Половое воспитание

— Возможно, мне не следует этого говорить, но… это некрасиво, — с каменным выражением лица Имир указала пальцем на картинку, прикрепленную к доске. — И что такое, черт возьми, мужское достоинство? Какой дурак назовет эту мерзкую штуку в штанах своим достоинством? Преподаватель Кит как обычно выпучил глаза так сильно, словно те вот-вот выпадут из глазниц. Но большинство студентов уже привыкли к этому, и Имир это совсем не смутило. — Что, черт возьми, ты только что сказала, ты, мелкая проблемная засранка! — закричал Кит. — Вы правильно расслышали. Я сказала, что пенисы уродливые, — спокойно повторила Имир. Так все началось.

***

Кит Шадис был назначен ответственным за выполнение такой прелестной задачи, как обучение 104-го учебного отряда «анатомии человека». Говоря простыми словами, ему придется научить их основам полового воспитания. Руководство настаивало на этом, несмотря на страстные доводы Кита о том, что лучше всего позволить матери-природе решить, кто будет исключен из военного состава по причине беременности или заражения герпесом от какой-нибудь другой несчастной души. Очевидно, они не могли позволить себе потерять ни одного солдата из-за неосведомленности о сексуальном здоровье или незапланированной беременности. Ведь все они знали, что при достижении половой зрелости, молодые женщины и особенно молодые мужчины имеют склонность к… экспериментам. И это обычно подпитывалось бушующими гормонами. — Отвратительные скоты, — с несчастным видом подумал Кит, прежде чем войти в класс. У него было особенно сильное отвращение к любому, кто поддавался низменным желаниям, вероятно, потому, что он много лет соблюдал целибат. Так 104-й тренировочный отряд оказался в этом незавидном положении. Они сидели в классе, где на слайде красовалось изображение мужской репродуктивной системы, на доске — нарисованный маркером пенис, а у доски — сексуально неудовлетворенный учитель. Мужская репродуктивная система была первым, с чего Кит начал день, так что, конечно же, это вызвало бурную реакцию. И, конечно же, Имир не могла молчать об этом. Эрен не знал, радоваться ему или ужасаться. Он наблюдал за тем, как Кит с криком рассказывает Имир о «суровой красоте» мужской формы и так далее, и тому подобное, в то время как та смотрела на него без какого-либо интереса. Он продолжал кричать ей в лицо, а она лишь приподняла бровь, оставаясь далеко не убежденной в привлекательности и симпатичности этой мужской фигуры. «Вы закончили?» — вот что было написано на ее лице. Кит выглядел так, будто хотел плюнуть ей между глаз, однако вместо этого он протопал обратно к доске, достал корзинку из-под трибуны и начал раздавать всем маленькие пакетики из фольги. Эрен никогда раньше не видел такой упаковки. Что, собственно говоря, это было? Внешний вид пакетика из фольги говорил ровным счетом ни о чем. Это был крошечный квадрат с каким-то кольцом внутри. Рядом с ним Армин открывал свою упаковку, за чем Эрен с любопытством наблюдал. Армин вытащил неиспользованный презерватив. Конечно, ни один из мальчиков не знал, что это презерватив. — Это какое-то тренировочное устройство? — подумал в слух Армин, с любопытством осматривая диковинку с разных сторон. Он растянул латексный материал, отметив его странную форму и задаваясь вопросом, для какой цели он служит. Эрен лишь пожал плечами, в равной степени сбитый с толку, хотя инстинкт подсказывал ему, что, вероятно, это не так. Внизу живота странно теплело, и ему было как-то неудобно, хотя он не знал, почему. Кит закончил раздавать презервативы и вернулся с полупустой корзиной к трибуне. Он перешел к следующему слайду: на экране появилось несколько изображений, своего рода учебная схема. Армин посмотрел на нее с нездоровым любопытством и мгновенно понял, что это мужской половой орган, который был обернут каким-то… Армин перевел взгляд на резинку в своей руке, затем обратно на доску и, когда в его голове все сошлось воедино, молниеносно отшвырнул неиспользованный презерватив от своих книг, не раздумывая ни секунды (в кои-то веки). Его реакция была слишком комичной. К сожалению, в итоге изделие упало на колени Марко, и тот, будучи более чем взвинчен с тех пор, как узнал о сегодняшнем уроке, издал такой визг, что даже Эрен почувствовал некоторое смущение. — Ботт, какого черта? — сплюнув, рыкнул Кит. — Тебе яйца прищемило? Марко запнулся и покачал головой, в то же время пытаясь незаметно скинуть презерватив с колен под столом, чтобы