Антон. Аня иногда обсуждала что-то с девушками. Вскоре, видимо, все не ждущие обсуждения темы закончились, и стало повеселее. Музыка долбила из колонок. Света стало ещё меньше, и мы наконец пошли подвигать свои тела. Все, кроме Антона. Он вышел из комнаты. Вроде они с Наташей явно не в ладу сейчас, потому что даже не смотрят друг на друга. — Софья, передай Антону, чтоб музыку переключил. — Я тебя, так-то, слышу, — пробубнил тот, закатив глаза. Конечно, вино было изумительное, но мне захотелось какого-нибудь коктейля, а, возможно, дальше и покрепче. Поцеловав в щёку Софью и предупредив, чтоб не волновалась, я спустилась к бару. Она танцевала вместе с Наташей и Аней — им было норм. А внизу всё-таки царила другая атмосфера. Более раскрепощённая, свободная, дикая. Пробравшись к бару, заказала шот. Потом «Кровавую Мэри». Дважды. Всё это время меня обслуживал парень, но потом я заметила рыжую фигуру, что пришла и встала за стойку. — Я точно её где-то видела. Когда девушка повернулась в мою сторону и мы встретились взглядом, я сразу её вспомнила. Таня, вроде. Официантка из соседнего городка, куда мы ездили с Даниловной. Та меня тоже, видимо, узнала и расплылась в улыбке. — Привет, не ожидала тебя здесь увидеть, — прокричала девушка, чуть наклоняясь ко мне. — Взаимно. Не знала, что ты из этого города. — Даааа, перебралась сюда. Всё-таки побольше возможностей, — её милая улыбка не сходила с лица. А глаза блестели. Такое детское выражение лица. Я так же улыбалась, была рада её видеть. — Спасибо ещё раз за тот чай. — Да не за что. Как, кстати, дела с девушкой, с которой ты была? — её заинтересованный взгляд ввёл меня в ступор. Для чего интересуется? Просто интерес? Или что-то большее? — Всё отлично, мы с ней вместе здесь, — сказала я быстро и добавила, чтобы не возникло никаких непонятных ситуаций. Так сказать, оборвать всё на корню. — Мы с ней встречаемся, — договорила я. — Оу, молодцы, — Таня отпрянула от меня и, извинившись, пошла к парню, что делал заказ. Хоть я и оставила ей чаевые, хочется отблагодарить её ещё раз. Она милая и открытая. Спустя столько времени она подошла, и мы спокойно поговорили. Словно не чужие люди. Заказать коктейль для неё — не ахти. Она бармен. Сама сделает, что хочет. За этими раздумьями сидела, не замечая потраченного времени. Таня бегло бросала на меня тёплые взгляды и обслуживала людей. Я заказала стакан пива. Понижать, повышать градус — для меня без разницы. Ну, точнее, я его не замечаю. С утра одинаково херово. Попивая пиво, заметила, что кто-то приземлился рядом, нарушая моё личное пространство, чуть толкнув меня и поудобнее сев. Поворачиваю голову, в которой уже крутилось: «Поосторожнее быть надо». Красное пятно обретает Даниловну. Та как-то странно улыбается. Она что, наклюкалась? Чем? Вином? Сколько она вылакала? Когда я уходила — та была трезвая. — И долго ты здесь собираешься сидеть? — поставив локоть на стойку и облокотив об руку свою голову не с первого раза, спрашивает Даниловна. — Уже собиралась идти, — нагло вру и разглядываю Софью, улыбаясь. Первый раз вижу её выпившей. — А ты чем так налакалась? — Наташа закала коньяк ссс... с колой. Но тебя всё нееее былолооо иии нееее былоооо. Давай возвращаться. Моя любовь берёт меня за руку и встаёт с барного стула, как тут проходит мимо Таня, и Софья уже серьёзно уставилась на неё, провожая взглядом. А тооочно. Она же ей вроде как не понравилась. Неудобненько как-то. Этот взгляд метнулся на меня и неотрывно сверлит. Даже и не скажешь, что она выпила. Она ловко сфокусировалась на мне. — Я её помню, — прищуренно произнесла Даниловна. — Да я тоже, мы