Страх будущего

После этого они переместились на кровать. Чифую сидел у него на коленях, а Кадзутора крепко прижимал его к себе, дабы успокоить. Чифую продолжал громко плакать и говорить, что Баджи предал его, хотя они даже не встречались, говорил что Кейске должен любить только Мацуно, в общем не затыкался, виня во всем Рюсея. В голове Чифую сформировалось что то очень плохое, ведь он считал Кейске своей собственностью, он хотел, чтобы вместо Кадзуторы с ним сейчас сидел Баджи, но это были лишь глупые предрассудки и мысли, которым Ханемия не мог найти объяснения. Ханемия продолжал успокаивать Чифую. Внешне, он сохранял спокойное лицо, но внутри разгоралось пламя злости, и отчаяния. Он не мог видеть своего любимого мальчика таким: униженным, оскорблённым, жалким. Кадзутора хотел видеть только улыбку и радость, на этом милом, невинном лице. Ханемия прижал его сильнее, стараясь вжаться в него всем телом. Нет, не просто вжаться, а слиться с Чифую воедино. Он нежно гладит его по голове. - Чифую, пожалуйста, перестань плакать! Этот мерзкий урод не достоин твоих слёз! Мне больно смотреть, как мой беловолосый мальчик плачет из-за этого отребья! Ханемия взял в ладони лицо Мацуно, и коснулся губами его губ, пытаясь выразить в этом поцелуе всю любовь, и защиту. Мацуно резко отстранился от парня и с силой заехал ему по лицу, вставая с его колен и сжимаясь всем телом. Он вытер слезы рукавом толстовки и громко сказал, продолжая всхлипывать — Я тебе сказал что не люблю тебя! Я люблю только Баджи, того, кого ты назвал отребьем! Признайся, сам бы наверное хотел чтобы он трахнул тебя! От такого Ханемия широко открыл рот и уставился на него — Стой, что ты такое говоришь? Я вообще никаких чувств к нему не испытываю.. — Да знаю я вас! Рюсей тоже сначала так говорил! Теперь оказался с ним в одной кровати! А вдруг ты тоже так сделаешь и Баджи будет ебать вас обоих!? Кадзутора после такого полностью осел. Поседел. Сидел и ахуевал, с того что несет тот, кого он любил больше своей жизни: он в принципе не любил Кейске, даже другом его не считал, а блондин стоит и смеет говорить про него такие грязные вещи. Да он бы ни за что и никогда не позволил бы себе быть с этим грязным существом! — Нет, я люблю только тебя! Чифую подошёл к Ханемии, и ухватив его за ворот толстовки со всех что было сил придавил его к кровати, нависнув сверху. - Слушая внимательно, выблядок. Я люблю только Баджи. А ты мне не нужен. Также как и я Баджи. Он любит Рюсея.. А я, просто ничтожество по сравнению с ним! Слова вылетали пулемётом, Мацуно даже не понимал, что говорит. Кадзуторе было больно его слышать, но даже в таком состоянии, он не может позволить своему мальчику плакать. Подняв руки, он со всех что было сил потянул его на себя, и заключил его в свои объятия. - Я понимаю что противен тебе. Но пожалуйста, не говори такое, это ранит меня глубже, чем меч любого самурая. Чифую пытался стряхнуть его руки со своих плеч, а когда у него получилось, он встал и пошел к выходу из квартиры, не обращая внимания на состояние Кадзуторы. Ему самому было плохо, он продолжал вспоминать стоны Рюсея и ему становилось еще паршивее. Кадзутора побежал за ним, в пороге он схватил его и не выпускал, пытаясь остановить его. Мацуно махнул кулаком, но не попал, отчего разозлился еще сильнее: и ударил Кадзутору между ног. Ханемия схватился за ушибленное место двумя руками и согнулся, начиная сдавленно хрипеть от боли — Чифую, пожалуйста, перестань! Останься со мной хотя бы сегодня! Прошу, ты нужен мне! — Ладно, тем более это мой дом, куда я пойду? Но, если ты прикоснёшься ко мне ещё раз. Я оторву тебе руки, понял? - Да. Я понял, только пожалуйста, давай побудем сегодня вместе! Чифую не стал отталкивать Кадзутору, они прошли в комнату к Мацуно, и долго смотрели друг на друга, страдая от неразделённой любви.