Кит этого не заметил. Рядом с ним Жан не мог не прыснуть, хотя он знал, сколько мучений доставлял его другу этот «урок анатомии». Марко всегда легко смущался. Кит в отвращении скривил верхнюю губу и перешел к объяснению, как именно каждый курсант-мужчина должен надевать презерватив, если он хочет вступить в половой акт, и почему презервативы необходимы. Глубиной его рассуждение не отличалось и было примерно такого содержания: «Это не даст девушке залететь, точка. Так что заворачивайся в это дерьмо, если собираешься потрахаться, понятно?» Марко тошнило, а Франц и еще несколько парней в первом ряду явно оплёваны. Да, все поняли… Однако для Жана это не было чем-то шокирующим или экстраординарным. В то время как он от скуки осматривал комнату, наблюдая за реакцией своих сверстников на объяснения Кита — лицо Армина напоминало помидор на грани взрыва, а Эрену было так смешно неудобно, что казалось, он подавился чем-то — он сам не чувствовал особого дискомфорта. С двенадцати лет Жан в какой-то мере… ну, интересовался подобными вещами. По лицам вокруг него он мог сказать, что большинство девушек никогда раньше не видели пениса, и через минуту станет совершенно очевидно, кто из парней никогда не видел голую женщину. Даже в таком дерьмовом, тесном месте, как тренировочная база, достать порнушку не было невозможным. После долгих упрашиваний, а также принесения в дар своего одеяла в холодные ночи и второго блюда за обедом, Жан уговорил-таки Райнера поделиться одним из своих грязных журналов. Тот был на два года старше, и у него был какой-то странный комплекс превосходства, когда дело доходило до таких вещей. Он думал, что Жану такие страсти не по зубам. И в каком-то смысле он был прав, хотя Жан никогда бы не признал этого: когда он впервые пролистал журнал, который Райнер пронес контрабандой, его сердце упало, но не только из-за возбуждения. Он испытал небольшой шок, когда я впервые увидел женщин, изображенных таким образом. До этого момента он никогда не видел девушку голой, за исключением своей старшей сестры в детстве во время семейных бань. Но, по крайней мере, к настоящему моменту просмотр журналов подготовил его к чему-то подобному. Жан едва смог сдержать ухмылку, чувствуя себя немного гордым собой и своим самообладанием. Там, где все барахтались, он уже был довольно опытен. А потом Кит перешел к женским половым признакам, и Микасе пришлось выйти к доске. Она сделала это неохотно, как показалось Жану. Она не спеша подошла, когда Кит позвал ее помочь заполнить пробелы на диаграмме. Каждый из учеников пытался назвать разные части женского тела, когда их вызывал Кит. Он как обычно был готов напасть на любого, кто отвлекался. Жан знал, что Кит проверял их знания и в то же время их выносливость терпеть подобное смущение. Мужик был садистом, поэтому он даже не разделил класс, чтобы проинструктировать парней отдельно от девчонок. Или, скорее всего, ему просто было влом чуть-чуть подумать. Кто знал. Жан смотрел на Микасу, пока она шла к доске. Сегодня было чертовски жарко, поэтому она была одета менее консервативно, и внезапно стало немного более очевидным, что на его столе был презерватив, а на ней были укороченные брюки и рубашка без рукавов. Стоило ему постараться, и он смог разглядеть ее грудь под рубашкой — на стала больше с тех пор, как он впервые встретил ее, ненамного, но достаточно, чтобы он это заметил. И он заметил это прямо в этот момент, что вызывало у него неприятное ощущение внезапной тесноты в штанах. Дерьмо. — Я хочу знать, откуда берутся дети. Я все время думала об этом… мы когда-нибудь узнаем? — отвернувшись от доски с маркером в руках, смело спросила Микаса, уставившись на Кита пугающе пустым взглядом. Кит сердито посмотрел на нее, нахмурив лоб. — Нет, Аккерман, потому что, если я скажу тебе, те захочется заделать одного! — он, казалось, был в ярости, но Жан подумал, что где-то там внутри, он так же смущен, как и все они. Его нелепое логическое высказывание, конечно, было далеко от истины, но они этого не знали. Лицо Микасы нахмурилось, она выглядела взволнованной. Девушка интуитивно чувствовала, что он, вероятно, искажает правду, и не понимала, почему она обязательно захотела бы «заделать» одного, если бы знала, откуда берутся дети. Не удосужившись начать спор, как Имир, так как она была уверена, что это бы только задержало урок, Микаса молча повернулась к доске. Она подумала, что будет проще расспросить позже того, кто об это что-нибудь узнает.