Половое воспитание

После того, как вызванные им для заполнения пробелов на доске ученики допустили ошибки во всем, кроме самых простых вещей, например, груди («Сиськи!» — выкрикнул с хихиканьем Конни, получив за это удар по затылку блокнотом Мины), Кит начал рассказывать о важности проверки здоровья груди. Затем он переключил слайды и перешел к роли яичников в менструальном цикле и рождении детей, а также о «естественной смазке для секса». Половина девушек в комнате выглядели так, будто хотели исчезнуть под своими столами (или сразу под землей). Часть о родах была, безусловно, самой кровавой: к их «удовольствию» ребятам показали несколько шокирующий картинок женщин, проходящих через различные фазы родов. Кит решил, что этого, вероятно, будет достаточно, чтобы напугать их всех и заставить воздерживаться в течение многих лет. Криста тихо застонала под нос (что, на самом деле, показалось Имир довольно милым), многие девочки покраснели от смущения, так как мальчики слышали и видели все это с ними наравне. Но Жан едва ли следил за происходящим вокруг. Он не замечал, как часть парней перешептывалась и издавала звуки рвотных потуг, а другая — воспользовалась шансом отвернуться или даже закрыть глаза. Он пялился на доску, и пока Кит практически выкрикивал объяснения к каждому слайду, его взгляд был пустым немного мечтательным. На самом деле, все эти разговоры о груди и женском здоровье возбуждали Жана еще больше, поэтому он не мог не начать по-настоящему интересоваться здоровьем груди Микасы. Хотя нет, просто ее грудью. Было ясно, что до этого момента он старался не думать о ней в таком ключе. Это казалось… почти неправильным с его стороны, вероятно, потому, что она превратит его в фарш, если когда-нибудь обнаружит его ужасно извращенные мысли о ней. Но Жан не мог подавить фантазии, наводняющие его разум, казалось бы, из ниоткуда. И все из-за рубашки Микасы без рукавов, из-за того, что ее грудь немного двигалась в такт руке, когда она писала на доске, слишком сильно прижимаясь к ней. Внезапно стало невозможно не осознавать, что Микаса была больше, чем просто красота и великолепие во плоти. У нее также была полностью функционирующая вагина и две груди. И они, наверное, были красивые, забавные, мягкие. И ее, хм, «киска», как это ранее грубо назвал Райнер, вероятно, тоже была не так уж и плоха. Жан, вероятно, должен был чувствовать вину, думая о ней таким «грязным» образом, но он просто не мог остановиться. В горле у него стоял ком. Жан поерзал на стуле и как можно небрежнее бросил блокнот себе на колени, чтобы Марко, сидящий рядом, не заметил его «расцветающую» проблему. Пресвятое дерьмо. У него на полном серьезе встал посреди урока. Это действительно ни к чему хорошему не приведет… — Кирштайн! Я вижу, что твои глаза где угодно, но не на доске! Жан чуть не умер, услышав, как Кит выделил его. Он чувствовал, что теперь все на него смотрят. — Какого хрена? Ты халтуришь на моем уроке? Тебе стало слишком скучно? — прорычал Кит и в гневе ударил корзиной с презервативами по трибуне. Жан подпрыгнул, пытаясь удержать блокнот на коленях, и Марко бросил на него встревоженный и вопросительный взгляд. Щеки того все еще были розовыми под веснушками. — Жан, ты в порядке? — с тревогой прошептал он. Тот слабо кивнул, тяжело сглотнув. Нет, он был далеко не в порядке, но он не собирался открывать рот и признаваться другу, что у него стояк. В самый неподходящий момент. В классе. — Хорошо, Кирштайн, я развею твою скуку, попросив украсить урок своей святой мудростью, — саркастично произнес Кит, — на тему женского здоровья. И перестань пялиться, как пучеглазый мини член, и подойди сюда, черт возьми! Кит выжидающе смотрел на него через весь класс. Он всерьез ждал, что Жан подойдет к доске с… с этим?! «Черт, черт, черт», — мысленно повторял Жан, словно мантру, в бездонном ужасе. Ему очень хотелось, чтобы на нем был свитер или что-то еще, но на улице была тысяча градусов, так что в любом случае это выглядело бы глупо и слишком очевидно. «Дерьмо! О чем он мог бы подумать? Кит принимает душ. Нет, этого недостаточно», — Жан чуть не