First love / Late spring

Постепенно – так медленно, что и не заметишь сразу – в жизнь Ангела стало пробираться что-то странное. Как будто с каждой секундой Земля тайком переворачивалась вверх ногами, и Северный полюс потихоньку становился Южным. Он начал плохо спать. Несмотря на то, что работа выматывала Ангела все больше с каждым днем, он, бывало, лежал в кровати лишний час-два, проворачивая в голове события минувшего дня, как будто выискивая в них какую-то очень важную, но еще неизвестную деталь. Разум был вечно загружен неразборчивой чепухой, натянут, как тетива арбалета, и от этого не помогали даже усиленные медитации перед сном (а если быть точнее – вместо сна). Демон чувствовал себя как переполненный сосуд, вода из которого выплескивалась через край. Случалось такое, что он сидел перед телевизором и настолько погружался в себя, что, очухавшись, с удивлением обнаруживал финальные титры, бегущие по экрану, хотя казалось, он начал смотреть этот фильм всего лишь пять минут назад. И где, спрашивается, всё это время блуждало сознание? Он не мог сказать точно. Кишибе называл это “витанием в облаках”. На состояние Ангела вполне могла повлиять погода, внезапно переключившаяся с жары на бесконечные обильные дожди. Или, может быть, дело было в избыточном количестве сахара в его крови – если так, то Ангел отказывался этому сопротивляться. Еще дело могло быть в существовании в его жизни Аки – последние полмесяца он выводил демона из себя так сильно, что ему порой хотелось выколоть эти красивые синие глазенки, которые смотрели на него таким пронзительным взглядом. И Ангел злился про себя за то, что первое ругательство, которое приходило на ум, когда он думал об этих глазах, было чертово слово “красивые”. Он не делил людей на красивых и некрасивых и не хотел делать ни для кого исключений. И каждый раз, когда он испытывал симпатию к чему-то, относящемуся к Токио – неважно, к самому городу, к здешней еде, к людям – он чувствовал, что предаёт Шанти и своих людей. В один из очередных сырых дней в середине августа они с человеком вернулись в офис после обычного патруля. Теперь обыденность стала для них такой редкостью, что Ангел попросту ликовал внутри, когда ему выдавалась возможность неспешно прогуляться туда-сюда по городу и пострелять в демонят из арбалета без особого риска для жизни. Сегодня он собственноручно прикончил Демона-Лягушку. Рука человека всё еще оправлялась от глубокого пореза, поэтому он терял в ловкости в использовании своей катаны. К несчастью, большая часть работы по этой причине легла на плечи Ангела. Они проторчали в холле бюро около пятнадцати минут, но Кишибе так и не объявился. «Наверняка переборщил с сакэ и сейчас валяется где-то пьяный», – недовольно подумал демон. С беспокойством взглянув на большой циферблат на стене холла, Аки отлучился в справочный центр и вернулся с крайне озадаченным выражением лица. — Сегодня мастер Кишибе задержится, – проинформировал он Ангела. – У него случилась внеплановая схватка с демоном у подножия Фудзи. Ангел нарочно громко вздохнул, всем своим видом показывая отношение к этой ситуации. — Ну здорово, – протянул он, падая в ближайшее кожаное креслице и вытягивая ноги. – Всегда мечтал проторчать в этой гадкой конторе лишние пару часов. Ожидание – одна из самых утомительных вещей в мире… — Я могу подбросить тебя до дома, если у тебя есть ключи, – предложил Аки. — Глупый человек, тебе самому не смешно от своих же слов? – скептично хмыкнул демон. – Откуда у собаки могут быть ключи от дома хозяина? Аки не нашелся, чем ответить, и замолчал, прижавшись спиной к стене. Ангел же, в свою очередь, устроился в