пообщались уже. Криминального я ничего не сделала, но сказать решила. Опять же, избежав разных ситуаций. — Расслабься, я чувствую твоё напряжение, — говорю я, выводя Софью к лестнице. Та хоть сама идёт — и спасибо на этом. Зайдя в кабинку, Софья сразу поплелась смешивать коньяк с колой, усевшись рядом с Антоном. Видимо, она больше хотела поговорить с ним, чем делать напиток. Я подошла к столику и начала есть колбасу. Голод уже давал о себе знать. Наташа отрешённо стояла, облокотившись на стену, попивая коньяк и глядя в пол. Аня сильно пьяно танцевала. Макияж поплыл на лице, волосы были взъерошены, а она схватилась за шест и откинула голову назад. Понятно, кто будет на нём танцевать. Я подошла к Наташе. Хоть поздравить её, что ли. — С др, — сказала я и чокнула её бокал, выпив содержимое за раз. Та покосилась на меня, но быстро поняла, в чём дело, и тоже за три глотка допила своё. — Спасибо, — сказала она, хватая воздух. В её бокале был, видимо, чистый коньяк. — Чего такая хмурая? — Я на год постарела, Лера, — та улыбнулась, но в глазах была грусть. Явно не это она хотела сказать. Она бы сказала, но не мне в чём дело. Я посмотрела в сторону Антона — тот разговаривал с Софьей, хмурясь. Она что-то ему объясняла, положив руку на бедро. Он смотрел на пол. Иногда кивал. А Аня подпевала слова песни и держалась за шест. Отпусти она его — непременно упадёт. Наташа цокнула языком и, быстро схватив Аню за локоть, толкнула на диван. Та упала и так осталась лежать, что-то бубня. А вскоре закрыла глаза. Я улыбнулась. Меня развеселила эта ситуация — до того момента, как Наташа не повернулась в мою сторону. — Пошли к бару спустимся, развеемся, — наклонившись к уху Наташи, сказала я. Та ничего не ответив вышла из комнаты, я поплелась за ней. Она заказала себе рюмку водки и опрокинула её, ничем не закусив. Повернулась в мою сторону, спрашивая, буду ли я. Я чутка опешила, но согласилась. Выпив водку и рассчитавшись, я взяла её за руку и потянула в сторону танцпола. Мы слились с толпой и растворились в ней. Протанцевав пять песен, именинница вернулась к нам в кабинку. Спустя время туда пришла и я. А здесь представление куда лучше. Антон курит в сторонке, наблюдая за двумя дамами, которые решили напиться. Даже не так. Нажраться. Наташа притащила водку, и они вдвоём весело её пьют. Аня лежит как её положили. Даже положение руки не поменяла. А она вывернута в неудобном положении. Я села на диванчик. Видимо, мне напиться не получится. А так хотелось. Мы переглянулись с Антоном и поняли, что ночь обещает быть ещё более весёлой. Не для нас с ним. За два часа я успела опять спуститься вниз, в толпу, вместе с Антоном. Барышни решили остаться в кабинке, обосновав, что им есть что обсудить. Мы не стали им мешать, оставив их вдвоём. Ну и с телом Ани. Время было уже почти четыре утра. Весь алкоголь, который был во мне, уже давно улетучился. Наташа предложила поехать к ней и продолжать дальше отмечать. Думаю, говорила она это только Софье. Растормошив Аню, а та оказалась довольно бодра, мы стали собираться. Почти всё время Софья не обращала на меня внимания — была полностью поглощена беседой с Наташей. Они смеялись, сидели с суровыми лицами, плакали и радовались за всё это время. Выпили бутылку водки на двоих плюс вино и коньяк. — Теб нормано? — ко мне повернулось тело, от которого разило копчёной колбасой вперемешку с коньяком. Я не смогла сдержать смешок. — Мне нормально, а тебе как? На утро голова не будет бобо? — улыбаясь во все тридцать два, внимательно смотрю на Даниловну. Да она в щи. Взгляд, который не может сфокусироваться на мне, шатающееся тело, заплетающийся