бился головой о стол, потому что видение Микасы с телом обнаженной женщины с картинки на доске, но в более развратных позах, то и дело всплывало в его голове. «Ладно, ладно… Кит принимает душ с Йегером», — это выглядело в его голове чертовски отвратительно, и он наконец выдохнул, чувствуя, что становится немного менее твердым там внизу… Но затем Жан перевел взгляд на Микасу и заметил, что она завязала волосы в хвост. Должно быть, она только что сделала это, чтобы немного охладиться в такую жару. Он видел ее кремовую кожу на шее, обычно скрытую от солнечного света, стройные плечи и руки. А из-под рук виднелась грудь. Грудь. Само это слово будто преследовало его. Было еще более странно то, что он продолжал слышать его с голосом Кита в своей голове. Тот практически выкрикивал это слово, и оно врезалось в мозг Жана как снаряды артиллерийских оружий. Черт, в тот момент, когда Жан подумал, что он достаточно смягчился, спустив, так сказать, паруса, Жан-младший обманул его и снова взвинтился на максимум. Из этого дерьмового шоу никак не выбраться. Парень неловко проковылял к доске, прикрывая промежность своей тетрадью по биологии. Это было не ахти какое решение, но все же лучше, чем демонстрировать классу свой стояк. Райнер фыркнул с заднего ряда так громко и явно, что тот буквально чуть не умер. «Мудак, — подумал Жан, — он-то не знает, какого это быть в таком положении!». И он надеялся каждой клеточкой своего существа, что однажды этот придурок тоже встрянет в такую ситуацию, и тогда Жан сможет отыграться. — Что за херню ты затеваешь, Кирштейн? — Кит подозрительно смотрел на Жана. — Думаешь, мой урок — это какая-то шутка? Он указал на тетрадку в руках ученика испепеляющим взглядом. Его голос был абсолютно зловещим, но даже этого было недостаточно, чтобы избавить Жана от эрекции. Что еще меньше помогло ему в это ситуации, так это то, что он встретился взглядом с девушкой своей мечты. На самом деле, глядя на Микасу, он возбуждался еще больше. Он не мог не вспомнить обрывки своих недавних мечтаний: она тяжело дышит под ним, пока он водит руками по ее телу, его большой палец накрывает ее сосок, когда он сжимает ее грудь, ее стоны с просьбой взять ее нежно и настойчиво. Он слышал, как ребята постарше часто шутили о том, что делали своих девчонок «мокренькими» одним взглядом, и о прочей чепухе, не имевшей никакого смысла для Жана до сегодняшнего дня. Сейчас же он не мог не возбудиться еще больше, представляя, как Микаса становится мокрой лишь от его прикосновений и поцелуев. Ведь она ему очень нравилась. «Сосредоточься!» — мысленно приказал себе Жан. Он вспотел, и не только от жары. — Н-нет, сэр. Я н-не думаю, что это шутка, — голос парня был невероятно напряженным. Кит наклонился ближе к нему, его взгляд был угрожающим, осатаневшим (как, впрочем, обычно). — Тогда что заставляет тебя прижимать эту чертову тетрадку к промежности? — спросил он голосом, полным злобы. — У него пень дымит, сэр! — крикнул Райнер с заднего ряда, фыркая от смеха, как самый откровенный осел. Анни лишь закатила глаза, но у Берта на лице появилась странная улыбочка, увидев которую, Жану захотелось избить их обоих с Райнером. Кит поднял брови и выглядел действительно удивленным, однако пару секунд спустя удивление сменилось отвращением. Казалось, на этот раз он немного потерял бдительность, и это настораживало. — Боже, Кирштайн, — пробормотал Кит, с осуждением глядя на него, и Жан почувствовал, как его лицо горит. — Просто… просто сядь, черт возьми, обратно, — вздохнул Кит, покачав головой, и повернулся к доске. — Хорошо. Продолжаем, — крикнул он классу, когда Жан в полном унижении быстро доковылял до своего стола, все еще прикрываясь несчастной тетрадью. Черт, даже Микаса смотрела на него, и все без исключения шептались. Конни, конечно же, хихикая, сплетничал с Сашей. «Чертовы идиоты», — с тоской подумал Жан. Когда он сел на место, Марко сочувственно похлопал его по спине, и, хотя Жан ценил это, он знал, что никогда не переживет этого позора. Он не осмеливался посмотреть на Йегера, потому что не смог бы переварить реакцию того на все это.