кресле поудобнее, насупившись и скрестив руки на груди. Мимо него то и дело проходили незнакомые охотники, бросали незаинтересованный взгляд и шли дальше. Демон потер нос – ему не нравилось, как пахло в этом месте. Стены, пол, потолок. Больше всего ему не нравилось, какой запах стоял на восьмом этаже, как воняли доски пола под креслом, стоящим в кабинете Макимы. Погрузившись в ворох унылых мыслей, Ангел сдул с лица прядку, лезшую в глаза, и вдруг вспомнил, что Аки никуда не делся. Все это время человек молча стоял рядом, бездумно разглядывая лепнину у основания колонн, и будто чего-то ждал. — Рабочий день окончен, – подал голос Ангел. – Почему ты не идешь домой? — Да просто… странно будет, если ты один здесь будешь сидеть. Ангел спрятал потеплевшие уши за красными прядями волос. — Глупости какие. Сотый раз тебе говорю, что не нужно меня опекать, – пробубнил он себе под нос, пытаясь выглядеть недовольным. – А если старик придет нескоро? Так и будешь тут торчать до ночи? — Может, и буду. Ангел бросил на него продолжительный взгляд. Чего и стоило ожидать: в глазах Аки – ни капли сомнения. И снова эта разрушительная прямота, смывающая все на своем пути. Если бы взгляд Аки был бы материален, то он был бы поездом, несущимся вперед на всей скорости. — Вообще-то… – внезапно заговорил человек. – Нам не обязательно сидеть здесь всё время. От Фудзи до Токио минимум два часа езды, так что мастер вряд ли объявится скоро. — Тогда что ты предлагаешь делать? Аки снова взглянул на циферблат. Короткая стрелка часов почти добралась до семи. — Сейчас как раз время ужина, – заметил он. – Я знаю неплохое место неподалеку отсюда. Самое очевидное, что мы можем сделать, чтобы убить время – это хотя бы поесть. — В кои-то веки твой план не звучит как полный провал, – мгновенно воодушевился Ангел. Несмотря на свое худощавое телосложение, он, как и все демоны, любил много и вкусно поесть. Человеческая еда не дарила такого насыщения, как сама человечина, поэтому, чтобы почувствовать себя сытым, демоны могли есть хоть вечность. Так, они вышли из офиса и побрели вдоль улицы, огибая лужи. Очередной дождь недавно закончился, облака расчистили небо так, что малиновый закат отражался на поверхности воды и рябил. Проходя мимо сувенирного магазинчика, Ангел с тоской задержал на нём взгляд, но не остановился – он оставил свои попытки насытиться этим местом. Оно больше не дарило покой… печальная правда. Кафе, о котором говорил Аки, и правда находилось недалеко, за несколькими поворотами от бюро. Это было самое обычное здание, которых в городе пруд пруди. Поднявшись на лифте на последний этаж, они вошли внутрь сквозь широкие стеклянные двери. Оглядевшись по сторонам, Ангел пришел к выводу, что он с натяжкой назвал бы это место “кафе”, потому что больше всего оно походило на недорогой ресторан – красивая, чистая мебель, умеренное освещение, куча растительности тут и там, сухоцветы в высоких вазах. — Это место выглядит презентабельно. Ты уверен, что тебе оно по карману? – демон попытался пошутить над Аки, но тот только бросил на него нечитаемый взгляд сверху вниз. — Зарплаты государственных охотников на демонов считаются выше среднего, – сказал он и уверенно пошёл между столиков к выходу на террасу. – Я уже ходил сюда несколько раз с коллегами. Мясо здесь очень вкусное. И десерты, кстати, тоже. «Гадкий человек играет на моих слабостях», – вздохнул про себя Ангел и покорно пошёл следом. Терраса ресторана была просторной. Вместо сухоцветов здесь стояли высокие горшки с живыми цветами, а столики у самого края были ограждены друг от друга шторками из вьющихся растений. Воздух здесь был, надо