язык. А это она ещё сидит. — Я могу о себе позботиться, — промямлила членистораздельно моя любовь. А я сижу и пялюсь. Умиляющая картина. Видимо, улыбка на моём лице ей не понравилась, и она сощурилась, смотря на меня, расставив обе руки на диван для надёжной фиксации тела. — Ахахаха, ты пиздец какая смешная, — сквозь слёзы я сумела сказать. Софья шумно выдохнула и встала с дивана, шатаясь, направилась на выход из комнаты. Неуверенно, держась за стену. Но сама. Думаю, лестница в таком её состоянии будет аттракционом «не сломай себе шею». — А она всегда так пьёт с тобой? — спросила у Наташи, пока та усаживала в такси Аню. К счастью, мы смогли благополучно добраться до авто. Никто нигде не завалился — народ в клубе этого просто-напросто не дал сделать. А ещё я, которая вцепилась в тело Софьи. — Вообще нет, во второй раз только вижу. Первый раз был, когда она разошлась со своим мужем бывшим. Её слова остепенили меня. На мгновение я остановилась, но в следующую секунду взяла себя в руки и залезла в авто. Таксист повозникав, какого х..., мы впятером в одном такси, почему не вызвали второе — мы добрались до подъезда Наташи. Она копошится в сумке и ищет ключи. Аня поехала дальше к себе домой. Даниловна вышла из такси, я подхватила её под руки, чтоб она не упала. А шатается она как осиновый лист от маленького порыва ветра. Дотопав до подъезда, я отпустила рукав Даниловны и начала светить фонариком телефона в сумку Наташи. Наконец ключи были найдены, и Антон с Наташей нас обогнали и пошли на третий этаж. Антон подмигнул мне, намекая, видимо, благополучно дотащить пьянь до квартиры. Лифта в этом доме нет. Софья смело зашла в подъезд и даже прошла один лестничный пролёт. Пять раз запнулась и остановилась передохнуть. Её тело неспеша, неуверенно, но отважно шагало вперёд. Я шла за ней, поддерживая под руку. А она всё время убирала мою руку, барахтаясь. Словно я мать, а она ребёнок, потому не нужна ей эта забота. — Да чё ты делаешь, иди спокойно! — прошипела, когда она в очередной раз столкнула руку, и я ударилась ей об перила. — Я сама в силах дойти, не надо меня как мелкую вести... — Я как лучше хочу, почему ты не можешь положиться на меня?! — Потому что я сама могу! — громко сказала Софья, остановившись у квартиры. Два раза она пыталась схватить ручку двери, но промазывала. Я чуть её подвинула, открыла дверь — и наконец мы оказались в квартире. Трёхкомнатная для одной Наташи. Даже кошака нет, портящего обои. Скучно же. Софья застопорилась на пороге, не в силах снять свои каблуки. Я стою и рассматриваю её. Что за женщина? Опустилась на корточки, быстро расправилась с туфлями Софьи. Та что-то не в попад промычала и по стеночке поплелась в ванную. Пока Наташа с Антоном возились на кухне, я опустилась на диван. — Ахринеть, — с глазами по два мороженого произношу. — Мягкий, да? — в комнату заходит Наташа с подносом, на котором стоит бутылка коньяка и нарезанный лимон. — Неимоверно мягкий, я бы на таком спала, — ощупывая поверхность, произношу. — Можешь спать, если хочешь, — говорит Наташа с лёгким смешком. Между тем Даниловна надолго засела в ванной. Уснула, самостоятельная? Пошла проверять. Стучусь — закрыто. Замок лёгкий, достаточно чем-то плоским перевернуть язычок. Дело было сделано за несколько секунд. Вхожу — а на полу, облокотившись об ванну, сидит Софья. — Совсем плохо? — Бывало лучше. — Впусти меня в свой мир, дай помочь, — говорю, опускаясь на колени. — Я болото, и ты в нём потонешь. — Я не боюсь утонуть, — сказала еле слышно. Дверь в ванну опять открывается, и над нами возвышается Антон. Покачав головой, мол «не лезь, всё