***

Урок продолжился. Когда Кит добрался до слайда, посвященного разнице между «любовью и сексом», он выглядел так, будто его стошнит прежде, чем он закончит объяснение. Затем он перешел к мужской физиологии — урок были причудливо бессистемным, что делало каждую новую тему приятным сюрпризом — и пояснению, почему предварительная эякуляция — это нормально. Жан, оторвав взгляд от своих сложенных на столе рук, увидел, что Марко уже не следит за уроком, дергая ногой под столом, видимо, размышляя о том, как сурово его накажут, если он решит пошлет все нахер его и сбежит. Жан почти жалел, что у него нет смелости сделать это самому. — Когда мы узнаем, почему люди говорят: «Оральный секс делает твой день, а анальный — всю неделю»?» — спросил Конни ни с того ни с сего, подняв руку и задав вопрос до того, как Кит успел разрешить таковые задавать. Очевидно, он давно хотел его ввернуть в разговор. Рядом с ним Саша прыснула, кусая нижнюю губу и пытаясь сдержать смех, который, вероятно, принесет ей неделю дежурства в туалете, если она позволит ему вырваться. Кит неторопливо подошел к Конни. И тот, и Саша смотрели друг на друга и хихикали с вызывающими улыбками на лицах. Когда над ними нависла тень Кита, их улыбки мгновенно исчезли. — Эй, Спрингер, — Кит медленно наклонялся к Конни, пока не оказался почти на одном уровне с ним и Сашей, казавшейся теперь невероятно напуганной. — Д-да, сэр? — Думаю, это мне следует расспросить вас всех об анальном сексе, учитывая, что Я ЗАСАЖУ КУЛАКОМ. В твою жалкую задницу. КАК ТОЛЬКО этот ПРОТИВНЫЙ БОГУ урок ЗАКОНЧИТСЯ! — кричал Кит, его голос к концу фразы перерос в нечто оглушительное. Саша сочувственно поморщилась, покосившись на Конни. Она могла с уверенностью заявить, что Конни попал под неплохой такой ливень — его лицо немного блестело. Бедный Конни. Все знали, что изо рта Кита вырывались не только слова, но и брызги слюней. Никто бы не хотел, чтобы тот подходил слишком близко… — Можно ли забеременеть от анального секса? — кто-то слабо позвал. — ХВАТИТ УЖЕ ОБ АНАЛЬНОМ СЕКСЕ! — взревел Кит с красным лицом и ударил ладонью по столу Конни. Жан повернулся на своем месте, глядя в ту сторону, откуда пришел вопрос. Дазз медленно исчезал, сползая по стулу вниз, так что, скорее всего, это был он. Что ж, он никогда не казался умным. Теперь, когда Кита буквально засыпали всеми их глупостями, он не знал, что делать. Он понимал, что не может убить их за то, что они задавали вопросы на занятиях по половому воспитанию, поэтому он, казалось, был в тупике. Жан выпрямился, в голову пришла интересная идея. — Эй, Марко, — прошептал Жан. — Держу пари, если мы зададим Шадису кучу дерьмовых вопросов, он просто уйдет, отменив урок. Сколько бы ты поставил? Марко тяжело сглотнул. Эта идея не показалась ему привлекательной ни в малейшей степени. — Жан, я… я не могу ни о чем спрашивать. Мне жаль, — прохныкал тот. Жан знал, что его друг очень религиозен, поэтому ему было жаль этого парня. Он полушутя подумал, не скомпрометировал ли весь этот урок полового воспитания что-то в его вере — вероятно, ему не разрешалось даже видеть обнаженную женщину до свадьбы. И он не мог не посочувствовать бедолаге. Собрав все свое мужество и надеясь, что Марко не возненавидит его за этот вопрос, Жан крикнул: — Итак, как можно отсрочить оргазм, если не хочешь кончить слишком рано? По крайней мере, это имело какое-то отношение к теме. Казалось, что его вопрос Кита врасплох. К тому же, он вызвал целую череду вопросов у некоторых, очевидно, очень любопытных одноклассников, которые до сих пор заставляли себя молчать. Жан запустил эффект домино, который уже было не повернуть вспять. — Ага, а