сказать, волшебный – помимо освежающего аромата дождя, Ангел уловил запах растительности и мяса с мангала. Что ж, стоило признать, это и правда неплохо. — Гюдон, пожалуйста, – сказал Аки подошедшему к ним официанту. – Маленькую порцию тонкацу и Леффе Брюне в бокале. Официант сделал пометку в небольшом блокноте и перевёл взгляд на Ангела. — Что будет угодно вашей... – он бросил быстрый взгляд на крылья с нимбом и сразу поправился. - …вашему демону, господин? Демон сердито выдохнул через нос и опустил глаза в меню. — Курицу Карааге. Молочный коктейль. И мороженое “Финита ля комедия”, – когда официант их покинул, он вчитался в текст еще раз и хмыкнул. – Какое идиотское название для мороженого. Неужели нельзя было просто написать “клубничное”? Глупые люди, усложнение простых вещей – ваше всё. — Клубничное мороженое – это то, что продается в уличных фургончиках, – человек открыл меню на странице с десертами. – А вот “сливочное мороженое со вкусом клубники и лаванды, приправленное мятным сиропом с посыпкой из сахарного конфетти” – это уже “Финита ля комедия”. Улавливаешь разницу? — В любом другом ресторане такая же муть будет называться уже по-другому, – пожал плечами демон. – Поэтому я всё равно нахожу это глупым. Аки не стал спорить, поняв, что это бесполезно, и просто перевел взгляд на панораму города, рассматривая раскинувшийся перед ним пейзаж. Ангел последовал его примеру. Над вечерним Токио потихоньку расчищалось малиновое небо, на улицах зажигались фонари. Здесь, шестью этажами выше, было тихо – звуки уличной суеты поднимались к ним, но терялись, рассеиваясь по воздуху. Через некоторое время подали еду, и теперь, вместо любования закатом, Ангел переключился на наблюдение за человеком. Складывая губы в изящную трубочку, он остужал говядину, зажатую между палочек, и отщипывал мясо небольшими кусочками, потому что оно было слишком горячим, чтобы класть его в рот целиком. Он ел, точно клевал, как птичка, что было удивительно для его образа большого и сурового охотника. Ангел не знал, почему наблюдать за тем, как Аки ест, было для него так занимательно. Настроение Аки, к слову, было не самым лучшим. Еще в начале дня он показался демону слишком отчужденным, а уголки его губ, по которым Ангел считывал его состояние, были все время опущены вниз. А сейчас он ел, иногда тихонько вздыхал, бросал взгляды на розовое токийское небо, уже начинающее темнеть. Ангел раздраженно постучал палочками о свою тарелку. Не затем он соглашался на ужин, чтобы его игнорировали и томно смотрели вдаль. — Выглядишь так, как будто у тебя в уме не слагается два плюс два, – пожаловался он, обращая на себя внимание. – Говори уже, что случилось, или не строй такую кислую мину. Аки медленно дожевал мясо. Проглотил. Немного подумал. И только потом открыл рот. — Денджи спелся с девчонкой из пляжного кафе. Вот оно что. Не то чтобы услышанное хоть как-то впечатлило Ангела. — О-о-о, – с равнодушием протянул он. – Так он всё-таки ей позвонил. — Да, видимо, позвонил, – вздохнул Аки. — Это проблема для тебя? Потому что если бы спросили самого Ангела, то он не видел ничего трагичного в том, что малолетний человеческий отпрыск начал снюхиваться с человеческими самками. Ведь это было, вроде как, в порядке вещей. — Денджи очень легко поддаётся чужому влиянию, – неохотно объяснил Аки. – Он, конечно, утырок тот еще, но это результат его безбожной тупости. Он не виноват в том, что в его голове две извилины, одна из которых думает о еде, а вторая – о женщинах. А люди этим пользуются. Ангел скептически склонил голову вбок. Суть проблемы продолжала ускользать. — Ты же сам говорил как-то раз, что