Зимние цветы

Гонхак почувствовал, как его тело медленно заполняет жар, но он постарался сдержаться, чтобы его лицо не выдало страх, который он испытал. - ...разве это не ботинки патрульного? - спросила недоуменно Хвиин, глядя на экран ноутбука. Гонхак бросил на нее быстрый досадливый взгляд. Он не был готов к подобному повороту событий, так что ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями и взять себя в руки. Он промолчал. - Кто-то из патруля? - резко спросил Чхве и повернулся к Юнхо. - Вы выяснили кто из сотрудников пользовался пропусками вчера вечером или ночью? Вход в медицинский блок доступен только сотрудникам второго уровня, у вас есть списки тех, кто находился на территории Центра в это время? - Мы установили один неопознанный пропуск принадлежащий человеку, который никогда не был сотрудником “Базы”, - ответил осторожно Юнхо и на лице его поселилось заискивающее выражение. Он был напуган. - Пропуск был зарегистрирован в системе вчера утром и деактивирован около десяти часов вечера. Им воспользовались дважды, на главном входе в медицинский блок и на пожарном выходе. Нам больше не удалось найти никаких следов. Человека, на чье имя был зарегистрирован пропуск просто не существует. Все данные липовые. - Тогда кто это, черт возьми, такой?! - рявкнул Чхве, указывая в экран. - Каким образом служба безопасности допустила, чтобы кто-то проник на территорию “Базы”, находился там, прошел в медицинский блок и вывел носителя?! - Мы проверили всех, кто пользовался пропусками за последние сутки. Не было никого постороннего, - ответил Юнхо, - даже если кто-то и воспользовался поддельным пропуском в медицинском блоке, на территорию “Базы” он попал под своим настоящим пропуском, а значит это был кто-то из своих. - Кто-то из патруля?! - взвился Чхве и взгляд его, полный гнева, переметнулся на Гонхака. - Как это, черт возьми, понимать?! - прошипел он, уставившись на него, - кто-то из патрульных вывел с территории “Базы” носителя? Кто-то из твоих людей, а? Ты хоть представляешь, что будет, если об этом узнают?! Гонхак поспешно склонился в поклоне, избегая смотреть Чхве в глаза, боясь, что выражением лица выдаст самого себя. - Не представляю, каким образом это возможно, - ответил он сдержанно, но на некоторых нотах голос его предательски дрожал. - Во время предполагаемого исчезновения носителя все патрульные находились на инструктаже, я уверен, это не мог быть кто-то из... - Тогда как ты это объяснишь?! - заорал Чхве, тыча пальцем в экран ноутбука, на котором в окне видеопроигрывателя застыла облаченная в белую униформу фигура Гонхака. - Ты понимаешь, чем нам всем грозит подобное происшествие?! Кто это, черт возьми, такой, если это не кто-то из твоих?! На территории “Базы” в тот вечер должны были находиться дежурные патрули! Где списки тех, кто осуществлял дежурство в последние сутки?! - Дежурные патрули сформированы по смешанному принципу, - напомнил ему Гонхак. - Вчера вечером на территории “Базы” одновременно находилось не менее пятисот сотрудников, осуществляющих патрулирование, не только патрульные отдела выявления, но и полицейские, одни из патрулей закрывали дневное дежурство, другие заступали на ночное, установить всех... - Мне плевать, как ты это сделаешь! - взвился Чхве. - Установи всех патрульных, кто находился на территории “Базы” в момент исчезновения Сон Донмена! Кто-то из твоих людей вывел его и если ты не найдешь мне виновного, клянусь, Ким Гонхак, я отправлю на скамью подсудимых тебя, как пособника! Убирайся вон и не показывайся мне на глаза пока не подготовишь нужные списки! Гонхак поспешно поклонился еще глубже, чувствуя, как вся кровь прилила у него к лицу, распрямился и не говоря ни слова направился к выходу. Его трясло и его походка была неровной. Черт возьми, ему было очень страшно. Но у него не было другого