если ты вообще не можешь кончить, когда мастурбируешь? Значит ли это, что твой член сломан или что-то в этом роде? — Я хочу знать, почему девушка намокает! — Есть ли какой-нибудь способ уберечь себя от беременности, кроме как оборачивать латексом любой банан, засовываемый в вагину?» (Конечно же, этот вопрос задала Имир.) — Я все еще хочу понять, как именно рождаются дети? Разумеется, вопрос Микасы был проигнорирован. Она громко и разочаровано вздохнула. Ей не становилось лучше от того, что Кит просто игнорировал все их вопросы ради того, чтобы накричать на них самым унизительным из возможных способов. — Все в порядке, Микаса, — тихо произнес Эрен. Армин, вероятно, тоже сказал бы что-нибудь, дабы она почувствовала себя лучше, но он был настолько потрясен, что не мог говорить. Его мозг работал на пределе возможностей, что заставляло Эрена немного волновался. Честно говоря, весь этот урок сказался и на нем тоже. У Эрена даже не было сил упиваться сегодняшним конфузом Жана. Он и сам не привык иметь дело ни с чем, кроме слабых мест титанов, изучения наилучших способов рубить титанов на шашлык и… да. Титаны. Вдруг, как благословление, раздался вой пожарной сигнализации, а за ним активировались разбрызгиватели на потолке. — БЛЯТЬ! — взвизгнул Кит. Он, казалось, готовился поотрубать глупые головы, начиная с Конни (вероятно, он не простил его выходки). Несколько девушек вскрикнули от неожиданности и попытались прикрыть волосы книгами. Другие же ученики радовались возможности охладиться в жаркий день… И неважно, что где-то в здании начался пожар. — Эй, Саша, смотри! — беззастенчиво ржал Конни сейчас, когда все окончательно полетело к черту. Его сверстники выбежали из класса, полностью игнорируя Кита, пока тот пытался построить их в шеренгу. Саша безумно захохотала, увидев, как Конни вытащил из пачки презерватив и, встав на стул, поднес его к одному из разбрызгивателей. Резинка медленно начала наполняться водой. Кит был так растерян, что не заметил этого действа, и через минуту презерватив раздулся до размеров багета. — Как думаешь, это могло бы поместиться в задницу Шадиса? — спросил Конни, и они на пару с Сашей расхохотались, хлопая ладонями по партам. (А ведь где-то в здании был, знаете ли, какой-то пожар…) Внезапно Конни почувствовал, что кто-то схватил его голову. «О, — подумал Конни про себя будучи на грани потери сознания от давления на виски и Сашиного визга ему в ухо, — прям как в тот день инициации, когда Кит… Черт! Кит!». После этого от провалился в беспамятство. Судя по всему, тревога была спровоцирована несанкционированным курением одного из поваров на кухне и оказалась ложной. Сработавшие разбрызгиватели и сирена спровоцировали панику и вымочили всех до нитки. Часть студентов из одного крыла здания пошла к не тому пожарному выходу, что вызвало переполох и заторы в коридорах. Конни все еще был в полубессознательном состоянии из-за смертельного захвата Кита, поэтому двум ученикам пришлось нести его в лазарет. Жан и марко держались вместе, чтобы избежать давки, они просто выскользнули в окно, благо классная комната находилась на первом этаже. Под палящим солнцем их одежда начала быстро подсыхать. — Эй, Жан, — откашлявшись, произнес Марко. Жан, размышляя над тем, выжимать рубашку или использовать влажную ткань, чтобы спастись от теплового удара, повернулся к своему другу. — А? Что такое? — Ты… ну, ты знаешь, — замялся Марко, — ты уже дрочил, или как это назвал один из парней? Я имею в виду… Как это делается? Жан не знал, смеяться ему прямо сейчас или позже. Он хлопнул Марко по спине и повел его искать милое место где-нибудь в тени, где он мог бы все объяснить.