заставил мальчишку мыть полы взамен на пиццу, – вспомнил демон. – Получается, ты тоже используешь его, даже не отрицай. Губы Аки сжались в плотную ниточку, и он снова переключился на еду, так что Ангелу пришлось дождаться, когда он снова все тщательно прожует. — Я… никогда не использую его из личной выгоды, – наконец, сказал он. – Уборка – это полезный навык. Будет лучше, если Денджи привыкнет к ней как можно раньше. У него низко развитые социальные навыки и нулевой бытовой опыт, а я просто хочу, чтобы он научился обслуживать себя самостоятельно… но это мои мотивы, – он снова тяжело вздохнул. – В последнее время вокруг него собралось слишком много сомнительных личностей. И, думаю, последнее, что они хотят, это чтобы он научился мыть полы. Он ведь Бензопила. Мы не знаем, как именно это работает, но его сердце нужно каждому второму. «Неужели глаза мне не врут? – мысленно поразился Ангел. – Он и правда беспокоится за мальчишку!». Он редко видел, чтобы Аки проявлял открытую любовь к своим подопечным. Чаще всего он называл их необразованными тунеядцами, дикарями и дармоедами, но, справедливости ради, Денджи и Пауэр оправдывали эти звания – иногда человек приходил на работу со свежими ссадинами и синяками, потому что становился жертвой их жестоких выходок. Другими словами, понятие любви в семье Хаякавы принимало крайне насильственную форму. И вот сейчас он, Аки, сидит перед ним, говоря о своих переживаниях так открыто. Демон находил это чем-то из отдела фантастики. Человек действительно может быть добрым. — …конечно, когда милая девчонка зовёт тебя погулять, последнее, что ты ожидаешь, это что она попытается тебя убить. Это для многих неочевидно, а для Денджи – тем более. Даже несмотря на то, что такие случаи с ним уже происходили, он просто неисправим. — Пещерные человеческие гормоны, – развел руками Ангел с лезшим наружу чувством превосходства над людьми. – Такой озабоченный мальчишка, как Денджи, без вопросов залезет в пасть любого демона, если это будет гарантировать ему совокупление. Аки нахмурился и прикрыл глаза на несколько секунд, мастерски сдерживая свои эмоции. — Мы можем не говорить о совокуплении во время еды? — Человечески этикет создан только для людей, – оправдался демон. – И вообще, ты бы завязывал строить из себя святого. Как будто сам в таком возрасте не бегал за женскими юбками. Лицемерно – впрочем, чего еще ожидать от людей… — Хватит уже так говорить, – поморщился Аки. – И не бегал я ни за какими юбками. «Ты, небось, даже не влюблялся ни разу», – вспыхнул в голове Ангела недовольный голос Денджи, и он нервно облизнул губы. Если по-хорошему, демону должно было быть всё равно на личную жизнь человека, но эти слова никак не давали ему покоя и периодически всплывали в памяти. — Почему? Тебе не нравятся женщины? – спросил он самым что ни на есть будничным тоном. Пальцы Аки дрогнули, не удержали тонкацу, и мясо шлепнулось в густой соус, расплескав его по столу. Под раздачу попал и пиджак, и белые рукава рубашки человека. Почти с садистским удовольствием Ангел наблюдал, с какой растерянностью человек оглядывает испачканную одежду, а потом смиренно вздыхает и тянется к салфетнице. Ангелу нравилось видеть на его лице такие простые, но редкие эмоции: замешательство от пролитого соуса, удовольствие от горечи пива, разочарование от разбухшей лапши… Все эти маленькие, неидеальные вещи делали его таким живым в глазах демона. Старательно вытерев стол от капель соуса, Аки принялся за чистку одежды. — В возрасте Денджи я уже работал охотником. И, в отличии от него, мне было совсем не до отношений, – сказал он, с силой водя салфеткой по рукаву. – А