норм», он выходит. И мы остаёмся в ванной одни. Я смотрю на неё, а она — в пол. Я готова отдать ей всё, а она примет ли? — Ты не доверяешь людям? — сажусь рядом с ней, облокачиваясь на ванну. — Не в этом дело. Легче полагаться всегда на себя. — Глупо это. — Может, глупо, но надёжно. — Так почему ты развелась с мужем? — этот вопрос меня волновал. Всё-таки у них осталась дочь. И всё-таки интересно, почему разводятся люди. Конечно, понимаю на примере своей семьи — алкоголь. Но так-то… Ты же выбирал этого человека осознанно, заключая брак, создавая семью. Отдавай себе отчёт в своих действиях. Временами на меня наваливаются устои наших бабушек: замуж — только один раз. Никаких измен. Разгульного образа жизни. Пироги, пелёнки, стирка вещей и встреча мужа вечером у порога. Совсем не важно, любимого ли. Мужа же. А потом я понимаю — мир не стоит на месте, а время беспощадно идёт вперёд. И устои те меняются. Можешь сорваться в совершенно незнакомый город, забить всё своё тело татуировками и растить ребёнка от третьего брака одна. Ничем себя не обременяя. Я бы и дальше витала в своих мыслях и устраивала дискуссию сама себе. Только меня вернул в это пространство — до боли и радости одновременно — мой любимый голос. — Он ушёл от меня, — подавленность заполнила комнату. В нём содержалась вся досада, злость, отрицание и принятие ситуации. — Я была на втором месяце беременности. Эту новость он принял нейтрально. Когда я выходила замуж — сразу переехала к нему. Переехала в другой город. Хотелось побыстрей съехать от родителей и жить самостоятельно, без контроля. А он молодой. Рано ему ребёнка. Это ноша. Дал деньги, дал выбор. Правда, в одном из них не подразумевался он. Делай аборт — останемся вдвоём. Не хочешь делать — вот тебе деньги, езжай к родителям. Повисло молчание. Тягучее. Надо что-то сказать. Я не могу составить предложение: буквы не выстраиваются в ряд, образуя слова. — Молодец. Не побоялась, правда, обожглась. Но не стоит всех одним веником мести. Не каждый даст тебе такой выбор, не каждый уйдёт, не каждый сделает тебя счастливой, не каждый предаст, не каждый смотрит на мир так, как ты. Принимай как факт. Да, такое может случиться. Но ты же когда падаешь — встаёшь. Когда отравляешься яблоком — не перестаёшь его есть. Просто выбираешь другое. — Лер... — мой душещипательный рассказ прервала женщина, которая считает нормой закрыться ото всех и жить, возвышаясь, никого не впуская в свой мир. И когда она успела протрезветь? Слова проговариваются понятно, речь ясна. Не то бормотание, что было сорок минут назад. — У меня ребёнок. Я не могу прыгать в омут, не зная дна, и полагаясь лишь на удачу или на человека. Будь я двадцатилетним ребёнком — я бы мыслила так же. Но то время ушло. Множество раз обжигалась. И знаешь, что я поняла? Прошло пять лет, а я так и не пожалела о своём выборе. Выборе полагаться только на себя. Не на обстоятельства, людей. Вы все разные. Не стоит сбрасывать своё дерьмо на другого человека — у него своего хватает. — Прекрати. Ты несёшь полную хрень. Хрень ребёнка, который обиделся на весь мир. Вставай, тебе надо поспать. Я потянула её за руку по направлению в комнату. Софья завалилась на кровать, невнятно что-то сказав. Стянув платье, я аккуратно повесила его на стул. Та отвернулась и отрубилась. Накрыв её одеялом, я вышла из комнаты. Мы чуть-чуть посидели и пообщались с Наташей и Антоном. Коньяк так и не был осилён. Пара рядом со мной наконец нашла общий язык — в прямом смысле. Помирились, в общем. *** — Мдаа... и как ты спать будешь с ней? — спросила Наташа, пока я стояла в дверях и смотрела на спящую Софью. Та