Судьбы

      Чего боятся дети? Темноты, высоты, пауков, монстров под кроватью... Адриан Агрест боялся одного — оказаться запертым в одиночестве в клетке, что отец называет его комнатой. Чего желают дети? Бороздить космические пространства, спасать мир, творить, срывать аплодисменты... Адриан Агрест желал одного — угодить родителям, что души в нём не чают. Вот только... знал ли хоть кто-нибудь, что у мальчишки на этой самой душе? Куда его заводят мечты? Кто та девушка, от упоминания которой сердце бьётся о рёбра так сильно, что в груди появляется новая трещина?       Каждый новый день начинается ровно как предыдущий. Из месяца в месяц. Из года в год. Адриан глядит из огромного окна на улицу. Там бурлит жизнь – яркая, разнообразная, со взлётами и падениями, та самая жизнь, которой у него никогда не было. Но сквозь стекло всё выглядит привычно. Слишком привычно. Небо как небо. Солнце как солнце.

Ветер как ветер,

Несёт нас опять по новому кругу.

      Китайский, фехтование, повторение осточертевшей пьесы, примерка костюма, благотворительный вечер... Сегодняшний день расписан по минутам, а завтрашний будет похож на этот как брат-близнец. Адриан словно кот щурится от ярких солнечных лучей, безжалостно прогоняющих из комнаты уютный полумрак, лениво потягивается, с едва заметной грустью вздыхает и толкает дверь, чтобы снова стать послушным сыном, а не сорванцом-супергероем, что всю ночь перепрыгивал с крыши на крышу, любовался огнями Парижа, слушал мягкий плеск воды в Сене и думал о верной напарнице, что сегодня не пришла.       Наверняка она нашла дела поинтереснее, чем выслушивать его шутки и распугивать своим йо-йо случайных ночных прохожих. Впрочем, в последнее время она вела себя на редкость странно — смеялась больше обычного, перестала наигранно закатывать глаза, кажется, даже пыталась задержать его... Не его... Не совсем его... Иную ипостась — сильного, отважного, решительного героя.       Поздно об этом думать... Теперь Адриан и сам не верит в свои чувства к Миледи. Лишь терзается вопросом — почему он выбрал её?       А в кого ещё мог влюбиться парень, который не видел ничего кроме стен роскошно обставленной комнаты и напыщенных детишек влиятельных родителей, что изредка посещали особняк Агрестов? Он избрал для себя девушку-мечту, недосягаемую героиню, идеальную во всём.       Это могла быть невероятно красивая история. Но там глубоко, под красно-чёрной маской, скрывалась незнакомка. Можно ли всем сердцем любить человека, если не знаешь о нём ровным счётом ничего? Они одолели вместе десятки злодеев, сколотили команду героев, заглянули в глаза самому Монарху, что держит в ужасе весь город. Они прошли рука об руку огромный путь, а он так и не узнал, какие книги она читает, где хотела бы провести каникулы, держит ли домашних животных, занимается ли спортом. Ничего толком о ней не узнал... Зато желал провести рядом с ней всю оставшуюся жизнь. Ведь героям, как и обычным людям, не запрещено мечтать.

Мы ведь тоже хотели,

На солнце взлететь прямо так из нашей постели.

      Адриан поправляет ворот безупречной белой рубашки и шагает в гостиную. На него пристально глядят две пары глаз — тёплые Натали и ледяные отца. Сейчас ему озвучат распорядок дня, но он его заранее знает. Только вот вместо привычных уроков и встреч хочется совсем иного — позавтракать вместе с отцом и назвать его папой, сорваться на прогулку с друзьями после уроков, угостить мороженым девушку. Ту самую, что пробудила в нём невиданную силу противостоять отцу. Ту самую, благодаря которой он больше не тратит время на совершенно неинтересные съёмки. Ту самую, что по одной ей известной причине закрылась от него, обросла непробиваемым панцирем и теперь сквозь слёзы шепчет, что ничего к нему не чувствует. Но всё это лишь несбыточные мечты. У Адриана не жизнь — фильм, сюжет которого уже давно придумал властный отец.

И я кричу — остановите плёнку,

Это кино я уже смотрел.

Эй, режиссер, заканчивай съемку!

      Хочется разбить оковы, шагнуть с киноплёнки прямиком в реальность, чтобы голову вскружило от новых эмоций, ощущений, переживаний. Хочется схватить отца за руку, встряхнуть хорошенько и заставить поверить, что водоворот чувств его, Адриана, не убьёт и не покалечит, лишь вдохнёт жизнь.

А он смеётся в объектив как в прицел.

      Адриан слушает отца, не прячась от его сурового взгляда. Он уже привык к дефициту нежности. Уже не рассчитывает на тёплые объятия. Но верит, что человек, подаривший ему жизнь, умеет любить. Разве можно так свято чтить память матери и не уметь? Хранить верность. Хранить вещи. Портрет, фотографии, обручальное кольцо. И фильм, который на пару часов превращал Габриэля и Адриана из чужих людей, делящих одну крышу над головой, в семью.

Ещё один фильм про разлуку...

      Адриан слишком рано познал боль утраты. Но он понимает, что отцу тяжелее. От одних только мыслей, что он может потерять любимую, прошибает холодный пот. Вот только свою половинку он ещё даже не встретил. Или всего навсего не осознал, что счастье ближе, чем кажется.