нравятся мне… – он быстро взглянул на демона, и тот задержал дыхание, почувствовав тепло в животе. – Нравятся мне, в первую очередь, просто хорошие люди. «Ох, ну конечно, – осадил себя Ангел, выдохнув. – Разумеется, Аки нравятся люди». Его рука с палочками, что тянулась к курочке, ослабла и легла на стол. Совсем некстати, у демона вдруг пропал весь аппетит. — "Хороший" – понятие растяжимое, – прохладно заметил он. Тепло в животе медленно рассеивалось, и теперь он ощущал себя так, как будто на дне его желудка упокоился маленький холодный камешек. — Я не вкладываю в это слово какого-то уникального смысла. Хороший человек – добрый человек. Верный своим принципам. Честный. Эмпатичный, – Аки опустил глаза в тарелку и принялся копаться в ней палочками. – И другие сентиментальные, присущие людям вещи, которые вы, демоны, ошибочно называете глупыми. Ангел едва слышно фыркнул. — Мы называем их глупыми, потому что эти чувства бессмысленны и не добавляют вашему существованию ничего, кроме ошибок и страданий. Вы, люди, излишне чувствительны. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть чувствительным, – покачал головой Аки. – Чувства это не слабость, а сила, и все, к чему людей приводят их чувства, будь то еще более сильные чувства или ошибки, это тоже не слабость – это всего лишь часть пути . Можно бесконечно жаловаться на солнце за то, что оно не светит ночью, например. Или говорить, что цветы несовершенны, раз уж они отцветают осенью. Но и солнце, и цветы, и люди – это часть природы, такие несовершенные, какие они есть. Ангел смотрел на человека, не моргая, вслушиваясь в каждое слово – тот нечасто говорил так много, в особенности на такие темы. Ангел недолюбливал людей от природы, как и все демоны, и он никогда не углублялся в корни своей нелюбви. Ему было неприятно смотреть на людей и думать о людских штуках, потому что все, что они придумывали, казалось ему бессмысленным и глупым. Он думал, что бо́льшая часть жизненного пути человека – это вставление палок в собственные колеса. Аки говорил, что это часть человеческой природы. Глупая, но всё-таки часть. «Если хорошо подумать… – демон снова перевел взгляд на панораму города. – То виноваты ли бедные импалы в том, что попадаются в лапы хищникам? Виноваты ли они, что рождены без клыков и когтей и не могут дать отпор?». — А демоны? – спросил он, поджав губы. – Они ведь тоже часть природы, как и их потребность пожирать людей. Но ты их ненавидишь. В глубине зрачков Аки блеснула сталь. Ангел понял – он задел в глубине человеческой души ту струну, которую ему, возможно, вообще не стоило трогать. — Демоны снесли по кирпичику мой дом, убили всю мою семью и подавляющее большинство всех моих напарников, – сказал он голосом, похолодевшим на несколько градусов. – Чего ты хочешь, чтобы я пил с ними на брудершафт? Незаметно для самого себя, Ангел впился ногтями в колени. Демон не знал, что сказать в ответ, но в первую очередь ему почему-то захотелось выпалить: «Но ведь я не такой, как они, и ты это понимаешь, правда, Аки?». Но к черту это – ему не хотелось ни перед кем выслуживаться. Демон не мог заставить Аки видеть в себе человека, потому что он им не являлся. Пусть он выглядел и говорил, как люди, но у него все еще была пара крыльев за спиной и светящийся нимб над головой. А еще он убивал прикосновением… черт, он убил Шанти и всех своих людей, так что он даже не попадал под определение слова “хороший”. Его рационом питания была человечина, пусть за все годы своей мирной жизни он не попробовал ни кусочка от живого человека. Но он мог это сделать – вкус человеческого страха и крови был приятным. Демон понимал, что