выхода, кроме как продолжать придерживаться плана. Гонхак заставил себя мыслить трезво, так что в конце концов ему удалось немного успокоиться и взять себя в руки. Если бы он продолжил паниковать, это не принесло бы ему пользы. В первую очередь ему нужно было позаботиться о том, как потянуть время, чтобы обезопасить себя и друзей, до того момента, как они покинут территорию Кореи, если на него вдруг упадут непосредственные подозрения. Он уже сделал кое-что для этого, например, отложив запросы, касающиеся непосредственно Дончжу, но вскоре ему все равно пришлось бы направить их. Главное, чтобы информация о Дончжу не попала в руки Чхве раньше, чем Дончжу пройдет паспортный контроль. Как только он сойдет с борта самолета в Японии, как только его нога ступит на японскую землю, никто не сможет его и пальцем тронуть. До отлета Ёнджо и Дончжу оставалось четыре дня. Чудовищно мало для того, чтобы смириться с их разлукой. Чудовищно много для того, чтобы все шло так, как они задумали. Это тревожило Гонхака больше всего. Страх, что что-то пойдет не так, как им было нужно. Он подготовил списки патрульных, которые потребовал от него Чхве и отнес их наверх. - Это все? - спросил его Чхве, переложив в руках бумаги. В кабинете он был один, очевидно, распустив всех ранее присутствующих по своим рабочим местам. Они ничего больше не могли сделать. Теперь этим занималась служба безопасности. Им оставалось просто ждать. - Ладно. Можешь быть свободен, езжай домой. Если появится новая информация - тебя вызовут, так что будь на связи. Гонхак вновь глубоко поклонился, попрощался и поспешил к выходу с административного этажа. Он вернулся домой, и никто не наблюдал за ним и не сопровождал. Он принял душ, упал в постель и почти сразу заснул глубоким, крепким сном, поддавшись, наконец, обуявшей его усталости. Потом его разбудил звонок в дверь. Гонхак с трудом поднялся с постели и прошел в коридор, все еще ощущая усталость, но уже не такую сильную, как раньше. Часы показывали восемь часов и, судя по мраку за окном, был вечер, а значит он проспал почти весь день. Он зажег в коридоре свет и уставился на темную фигуру, облаченную в капюшон, на экране видеокамеры, вмонтированной во входную дверь. Лицо незваного гостя было скрыто маской, но даже не смотря на это и на не очень хорошее качество видеосигнала, Гонхак все равно сразу же понял, кто стоит за дверью. Это вызвало у него страх вперемешку с чувством тревоги, ледяной рукой сдавившей его горло. Он торопливо провернул замок на два оборота, распахнул дверь и Дончжу тут же проскользнул в квартиру еще до того, как Гонхак пригласил его войти. - Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя сюда приходить, тем более сейчас, ты хоть представляешь, как это опасно для тебя?! - требовательно спросил у младшего Гонхак, потому что действительно был напуган. Поступок Дончжу был чудовищно неосмотрительным. Дончжу мог наткнуться на патруль. Его могли увидеть и запомнить, прохожие или таксист. Он наверняка попал на камеры видеонаблюдения, даже если был в маске, его все равно могли узнать. Он совершил глупость, но Гонхак все равно не смог как следует на него разозлиться, глядя в глаза Дончжу, стоящего перед ним в коридоре, залитым тусклым светом электрической лампы. Дончжу стянул в лица маску двумя пальцами и глядя на Гонхака ответил: - Я знаю, прости меня. Я просто очень беспокоился за тебя, потому что ты не брал трубку, после того, как я звонил тебе несколько раз сегодня. Гонхак дотянулся до запасного телефона и разблокировал экран на котором отобразились несколько неотвеченных вызовов и непрочитанных сообщений от Дончжу и Ёнджо. - Я заснул, так что не слышал звонков, - ответил он сухо. Дончжу слегка покраснел, смутившись, замялся на несколько секунд, затем протянул Гонхаку обоими руками бумажный пакет с логотипом