разложилась по диагонали кровати. Те островки пространства, что остались, не подойдут для комфортного сна. — Ладно, пойдём будем втроём спать на диване. — У тебя же ещё есть комната. — Она делается под кабинет, там нет кровати. Хоть и спали мы втроём на диване, но от этого он не стал твёрже или неудобнее. Как только моя голова коснулась подушки, я отправилась в царство Морфея, что с распростёртыми руками меня встретило. *** Катаюсь на сёрфинге, ловлю волну. Странно, никогда не каталась, но сейчас это получается у меня отменно. Вот надвигается волна, и она окутывает меня полностью. Холодно. Дышать нечем. Жадно хватаю воздух, разлепляя глаза. Я мокрая. Не то что возбудилась там — я просто мокрая. Осматриваю себя. Капельки воды стекают с моих волос на ляжки. Поднимаю взгляд и вижу Софью, что стоит с бокалом. — Ты совсем дура, что ли? — ошарашенно спрашиваю у неё. Хотя по интонации можно констатировать это фактом. Та усмехнулась и ушла на кухню. — Доброе утро, сони, — сказала напоследок. Секунд пять я пыталась вникнуть, что происходит. Поняла, что моя рука затекла, и я её не чувствую. Повернула голову — а на ней лежит голова Наташи. Её нога покоится на моих ногах вперехлёст, а рука обвивает мою талию. Антон спал с краю, как я. Посередине — Натаха. На кой в качестве подушки она выбрала меня — непонятно. Вылазию из лап Наташи, что так сладко закинула свои конечности на меня. Чапаю на кухню, матерясь на чём свет стоит. — Можно было и понежнее разбудить. Там кофе в постель, поцелуй, а может, что-то более возбуждающее, — сказала я, облокотившись об стену. Софья заваривает кофе. Она выглядит намного свежее меня. Видимо, проснулась минимум полчаса назад и за это время привела себя в нормальный вид. — Угуум. Утренний секс втроём или вчетвером, — Софья повела бровью и изменила интонацию на более откровенную. Я улыбнулась и кивнула головой, соглашаясь с её словами. — Не откажусь. Даниловна быстро бросила на меня свой взгляд. Сосредоточенный, нахмуренный, изучающий. — Хорошо спала? — сказала Даниловна, когда выходила из кухни. — Они предоставили мне место. Ты развалилась на всю кровать. Мне возле тебя на пол ложиться надо было? Ответа не последовало. Я пошла в ванну приводить себя в более человеческий вид. Спустя пятнадцать минут я стояла напротив Софьи — она листала ленту в телефоне, попивая кофе. Наташа перебросила свои конечности на Антона. Но спали они сладко. — Пошли, прогуляемся, — протягиваю руку Софье. Та посмотрела и положила свою ладонь в мою. — Куда мы идём? — спросила Софья после пятиминутной ходьбы по дворам. — На зелёную лужайку. Пожалуй, вот эта подойдёт. Мы встали на траву, я отошла от Софьи на два шага. — Закрой глаза. Софья повиновалась и прикрыла веки. Я максимально бесшумно обошла её и встала сзади, приблизившись к её уху. — Доверься мне, — шепнула, а та сразу покрылась мурашками. Делаю два шага назад и говорю уже серьёзно: — Падай. — Нет, что за игры вообще такие? — Говорю ещё раз — падай. — А вдруг ты не сможешь меня поймать? — А вдруг поймаю? Софья неуверенно стояла, взвешивая все «за» и «против». Наконец она встала ровно и упала мне на руки, сказав: — Поймай меня. Я словила её почти уже у земли. Та взвизгнула, вцепившись в мои руки. Я осторожно опустила её себе на колени, сев на траву. — Всегда поймаю, — шепнула ей в губы и поцеловала. Наши пальцы переплелись, крепко прижимая друг друга к себе. *** Вечером, готовя ужин, у меня зазвонил телефон. — Алё... — Лер, там Алина... — какой-то полуживой, полумёртвый голос на том конце линии заставил меня напрячься. — Что? Что с Алиной? Стёп, не молчи... — Она умерла. Передозировка.