интеллектуально он был близок к людям. Возможно, даже ближе, чем некоторые из самих людей. Несмотря на это, каким бы человечным он ни был, его крылья не испарятся как по волшебству. Неужели… неужели в глазах Аки он стоял в одном ряду между Демоном-Грушей и Демоном-Цунами? Сердце Ангела тревожно забилось. — Но мы сидим сейчас с тобой за одним столом, – сглотнув ком в горле, сказал он как можно более обыденным тоном. – Как бы обманчива ни была моя внешность, я всё еще демон. Ему так хотелось подловить человека. Хотелось увидеть замешательство на его лице. — Да, я не слепой. Я вижу эту светящуюся штуку над твоей головой. — И тебе не претит вот так вот ужинать со мной? – продолжил допытываться Ангел, изо всех сил сохраняя спокойное лицо, в то время как внутри него волновались холодные воды. — С чего бы? Я сам тебя позвал. Черт, этот придурок противоречил сам себе. — Вот именно, – подхватил демон. – А ещё ты возишь на пляж одержимую и мальчишку с сердцем демона, кормишь их пиццей и печешься об их благополучии. Они тоже относятся к демонам, тогда в чем же дело? — Человеческая ненависть тоже не идеальна. «Ну и что это значит, тупица? – в сердцах подумал Ангел и присосался к трубочке, выдувая весь милкшейк до дна. – Ты всё-таки не ненавидишь меня? Или ненавидишь, но меньше, чем других демонов?». С какой стати ему вообще было дело до того, что этот человек думал о нём? Аки умрёт меньше, чем через два года, а если будет продолжать лезть на рожон, то и того раньше. Он умрёт – и не будет никакого смысла в том, ненавидел он его всё это время или нет. Так почему? В этот момент официант поставил перед демоном мороженое. Ну конечно, десерт – напоследок. Зачерпнув небольшой ложечкой мороженую стружку, облитую мятным сиропом, он прикрыл глаза от удовольствия… такой вкуснятины он не пробовал еще никогда. На какое-то время над столом повисло молчание. Ангел ел медленно, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было вернуть разговор в обычное русло, чтобы он, наконец, перестал чувствовать себя так, как будто между ними с человеком возникло плотное, кристально чистое стекло. Эту стену нужно было разбить. Снова зачерпнув мороженое, он протянул руку с ложкой к Аки. — Очень вкусно. Пробуй, человек. Тот с удивлением посмотрел на Ангела, а потом на свой бокал с Леффе Брюне. — Сочетать мороженое с пивом – странно. О, Кришна, он что, серьёзно? Ангел капризно надул губы и хлопнул ресницами. — Тебе что, так сложно попробовать? Пожав плечами, Аки слегка наклонился вперед. Словно в замедленной съемке демон смотрел, как донышко ложки скользит по розовому языку, а бледные губы накрывают мороженую массу, собирая всё до капли. Когда человек отстранился, он слизал розоватый крем, попавший на краешки губ. Во рту Ангела сразу пересохло. — Слишком сладко, на мой взгляд, – вынес Аки свой вердикт. — А на мой взгляд, просто идеально, – с уже приподнятым настроением ответил демон и принялся уплетать сладость с двойным усердием. Вкус клубники и мяты на языке мешался со вкусом человека, и это было вкусно в самом неромантическом смысле. Они просидели за столиком до тех пор, пока на улице окончательно не стемнело. Когда Аки взглянул на счёт, который принес официант, то удивленно моргнул несколько раз, как будто увидел там что-то неожиданное. — Прошу прощения, это… Посмотрев туда, куда он указывал пальцем, официант пояснил: — Обслуживание демонов в нашем заведении облагается налогом. Если вам угодно, я могу принести книгу правил оказания услуг, там… — Нет, все в порядке, – прервал его Аки, доставая из кошелька еще одну купюру. Ангел молча переводил взгляд то на официанта, то на