ресторана, который принес с собой: - Я хотел поблагодарить тебя за брата, - быстро сказал он, не отводя от лица Гонхака взгляд. - Я знаю, что вел себя эгоистично, требуя от тебя подобных вещей и ты не обязан был помогать мне, к тому же я накричал на тебя и мы расстались. Я знаю, что это просто мелочь, но я так и не придумал, как тебя еще отблагодарить, чтобы ты перестал сердиться на меня... Гонхак, полный решимости сейчас же выпроводить Дончжу за дверь, не потому, что он этого хотел, а потому, что он прежде всего хотел обезопасить и Дончжу, и самого себя, обессиленно опустил руку, тянущуюся за курткой, висящей на крючке прихожей. Пристальный взгляд Дончжу пронзал его насквозь, делал Гонхака ведомым и беззащитным, слабым и неосмотрительным, как бы Гонхак не пытался этому сопротивляться. Дончжу действительно был по-детски безрассудным порой, но и Гонхак был безрассудно влюбленным рядом с ним, раз продолжал совершать такие глупые и опасные поступки. Он протянул руку, взял увесистый пакет и, сдавшись, мягко спросил: - Хочешь поесть вместе со мной? Дончжу кивнул и принялся торопливо стягивать верхнюю одежду. Они прошли в кухню и Дончжу заискивающе спросил: - Можно я тебе помогу? Гонхак молча поставил на кухонный стол принесенный младшим пакет. Он чувствовал себя неуверенно, но это не было каким-то неприятным или отталкивающим чувством, скорее неуверенность была вызвала волнением, из-за того, что они с Дончжу остались наедине спустя столько дней, после отвратительной ссоры, так сильно ранившей их обоих. Дончжу достал из пакета высокие стаканы с холодным кофе, закрытые пластиковыми крышками и два контейнера с жареным мясом и тушеными овощами. - Наверное, уже остыло, - сказал он таким тоном, словно это была его вина. - Ничего страшного. Их можно разогреть, - качнул головой Гонхак, снимая крышки с контейнеров. - Твои хёны знают, что ты здесь? - спросил он. - Тебе не нужно им позвонить? - Я... поставил их в известность, - ответил Дончжу уклончиво, не решившись признаться, что он ушел из дома ничего не сказав лично ни Хвануну, ни Ёнджо, который был на смене в баре этим вечером. Ёнджо бы его не отпустил, а только отчитал. Поэтому Дончжу оставил Хвануну записку на кухонном столе, чтобы тот увидел её, когда проснется. Он выбрал идеальное время, чтобы улизнуть. Они оба замолчали ненадолго, это была неловкая пауза, пока Гонхак гремел посудой, а Дончжу задумчиво рассматривал собственные руки с обкусанной до крови кутикулой - он часто грыз ногти, когда нервничал, а в последнее время нервничал он постоянно. Потом он сказал: - На самом деле я не голодный, просто я решил, что так мы сможем поговорить. Я очень хотел извиниться перед тобой, потому что я чувствую себя виноватым и обязанным тебе, хён... Гонхак резко повернулся к нему лицом, оказавшись в опасной близости, так что Дончжу мог отчетливо разглядеть блики потолочных светильников, отразившихся в глазах старшего. - Ты мне ничем не обязан, Чжу-я, - ответил ему Гонхак очень мягко. Голос у него был таким ласковым, что Дончжу вдруг почувствовал, как у него отчего-то першит в горле. Он зажмурился, вскинув руки к лицу, затем потянулся к старшему нерешительно, боясь получить отказ в ответ на свою искренность, боясь быть отвергнутым из-за того, что старший, может быть, все еще на него злился или просто злился из-за того, что Дончжу заявился к нему домой этим вечером, поступив так безрассудно в той ситуации, в которой они находились, но Гонхак не отказал ему и не отверг, принимая младшего в объятия, чувствуя дрожь чужого тела в своих руках, когда их губы, наконец, соприкоснулись. Это был очень осторожный и нежный поцелуй, словно они вновь делали первый шаг на пути друг к другу. Когда он завершился, Дончжу сказал, спрятав лицо у Гонхака на плече, вдыхая запах его туалетной воды и тела, запах волос, стремясь