человека. В принципе, ему было все равно, что тот потратил из-за него лишние деньги. Единственное, что бесило демона – это то, что глупец не додумался проверить правила ресторана перед тем, как, черт возьми, тащить его сюда. Когда они спустились на улицу, человек отошел поговорить по телефону. Он звонил в офис, чтобы узнать о нахождении Кишибе. — Мастер недавно вернулся домой, – сказал он Ангелу, повесив трубку. – Я провожу тебя. Возражения не принимались. Демону было запрещено разгуливать по городу в одиночку, так что Ангел назвал ту трамвайную остановку, которая была ближе всего к их дому, и они вдвоем неторопливо пошли в том направлении. В голове Ангела царил настоящий хаос. В нем смешался вкус мороженого и мяса, вкус человека, осевший на стенках горла. Пальцы Аки на пивной кружке, его трезвый, совсем не затуманенный алкоголем взгляд, его слова: «А нравятся мне, в первую очередь, хорошие люди». Ангел не мог назвать себя хорошим и уж тем более не мог назвать себя человеком, и от осознания этого факта почва, казалось, подрагивала под его ногами, как при землетрясении. Как же он злился на себя за то, что позволял чувствовать себе такое. Появление Макимы нарушило покой в его райской жизни. Появление Аки Хаякавы выбивало последние кегли. Ох, он знал об этом с самого начала – от этого придурка будут сплошные проблемы. Он ненавидел сложных людей, которые путали привычный ход его мыслей. «Поскорее бы этот человек уже умер… – в отчаянии подумал демон. – И тогда всё снова станет на круги своя…» — А знаешь, – вдруг подал голос Аки, когда они уже подходили к дому Кишибе. – Нам не нужны особые поводы, чтобы ходить куда-нибудь после работы. Ангел вопросительно хлопнул длинными ресницами. — И как это понимать? Аки с волнением провёл рукой по шее, отведя взгляд куда-то в сторону, неожиданно становясь таким неловким. Ангел сожрал глазами этот вид, закидывая его в копилку любимых. — Мы можем ужинать после работы. Или ходить… ну, в кинотеатр, к примеру. Ты когда-нибудь был в кино? – демон отрицательно помотал головой. – Там показывают фильмы намного лучше тех, что крутят по телевизору. В крайнем случае мы можем просто гулять по городу. — Я, кажется, уже говорил своё отношение к этому ужасному городу. — Хорошие места Токио ты так и не увидел. — А они есть? — Есть, – уверенно сказал Аки. – Я покажу тебе. Странное непонятное тепло разлилось по шее Ангела, булькнуло в животе и подступило к щекам. Чувство было такое, будто он проглотил горящую спичку, и сейчас она разжигала пожар в груди, с каждым вдохом – всё больше и жарче. — Этот ресторан... – чуть-чуть смущённо вспомнил он, опуская глаза в асфальт. – Был, в принципе, не так уж плох. Вечер прошёл не зря. — Что ж, я рад. — А если в кинотеатре… – Ангел прочистил горло. – Если там можно будет сидеть два часа на одном месте, смотреть фильм и кушать что-то сладкое… наверное, звучит как не самый ужасный план. Аки остановился у входа в его подъезд и посмотрел в глаза Ангела. Наверное, дело было в приглушенном свете уличных фонарей, иначе откуда в глубине его зрачков искрился такой нежный отблеск? Ангел интуитивно облизал губы – вкус человека едва-едва держался на них и, скорее всего, он исчезнет сразу после того, как демон почистит зубы перед сном. — В этот раз, человек, будь добр, не преследуй меня до самых дверей, – тихо проговорил он, дергая на себя ручку подъездной двери и без оглядки заходя в здание. — И тебе доброй ночи, – донеслось вслед. Еще несколько минут Ангел просто стоял в коридоре первого этажа, уткнувшись лбом в прохладную стену, и пытался понять, что это только что было. В голове билась тысяча и одна мысль, но самая главная, рвущаяся первее всех наружу, звучала так: «Если бы Аки и правда ненавидел меня, как демона, то никогда бы не позвал в кино». И следом за этой мыслью его посетило небывалое облегчение – как тёплая волна прибоя. Значит, еще не всё потеряно. Что значило это “всё”, демон не мог объяснить, но был очень этому рад. Кое-как приведя сердце в порядок, он поднялся на нужный этаж и вдавил палец в дверной звонок. — Надеюсь, ты никого не убил, пока торчал десять минут в подъезде, – сказал старик сразу, как только открыл дверь, и Ангел сощурился. — Откуда узнал? — Видел через окно, как пацан довел тебя до дома. Если вы лобзались, то мне лучше спуститься и проверить его пульс. — Совсем поехал от своего сакэ, старикан, – устало вздохнул Ангел, разуваясь и устало бредя прямиком в душевую. Меньшее, что ему хотелось сейчас, это слушать подколы Кишибе. Они повторялись из разу в раз и со временем становились неинтересными, так что он пропускал их мимо ушей, как белый шум. Ангел долго стоял под теплой водой, мечтательно пялясь в одну точку, то и дело перебирая взмокшие перья. В такой же задумчивости он сушил их феном, умывал лицо, чистил зубы. Ложась спать, он забормотал под нос мантры, действуя практически на автомате, но тут же остановил себя – нет, нельзя зачитывать их без души, так не будет никакого эффекта. Поэтому, постаравшись расслабиться хотя бы на жалкие полчаса, он попробовал окунуться с головой в океан, прогуляться по родному побережью, вдохнуть благовония, которые зажигала Шанти. Шанти… с ней никогда не было так сложно. Она нравилась Ангелу практически с самого начала знакомства. Она была к нему добра и не вызывала противоречивых чувств, от её дыхания на своём крыле ему было спокойно, а от улыбки повышалось настроение. Она говорила, что любит его, и Ангел был уверен, что тоже её любил, и вплоть до этого дня он убеждал себя, что любовь к ней всё ещё была жива внутри него. Была ли эта та самая любовь, из-за которой страдали люди в сопливых сериалах? Или же это было что-то сродни любви к мороженому? Могут ли демоны и люди вообще быть друг для друга возлюбленными? — Ну хватит уже там вздыхать, – проворчал со своей койки Кишибе. – Что случилось, свиданка прошла неудачно? Старая шарманка. — Ты, старик, живёшь в какой-то параллельной вселенной, – осадил его Ангел и перевернулся на другой бок. – Демоны жрут и ненавидят людей, а не ходят с ними на свидания. Не влюбляются в них. И люди тоже… в демонов не влюбляются, – закончил он с очередным вздохом. Любовь к Шанти была правильной, такой, которую он мог понять. Но, видимо, существовала и другая любовь – куда более дикая, обезвоживающая, пугающая. И она была для Ангела непостижима, не-а, полностью недоступна. — Ну, я не уверен насчёт любви, – произнес немного сонный голос мужчины. – Но я знаю одну особу, которая спит со своими одержимыми, а их у неё, между прочим, четыре. — У этих одержимых нет ни капли гордости, если они развратничают с людьми, – промычал Ангел и положил на голову вторую подушку, превращая её в бутерброд. – А теперь помолчи и дай мне спокойно заснуть. Он находил это диким. Не могут два разных, абсолютно полярных вида заниматься друг с другом подобным. Это было для него так же дико, как если бы какая-нибудь антилопа устроила случку со львом. Бред, полный бред. Абсолютно недопустимо. И всё же, стоило лишь закрыть глаза, как перед ним предстала картина – розовый язык Аки, на котором лежит ложечка для мороженого. Язык горячий, ложечка – холодная. Его губы собирают мороженое, аккуратно и неторопливо. Напоследок Аки облизывается. Не было никаких причин запоминать это в таких подробностях.