запомнить: - Я очень тосковал по тебе, хён. - Я по тебе тоже, - ответил ему Гонхак, чувствуя, как движется тело Дончжу от глубокого дыхания и от будоражащей их обоих близости, - я рад, что ты сейчас здесь, со мной, Дончжу-я... Дончжу сглотнул, ощущая как внутри у него все сжимается до боли от переполняющих его эмоций и когда губы Гонхака вновь прильнули к его губам, Дончжу показалось, что в эту секунду он задохнется от счастья. Загрубевшие ладони старшего, лежащие на талии Дончжу скользнули вниз по его бедрам, подхватывая под ягодицы, чтобы теснее прижать к себе, чтобы усадить Дончжу на кухонный стол, чтобы расстегнуть потом застежку на его джинсах. “Мне страшно,” - подумал Дончжу мимолетом, когда руки Гонхака медленно скользнули под его футболку, с намерением освободить тело младшего от мешающего предмета одежды, но Гонхак делал все неторопливо, целовал ласково, гладил осторожно, давая Дончжу возможность привыкнуть и принять новые ощущения. Затем они переместились в спальню, оставив за собой дорожку из одежды и там Гонхак тоже был нетороплив и ласков, даря Дончжу пусть и краткие, но искренние поцелуи. Дончжу так дрожал от волнения, что с трудом мог контролировать эту дрожь. - Если ты не готов - мы не будем, - сказал ему Гонхак тихо, рассматривая в полумраке покрасневшее лицо младшего, стыдливо прикрывающегося одеялом, но Дончжу покачал головой и ответил: - Я хочу. Гонхак поцеловал его губы и линию подбородка, провел ладонью вниз по животу младшего, до самого паха, касаясь, лаская, заставив Дончжу застонать в чужих объятиях, заставив застонать, когда влажные пальцы старшего проникли между его бедер, лаская Дончжу там, проникая внутрь его тела, растягивая и, когда стоны, срывавшиеся с губ Дончжу почти превратились в умоляющие всхлипы, взгляд стал опьянен желанием, а язык тела просил большего, Гонхак взял его, с трудом сдерживая обуревавшее его возбуждение, чтобы не быть слишком резким и не причинить младшему боль. Тогда Дончжу показалось, что в ту секунду он задохнется от счастья вновь. Позже, когда все закончилось, лежа в постели, Гонхак провел ладонью по влажным от пота волосам младшего и спросил: - Все в порядке? - Да, - кивнул Дончжу задумчиво, прислушиваясь к ощущениям в собственном теле, пока еще притупленным пережитым удовольствием, но он уже чувствовал, как медленно наливаются болезненной тяжестью мышцы, чувствовал отталкивающую растянутость и жжение между бедер, но отчего-то все это делало его счастливым, здесь и сейчас, таким счастливым, каким он был, разве что, когда недавно увидел своего брата на пороге дома Ёнджо. Он повернул голову, чтобы взглянуть на Гонхака, смотрящего на него в теплом свете уличных фонарей, заливающих комнату. - Мне... было хорошо, хён, - сказал Дончжу тихо, испытывая легкое стеснение за свои слова, Гонхак улыбнулся ему своей сдержанной, чуть смущенной улыбкой и ответил: - Мне тоже. Спасибо. Дончжу сглотнул, подавшись к старшему на постели, нуждаясь в его объятиях, нуждаясь в его близости, желая почувствовать себя защищенным после того, как впервые был так открыт, уязвим и зависим от кого-либо. Он прильнул к Гонхаку, и прикрыл глаза, ощутив себя вдруг таким уставшим, и мысли начали потихоньку путаться у него в голове от того, что он был измотан эмоционально и физически, от всех переживаний, грустных и счастливых, которые он испытал сегодня, и разум его стал затуманиваться, постепенно проваливаясь в сон. Гонхак провел ладонью по его щеке и сказал: - Чжу-я, нам с тобой нужно принять душ. Голос его звучал приглушенно и далеко. - Через минуту, - пробормотал Дончжу не открывая глаз, зарываясь в одеяло, потому что ночная прохлада скользила по его разгоряченному телу, вызывая мурашки. Гонхак чуть пододвинулся к младшему и поцеловал в лоб. Дончжу едва почувствовал это, все быстрее проваливаясь в сон.